А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

– воскликнула Мишель. – Как только немецкий врач снимет повязки и увидит швы, он поймет, что была операция. А поскольку Радиссон – единственный французский хирург на километры в округе, он немедленно будет арестован. А вместе с ним арестуют и меня с отцом.
– Нет, Мишель, так нельзя, – сказал Пикар, схватив ее за руки. – Надо, чтобы ты выполнила свой долг, объяснила фон Отту…
– Мой долг? – крикнула Мишель, не веря его словам. – Мой долг – помочь выгнать бошей, которые захватили мою родину.
– Мишель, прошу тебя, послушай, – умолял Пикар. – Рано или поздно фон Отт узнает, что ты прячешь у себя американца.
– Как, Серж? Как он узнает? Всего три человека, кроме меня, знают, что он здесь. Я могу положиться на двоих из них. Пожалуйста, скажи, что я могу доверять и тебе.
Пикар дрогнул. Может быть, стоит промолчать и превратиться в героя в ее глазах?
«Ты будешь героем, пока остаешься для нее единственным мужчиной, – нашептывал ему злобный голос. – Как ты думаешь, надолго ли она останется с тобой после того, как вернутся другие мужчины? И потом неужели ты хочешь рисковать состоянием, которое уже накопил?»
– Нет, Мишель, – услышал он собственный голос. – Я не могу позволить тебе подвергаться такой опасности. Если ты не скажешь фон Отту, я сам скажу ему.
Мишель не верила своим ушам. Она вцепилась в Пикара, заставляя его глядеть ей прямо в глаза.
– Серж, ты не… ты не работаешь на немцев… Ты не можешь!
Весь Сент-Эстас думал, что Пикар снабжает противника хлебом по принуждению. Это было одним из неизбежных следствий войны, и все это понимали. Но что, если все было не так?
Мишель с трудом заставляла себя выслушивать возражения Пикара и его признания: он любит ее, он ее боготворит, он сделал все это ради нее. Когда он закончил свои излияния, она была ошеломлена и преисполнена отвращения.
– Хватит! – пронзительно закричала она. – Убирайся отсюда! Быстро! Видеть тебя больше не хочу!
– Мишель, я люблю тебя! – У Пикара был жалкий вид, когда он произносил эти слова. – Ты – моя…
– Твоя?! Да как ты можешь говорить такое! Я думала, что знаю тебя, Серж. Как ты мог предать людей, среди которых вырос?
Мгновение оба молчали.
– Я люблю тебя, Мишель, – снова выговорил наконец Пикар. – Разве это плохо?
Мишель покачала головой.
– Но я тебя не люблю.
– Ты полюбишь, Мишель…
– После того, что ты сделал?
– Но я сделал это для тебя. Для нас…
– Нет, Серж. Ты сделал это для себя одного. Только для себя самого. – Мишель помолчала. – Тебе лучше уйти. Нам нечего больше сказать друг другу.
Серж Пикар уже давно уверил себя, что пойдет на адские муки ради Мишель. Поэтому сейчас он послушался ее. Он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился.
– Нет, Мишель, – негромко сказал он. – Нам очень многое нужно сказать друг другу. У нас впереди еще вся жизнь вместе…
Когда он встал перед ней и посмотрел в лицо, Мишель задрожала. Глаза Пикара остекленели.
– Серж…
– Ведь это не американец, Мишель? – хрипло прошептал он. – Ведь ты не влюбилась в него?..
– Конечно, нет!
– Тогда тебе все равно, если я его выдам, да? – сказал Пикар, медленно приближаясь к ней.
– Ты не сделаешь этого! – закричала Мишель. – Я тебе не позволю!
– Но почему, дорогая моя Мишель? Почему бы мне не сдать его моему хорошему другу, майору фон Отту?
Глаза Мишель сверкнули, руки сжались в кулаки, когда Пикар подошел ближе.
– Потому что ты убьешь его!
– Он мне безразличен, – сказал Пикар. – Я люблю только тебя.
Он был так близко, что она чувствовала отвратительный запах его тела. Мишель содрогнулась, когда он дотронулся до ее груди и начал ласкать ее. Она знала, чего он хочет.
– Я не смогу полюбить тебя, если ты причинишь ему зло, Серж, – услышала она свои собственные слова. – Я никогда бы не смогла полюбить убийцу.
«Боже милостивый, что же я делаю?!»
– Я не трону его, любимая моя, – ворковал Пикар, вминая ее в жирные складки своего тела. Мишель вонзила ногти ему в спину, чтобы не закричать во весь голос.
«Сопротивляйся ему! – кричало ее сердце. – Бей его ногами, царапайся, кричи! Делай что-нибудь!»
«Если ты будешь сопротивляться, Франклин умрет».
Мишель почувствовала, как валится на пол под тяжестью тела Пикара. Его руки блуждали по ней, задирая юбку, щупая между ног.
– Мишель! Мишель…
Мишель отвернулась в сторону. Волосы ее разметались по мокрому от слез лицу. Она крепко зажмурила глаза, пытаясь вызвать образ Франклина. Потом с ней случилось что-то ужасное, как будто ей вырвали все внутренности. Она пронзительно закричала, как сумасшедшая, колотя Пикара по спине кулаками. Она не знала, как долго пыталась наказать его, пока ее боль не разлетелась на куски и не наступила спасительная тьма.
В нескольких метрах от них, в темноте тайника, Франклин Джефферсон слышал женские крики, от которых душа его разрывалась. Он слышал каждое слово и пытался кричать, звать ее. Но слова, если он их вообще произносил, не достигали ее слуха.
Глухие удары и стук наверху все не прекращались, и Франклин проклинал свое бессильное тело. Не в силах пошевелиться, он лишь шептал снова и снова:
– Я убью его, мой ангел. Клянусь тебе: я убью его!
