А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Присутствующим гостям это было понятно. С настороженностью, почти со страхом они смотрели на Мэри, которой еще больше было ясно, что эти люди не слишком часто могли смеяться, состоя на службе у Ратвенов. Даже Шон, похоже, осознал, что перегнул палку, и смущенно потупил теперь взор.
— Ну, конечно же, я потанцую с тобой, — сказала Мэри в полной тишине. — Но только с условием, если не будет возражать твоя невеста.
— П-правда? — спросил совершенно сбитый с толку Шон.
— Конечно, нет, миледи, — поспешно сказала Мойра. — Как я могу быть против?
— Тогда прикажите музыкантам что-нибудь сыграть, — потребовала Мэри со смехом. — Только что-нибудь быстрое, радостное, если можно. И будьте, пожалуйста, снисходительны ко мне. Боюсь, я не знаю ваших танцев.
— Тогда мы с радостью обучим вас, миледи, — заверил ее Шон. Он махнул рукой троим музыкантам, которые снова принялись за свою работу, и мгновение спустя помещение наполнилось стучащим ритмом барабана и веселыми трелями флейты. Кузнец одобрительно поклонился Мэри, протянул руки и в следующий миг уже потянул ее за собой по маленькой площадке для танцев.
Тут же в один миг остальные гости на свадьбе образовали кольцо вокруг них, захлопали в ладоши и тяжело застучали ногами под ритм музыки. Мэри засмеялась. Ее смех зазвучал звонким серебряным колокольчиком, и у нее появилось чувство, что многопудовый груз свалился с ее плеч. Освобожденная от стягивающих пут этикета, она ожила и впервые после Абботсфорда снова почувствовала себя живым, дышащим полной грудью существом.
Молодой Шон был темпераментным танцором. Едва только Мэри сделала один из шагов, как он закружил ее, выделывая при этом веселые прыжки. Мэри быстро обнаружила, что в их танце не было никаких закономерностей, фигур и поклонов, которых следовало бы придерживаться. Она просто позволила музыке вести себя и двигалась ей в такт. Пышная юбка ее тяжелого платья раскачивалась в танце из стороны в сторону, как колокол, что вызвало большую радость у детей, сопровождающих их танец беззаботным смехом.
— Довольно танцевать, эй ты, молокосос, — разгорячился старый шотландец, в котором Мэри узнала пожилого конюха замка. — Твоя невеста уже заждалась тебя. Теперь дай мне потанцевать с дамой.
— Как пожелаешь, дядя, — с усмешкой ответил Шон и отошел в сторону.
Старый слуга поклонился Мэри.
— Миледи, вы позволите? — галантно спросил он. Мэри пришлось сдержать смешок.
— Как же я могу устоять перед таким очаровательным приглашением, сударь? — ответила она с довольной улыбкой, и в следующий момент ее уже схватили и снова закружили в танце.
С темпераментом и мягкостью, которых едва можно было ожидать у мужчины его лет, старый конюх вел ее по залу, подпрыгивал высоко вверх и щелкал каблуками, словно сила притяжения не существовала для него. Мэри кружилась в такт музыке. Ее сердце бешено колотилось, а щеки раскраснелись.
Мелодия, которую играли музыканты, подошла к концу. Но едва Мэри уселась, началась новая, еще задорнее и бойчее, чем предыдущая. К ней подошли несколько детей, взяли Мэри за руки и начали танцевать с ней в хороводе, и на короткое время молодая женщина забыла обо всех бедах и горе вокруг нее.
Она не думала о Малькольме Ратвене и о печальной судьбе, предстоящей ей.
И она не заметила грозы, собирающейся над ее головой.
Глава 8
С тяжелым сердцем сэр Вальтер принял решение последовать совету Делларда и отправиться в Эдинбург. Хотя он знал, что это необходимо, ему стоило немалых усилий, чтобы расстаться со своим любимым Абботсфордом.
Только старый Мортимер да садовники и ремесленники остались, чтобы охранять дом, остальных слуг леди Шарлотта распустила. Только лакеи и горничные сопровождали семью в Эдинбург.
Отъезд из Абботсфорда выпал на утро пятницы, в которую, как считал сэр Вальтер, погода могла бы выдаться и получше. Серое небо было затянуто тучами, сверху лило как из ведра. Дорогу так развезло, что кареты могли продвигаться очень медленно.
