А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Повсюду царил кошмарный беспорядок. Он уже хотел было позвать Чарльза, но тут увидел его тело.
Лужа крови, в которой оно лежало, ясно свидетельствовала о том, что Санк-Марс приехал слишком поздно. Полицейский обошел тело и сразу заметил пулевое отверстие. Но все-таки ему надо было проверить, жив еще Пеншо или умер. Детектив не без труда прошел по комнате, обходя раскиданные и поломанные вещи, снял перчатку и протянул руку, чтобы прощупать пульс. Тело было еще теплое, но сержант был мертв.
Держась на некотором удалении от трупа, чтобы не измазаться в крови и ничего не сдвинуть с места, Санк-Марс обошел его и при виде следов страшных побоев, которые перенес молодой человек, не выдержал и отвернулся в сторону. Телефонная трубка была снята. Дело выглядело так, будто он кому-то звонил или пытался позвонить. Странно. Тот, кто избивал Пеншо, должен был оставить его одного на достаточно продолжительное время, чтобы дать ему возможность позвонить или, по крайней мере, снять трубку с аппарата, и только потом его застрелить. Может быть, убийца выходил, чтобы найти оружие. Ремень с кобурой валялись в комнате, но пистолета нигде не было видно. Нападавший мог его избить, потом застрелить из собственного пистолета, а между этими двумя событиями жертва могла кому-то позвонить.
Санк-Марс прикрыл глаза. Он был профессионалом. Ему надо было внимательно оглядеться на месте преступления, но этого человека он уже немного знал, сержант вызывал в нем теплые чувства, и зверская жестокость, с которой с ним расправились, была просто невыразима.
Детектив глубоко вздохнул. Внутри все сжалось от ярости и печали.
Через некоторое время он открыл глаза.
Потом опустился на колени, чтобы лучше разглядеть лицо убитого. Санк-Марс вынул сотовый телефон, но сразу набирать номер не стал. Он что-то заметил. Детективу пришлось склониться ниже, потому что тело частично скрывала отбрасываемая диваном тень. Он отошел немного назад, обошел лужу крови и заглянул в коридор, который, скорее всего, вел к спальням, потом направился к двери в одно из помещений. За дверью оказалась кухня. Аккуратно, чтобы все оставалось на своих местах, он открыл несколько ящиков и нашел то, что искал, – фонарь. Потом вернулся к трупу, опустился перед ним на корточки и склонился так низко, насколько было возможно, на этот раз направив луч фонаря на рот убитого.
Его губы были сильно разбиты, а потом сшиты.
Санк-Марс позвонил в управление и сказал, чтобы там связались с Сюрте дю Кебек и сообщили, что один из их сотрудников застрелен в собственном доме.
После этого он отошел от убитого.
Детектив внимательно осмотрел комнату, подмечая каждую видимую глазом деталь. Царивший здесь беспорядок показался ему в чем-то поверхностным, каким-то незавершенным. У него не шла из головы мысль о том, что у дома стояла полицейская патрульная машина, а Пеншо был в форме. То есть тот, кто учинил этот разгром, не мог не знать, на кого поднял руку. Если налет организовали профессионалы – а жестокость, с которой обошлись с полицейским, наполовину убеждала Санк-Марса, что именно так оно и было, – тогда погром в комнате был своего рода знаком неуважения, насмешки над следователями, которым надо было здесь работать в десять раз больше, чем обычно, к тому же он был учинен без всякой видимой на то причины.
Минут через пять он вернулся на кухню и положил фонарь в ящик, из которого взял его. Он не собирался ничего рассказывать полицейским из Сюрте дю Кебек о своих соображениях, поскольку был уверен, что они не придадут им никакого значения и этим только его расстроят. Не хотелось ему говорить им и о том, чем они вместе с Пеншо занимались в последнее время. Теперь ему меньше всего было надо, чтобы дни напролет они его с пристрастием допрашивали о его отношениях с убитым.
Санк-Марс знал, как будут развиваться события. Начнется демонстрация силы. Убийство полицейского – событие неординарное, тем более что он был убит с такой нечеловеческой жестокостью. Поэтому оно, несомненно, вызовет волну возмущения среди полицейских, кампанию в средствах массовой информации, взрыв общественного негодования и, скорее всего, политический скандал. Если это преступление каким-то боком связано с организованными преступными бандами, с ними сделают такое, что мало не покажется. Когда разразится эта буря, на размышления и сожаления времени не останется.
Поэтому Санк-Марс решил попрощаться с Пеншо прямо теперь. Помолиться о спасении его души. Молча выразить печаль.
После этого он вышел на морозный ночной воздух. Ему надо было проветрить мозги и обдумать ситуацию. Заставили они Чарльза Пеншо говорить, применив силу? Если да, что он им рассказал? Тот факт, что его страшно пытали, свидетельствовал о том, что он противился своим мучителям, но у героизма каждого человека есть свой предел. Может быть, Чарли им все-таки что-то рассказал. Случилось либо так, либо от него ждали ответа на вопрос о том, чего он не знал, и его продолжали жестоко избивать, несмотря на отчаянные мольбы о пощаде.
Санк-Марса особенно озадачивала и раздражала одна деталь – сшитые губы. Это что, была какая-то особенно циничная пытка, примененная к нему за то, что он отказывался говорить? О чем же, интересно, его спрашивали? Внезапно детектив замер на месте – он вспомнил о подчеркнутой записи, на которую обратил внимание в записной книжке Эндрю Стетлера: «губы губы губы».
Губы.
Санк-Марса даже передернуло от охватившей его жути. Он вернулся к машине и включил двигатель, чтобы дожидаться представителей Сюрте дю Кебек не на холоде. Теперь, понимая, что находится на месте преступления, он ступал с осторожностью в свете лампочки, горевшей над входом, следя за тем, куда поставить ногу. Он снова обратил внимание на валявшуюся на земле лопату, которую впервые заметил, когда сюда приехал, но на этот раз ему что-то показалось странным. Никто никогда не оставляет так лопату валяться на снегу, потому что ее может занести при следующем снегопаде. Уже подойдя к машине, он увидел на земле поблескивающие осколки стекла, причем некоторые из них были сцеплены вместе, как нередко бывает с осколками оконных стекол автомобилей.
Детектив сел в «патфайндер». Мотор тихо урчал, он ждал приезда полицейских. Санк-Марс вынул блокнот, чтобы записать и потом не забыть ни одной важной детали.
Губы. Сшитые губы. Вопрос о губах волновал и Стетлера.
Пистолет, скорее всего, пропал. Телефонный звонок. Сначала его избили, а звонил он после этого? А потом его застрелили?
Кому он звонил?
Лопата на стоянке. Осколки стекла.
Свет в доме был включен. Его включили после наступления темноты? Надо выяснить время звонка.
Он позвонил Мэтерзу и сообщил ему печальную новость.
Дом Пеншо стоял на взгорке, отсюда Санк-Марсу хорошо были видны показавшиеся вдали патрульные машины Сюрте дю Кебек, во всю мигавшие красными проблесковыми маячками. Убийство полицейского еще никому не сходило с рук. Машины быстро приближались с разных направлений – все больше со стороны скоростной автодороги, временами они исчезали из вида за холмами и деревьями, потом появлялись снова. Он вышел из «патфайндера» незадолго до их приезда и вынул полицейский значок, чтобы показать его первому появившемуся здесь стражу порядка. Санк-Марс прокричал ему свое имя, как только тот выскочил из патрульной машины, и поднял вверх обе руки, в одной из которых поблескивал значок.
– Я из полиции! Из муниципальной полиции Монреаля! Это я вам звонил. Сержант-детектив Санк-Марс!
Когда полицейские расстроены и нервничают, с ними надо держать ухо востро.
* * *
К тому времени, как приехал Билл Мэтерз, полицейские из Сюрте уже полным ходом вели расследование. Ему пришлось припарковаться чуть поодаль и быстрым шагом пройти мимо понаехавших репортеров, телевизионщиков, кучковавшихся полицейских и медиков из «скорой помощи» к тому месту, где, опустив голову и прислонившись к «патфайндеру», понуро стоял Санк-Марс. Руки его были в карманах, воротник поднят.