За время всей поездки до Эдинбурга сэр Вальтер не произнес ни слова. Было видно, что оставление Абботсфорда он воспринимал как личное поражение, и если бы речь шла только о нем самом, то никогда бы не поступил так.
А вместе с ним и Квентин, сидящий в одной карете со Скоттом, был тоже не в духе. Он был не против покинуть Абботсфорд и тем самым вырваться за пределы досягаемости закутанных в плащи заговорщиков; однако ему совершенно было не по душе возвращение в свою семью в Эдинбурге. За то короткое время, которое он провел на службе у своего дяди, он уже начал обнаруживать в себе скрытые прежде способности. И если теперь он снова окажется дома, то скоро вновь станет тем, кем когда-то был прежде: никчемным, неспособным ни на что в глазах своей семьи человеком.
Из-за погоды поездка переносилась с трудом и длилась дольше, чем планировалось. Лишь в воскресенье сэр Вальтер добрался с семьей до Эдинбурга. Дом, который приобрела семья Скотта, располагался на Замковой улице в самом сердце старого города, у подножия горы, на которой восседал, как на троне, большой и великолепный королевский замок.
У Квентина тяжесть лежала на сердце, когда карета остановилась перед городским домом Скотта. Путешествие бесповоротно закончилось, а с ним и приключение, которое он пережил бок о бок с сэром Вальтером. Глубокий вздох вырвался из его груди, когда кучер открыл дверцу кареты и откинул ступеньку.
— Что с тобой, мой дорогой мальчик? — спросила леди Шарлотта с ее мягкой сочувствующей манерой. — Путешествие пошло тебе не на пользу?
— Нет, тетя, это не так.
— У тебя совершенно бледное лицо и вспотел лоб.
— Со мной все в порядке, — уверил ее Квентин. — Прошу, не беспокойся. Это только…
— Думаю, я знаю, чего не хватает нашему мальчику, моя дорогая, — сказал сэр Вальтер и снова подтвердил свою славу как знатока человеческих душ. — Полагаю, он не хочет возвращаться домой, потому что еще не выяснил, чего он ищет. Верно?
Квентин ничего не ответил, а только смущенно опустил взгляд и кивнул.
— Ну, мой мальчик, думаю, я могу тебе помочь. Так как я был вынужден отпустить моих студентов, я все же намереваюсь продолжить мою работу в Эдинбурге, и у меня крайняя необходимость в прилежном помощнике.
— Ты… ты считаешь, я могу остаться?
— Я не говорил, что ты должен уходить, мой мальчик, — ответил сэр Вальтер с улыбкой. — Мы напишем твоим родным, что ты снова в городе. Кроме того, я доведу до их сведения, что доволен твоей службой и нуждаюсь в тебе и дальше для упрощения моей работы над книгой.
— Это ты сделаешь для меня?
— Конечно, мой мальчик. И я буду совершенно искренен. Потому что на самом деле существуют дела, которые я планировал уладить здесь, и в этом мне потребуется хорошая помощь. — Сэр Вальтер понизил свой голос до таинственного шепота, отчего его супруга с беспокойством наморщила лоб.
— Не волнуйся, моя дорогая, — добавил он поэтому громко. — Здесь, в Эдинбурге, мы в безопасности. Здесь с нами ничто не может произойти.
— Я очень надеюсь на это, мой дорогой. Я очень надеюсь на это.
Она покинула карету и вошла в дом, который уже приготовили к жилью высланные вперед служанки. В камине в гостиной уже горел жаркий огонь, и аромат чая и свежего печенья разнесся по дому.
Леди Шарлотта, уставшая и измученная после утомительной поездки, вскоре удалилась в спальню, а сэр Вальтер отправился в рабочий кабинет, который у него был и здесь. В сравнении с огромной комнатой для научных занятий в Абботсфорде обстановка здесь была прямо таки спартанской: секретер и стеклянный шкаф составляли единственную мебель, и под рукой не было обширной библиотеки, как в Абботсфорде.
Соответственно сэр Вальтер уже за несколько дней до отъезда упаковал некоторые книги и велел отослать их в Эдинбург; Квентину теперь полагалось разложить их по тематике и разместить в стеклянном шкафу, пока сэр Вальтер наслаждался бокалом старого скотча, хранившегося в подвалах дома.