Мэтерз встал рядом. Друг с другом они чувствовали себя спокойно и уверенно, особенно потому, что теперь им можно было меньше общаться с полицейскими из Сюрте. Мэтерз молчал, пока на черном «лексусе» не подъехал отец Пеншо.
– Черт! – выругался он.
– Держи свое мнение при себе, Билл.
– Да нет, Эмиль, не в том дело. Я должен поговорить с парнями из Сюрте. Я – свидетель.
– Что ты имеешь в виду?
– Только что вспомнил. Я здесь проезжал сегодня днем по дороге в монастырь, когда следил за Роландом Харви. Тут во дворе стоял длинный белый «кадиллак». Это могло быть именно в то время, Эмиль. Я-то подумал, что приехал его старик, знаете, потому что тачка уж больно дорогая. А это, оказывается, совсем не та машина.
Санк-Марс кивнул в сторону провинциальных полицейских.
– Пойди, расскажи им об этом.
Разговор Мэтерза с полицейскими их немного задержал, а когда он освободился, Санк-Марс сказал, что им надо навестить подружку Пеншо.
– Ее здесь нет. Мне кажется, она еще не знает о том, что произошло. Скорее всего, никто пока не удосужился ей об этом сообщить.
– Разве это наша работа? – с сомнением спросил Мэтерз.
– Насколько я понимаю, в Сюрте друзей у Чарли не было. Поэтому мы вполне могли бы ей обо всем рассказать. По крайней мере, мы знаем, что он делал в последнее время для нас.
– Что мы ей скажем об этом?
– Об этом мы ей сейчас ничего говорить не будем.
– Эмиль…
– Не знаю, Билл, как тебе это подоходчивее объяснить. Он старался спасти свою подружку. Мне кажется, теперь это самое малое из того, что мы можем для него сделать. Ты так не считаешь?
Они уехали на «патфайндере», Санк-Марс довез напарника до того места, где тот бросил на дороге свою машину. Дальше они поехали к дому Камиллы на двух машинах, а когда подъехали к нему, обнаружили, что туда уже нагрянули полицейские из Сюрте, причем их было довольно много. С полдюжины патрульных машин и еще пара без опознавательных знаков стояли на стоянке и рядом на улице. Кое-кто из соседей вышел поглазеть на необычное зрелище. Мэтерз проехал за Санк-Марсом мимо дома и припарковался сразу за машиной напарника дальше по улице. Еще не успев выключить двигатель, он заметил, что Санк-Марс вышел из машины, подошел к нему и сел на пассажирское место. Мэтерз решил не выключать двигатель, чтобы в машине было тепло.
– Надо же, как они быстро сработали! – сказал он Санк-Марсу.
– Как они сообразили сюда приехать? – спросил тот.
– У вас есть какие-нибудь соображения?
– Два. Кто-то в Сюрте знал об отношениях Камиллы и Чарли. Нетрудно предположить, что это было известно кому-то из его сослуживцев, но зачем их столько сюда понаехало, чтобы сообщить ей эту печальную новость?
– А какое ваше второе соображение?
– Кому звонил Чарли перед смертью, если он вообще смог кому-то позвонить? В Сюрте дю Кебек об этом уже должны знать. Если он звонил Камилле, вся эта компания сюда вполне могла понаехать. – Санк-Марс вынул мобильник и большим пальцем набрал номер. – Он на месте? – спросил он в трубку того, кто подошел к телефону. Спустя какое-то время детектив сказал: – Да, я знаю. Мы все заняты. Не могли бы вы его, тем не менее, попросить к телефону? Скажите ему, что звонит Иеремия.
– Кто? – переспросил Мэтерз.
Санк-Марс не ответил, продолжая прижимать трубку к уху. Прежде чем он снова заговорил, прошло больше минуты.
– Привет. Да. Я слышал. Именно над этим я и работаю. – Некоторое время он только слушал. – Да, я в этом уверен. Слушай, мне надо выяснить, не звонил ли кому-нибудь Пеншо перед смертью. А если звонил, когда и кому. Незав. – Секунду спустя он добавил: – Да. Я подожду.
– При чем здесь Иеремия? – спросил Мэтерз, когда Санк-Марс замолчал.
– Я мог бы назвать имя любого пророка, – ответил начальник.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74