— Итак, мы здесь, — сказал он тихим, почти расстроенным голосом. — Я никогда бы не подумал, что дело дойдет до этого. Мы трусливо бежали и оставили поле боя преступникам.
— Это было верное решение, — заметил Квентин. Сэр Вальтер кивнул.
— И ты узнаешь вскоре, что можно принимать верные решения, однако все равно чувствовать себя при этом проигравшим, мой мальчик.
— Но ты не проигравший, дядя. Ты верховный судья и известная личность, и потому ты несешь большую ответственность. Это было правильно — покинуть Абботсфорд. Инспектор Деллард в любое время подтвердит тебе это.
— Деллард. — Сэр Вальтер безрадостно рассмеялся. — Ты веришь, что он сказал нам на этот раз правду? Всю правду, имею я в виду?
— Думаю, да. Во всяком случае, все сходится, что он сказал, или нет? Это объясняется тем, что произошло за последние дни и недели.
— Правда ли? — сэр Вальтер сделал еще глоток скотча. — Я не знаю, мой мальчик. Во время долгой поездки из Абботсфорда сюда у меня было много времени, чтобы подумать, и с каждой милей, которая оставалась у нас позади, у меня возрастало сомнение.
— Сомнение? В чем? — Квентин заметил, как и у него закралось жуткое подозрение.
— Убийцы-поджигатели, эти мнимые бунтари, почему они напали на нас той ночью? Очевидно, в их цели не входило убивать нас, иначе они бы в любое время могли сделать это, пользуясь преимуществом своей численности.
— Полагаю, мой выстрел прогнал их, — вмешался Квентин.
— Вполне возможно. Или же они хотели припугнуть нас. Может быть, они хотели предостеречь нас, поэтому и разожгли огонь на другом берегу реки. Они хотели дать нам знать, с кем мы имеем дело.
— Но инспектор Деллард говорит…
— Я знаю, что говорит инспектор Деллард. Мне известна его теория. Но чем больше я размышляю над этим, тем больше прихожу к убеждению, что он ошибается. Или что он по-прежнему не говорит нам всей правды о сектантах и их намерениях.
— К чему ты клонишь, дядя? — осторожно спросил Квентин.
— К тому, что мы не пустим дело на самотек, — ответил сэр Вальтер, подтверждая самые худшие предчувствия своего племянника. — Я подчинился рассудку и увел семью в безопасное место. Но это не значит, что я сложу руки на коленях и буду ждать, пока другие разберутся за нас. И здесь, в Эдинбурге, у нас есть все возможности действовать.
— Какие возможности? — Квентин даже не скрывал того, что был не в восторге от намерений своего дяди. Перспектива передать дело Делларду и его людям и наконец не иметь с ним ничего общего полностью устраивала его.
— Здесь в городе есть некто, с кем мы поговорим о деле, — объяснил сэр Вальтер. — Это специалист по шрифтам, который занимается древними рунами. Возможно, он может рассказать нам о руне меча больше, чем того хотели Деллард и аббат Эндрю.
— Специалист по рунам? — с широко раскрытыми глазами спросил Квентин. — Значит, ты действительно не хочешь успокоиться и оставить это дело, дядя? Ты все еще веришь, что от нас что-то скрывают и твоя задача — выяснить правду?
Сэр Вальтер кивнул.
— Я не могу тебе объяснить, почему я так воспринимаю это дело, мой мальчик. Конечно, поговаривают о несоразмерном упорстве Скоттов, но это не все. Это больше чем чувство, это инстинкт. Что-то подсказывает мне, что за всем этим скрывается гораздо больше, чем мы до сих пор выяснили. Возможно, даже больше, чем предполагает инспектор Деллард. Монахи в Келсо хранят древнюю тайну, и это беспокоит меня.
— Почему ты не сказал об этом Делларду?
— Чтобы еще больше настроить его против нас? Нет, Квентин. Деллард — офицер, он говорит и думает, как британский солдат. Решить вопрос означает по его понятиям нагнать своих драгун и велеть расстрелять восставших. Но я хочу не этого, ты понимаешь? Я хочу не только того, чтобы виновные предстали перед судом. Я хочу также знать, что действительно скрывается за этими событиями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80