16
Сон Монка оборвался от свиста артиллерийских снарядов. Инстинктивно он глубже забился в свое логово, зажав уши руками. Но грохот все равно оставался оглушительным.
Обстрел, казалось, продолжался до бесконечности. Земля дрожала и выгибалась, а мельница превратилась в месиво из осколков камней, кирпича и дерева. Потом внезапно воцарилась тишина, нарушаемая только стонами раненых. Монк осторожно выкарабкался из-под навеса.
Водяное колесо каким-то чудом не было повреждено. Проверив, выдержат ли лопасти, Монк взобрался по ним до мостика, перекинутого через реку. Он перепрыгнул через ограждение и тут же обо что-то споткнулся. Мостик и ведущая к мельнице дорожка были покрыты телами немецких солдат, не успевших спастись из-под обстрела. Задерживая дыхание, Монк начал пробираться между мертвыми и умирающими.
«Одна нога, потом другая. Шаг, еще шаг…»
– Стой, стрелять буду!
Монк остановился и оглянулся. В нескольких метрах от него стоял молодой солдат и целился в него из винтовки. Его глаза казались неестественно белыми на покрытом копотью лице. Монк устало опустился и сел прямо посреди дороги.
– Убери эту штуку, сынок, – сказал он, – я свой.
И, сорвав с шеи свой и Франклина личные знаки, бросил их ошеломленному солдату.
Быстрота и жестокость американской атаки застала немцев врасплох. Они в панике отступали и сдавались в плен тысячами. В сущности, наступление американцев остановилось только из-за того, что победители не справлялись с таким количеством военнопленных.
Неразбериха, в которой очутился Монк, расстраивала его. Целый день ушел на медосмотр, получение новой амуниции и снаряжения. Наконец он вернулся в свою родную часть, вернее к тем, кто остался жив. Все его мольбы о боевом задании оставались без ответа.
– Мы не продвигаемся ни на дюйм, – сказал ему командир роты. – Господи, мы не знаем: что делать с этими ублюдками, которых повесили нам на шею!
У Монка оставался в запасе лишь один ход. Он выяснил, что штаб генерала Першинга расквартирован на передовых позициях. Начальник штаба был одноклассником Монка и помнил Франклина Джефферсона еще с тех пор, когда молодой солдат получил награду за храбрость от генерала Першинга.
– Ах, вот и ты! Рад тебя видеть, сынок! – просиял генерал, подняв голову от шаткого столика, заваленного картами.
Монк, не теряя времени, объявил, какая участь постигла его часть, и рассказал о тяжелом ранении Франклина.
– Ему нужна помощь, генерал, – закончил он. – Я прошу у вас разрешения пойти за ним.
Першинга тронули решительность и преданность Монка.
– Так ты говоришь, Джефферсон?
– Так точно, сэр.
– Тот самый парень, которого я недавно наградил на поле боя?
– Тот самый, сэр.
– Вот что, сынок, нечего тебе здесь стоять. Возьми кого тебе надо и привези его сюда.
– Так точно, сэр!!!
Сидя на кухне своей фермы, освещенная одной-единственной лампой, Мишель Лекруа раздумывала о том, что же будет с ней дальше. После того раза Пикар приходил каждую ночь. С ее молчаливого согласия он всегда являлся прямо в хлев, где без всяких предисловий набрасывался на нее. Мишель, как ни старалась, не могла заглушить его хриплых криков страсти и признаний в любви. После этого она всегда старательно скребла себя щеткой, но все равно чувствовала себя нечистой.
Скотство Пикара не знало границ. Он заходил в госпиталь по несколько раз на дню и открыто целовал и обнимал ее. Вскоре весь персонал начал понимающе улыбаться и подмигивать Мишель. По деревне пошли слухи о том, что она влюбилась в молодого булочника.
Несмотря на все это, Мишель не падала духом. Немцы не навечно останутся в деревне, а когда вернутся американцы, она объявит, что Пикар – предатель. А пока ее ненависть к нему возрастала с каждым его прикосновением.
На ее счастье, Пикар по крайней мере соблюдал условия сделки. Он, казалось, забыл о спрятанном в тайнике американском солдате. Более того, что касалось самой Мишель, то Пикар открыл перед ней свою сокровищницу.
Мишель была поражена, какое богатство он скопил в то время, когда другие голодали и умирали. Но пища и лекарства, которые она принимала от Пикара, помогали Франклину Джефферсону восстанавливать силы. Хотя он все еще страдал от невыносимых приступов головной боли и периодических обмороков, Мишель верила, что самое страшное уже позади. Она урывала часы, чтобы ухаживать за ним и оставляла ему еду, когда уходила. Мишель ни на секунду не сомневалась, что Франклин не знает о страшной цене, которую она платит за его жизнь. Она ошибалась.
Однажды вечером, когда Мишель была в тайнике с Франклином, сверху раздался зов Пикара: он пришел за ней. Франклин схватил ее за руку.
– Не надо.
Мишель почувствовала, как горят ее щеки. Она постаралась сохранить бравый вид.
– Это просто мой друг. Франклин не выпускал ее руку.
– Не надо, – повторил он.
«Он знает», – подумала она с замирающим сердцем.
На следующий день Мишель приготовила Франклину еду гораздо раньше, задолго до того, как должен был прийти Пикар. Но, подходя к хлеву, она видела, что дверь уже приоткрыта.
«Не может быть, чтобы он уже пришел!»
Мишель проскользнула внутрь и уже готова была позвать Пикара по имени, когда почувствовала, как чья-то рука зажимает ей рот. В темноте зажегся огонек спички; на Мишель смотрели глаза Монка Мак-Куина.
– С вами все в порядке? Мишель поспешно кивнула.
– Франклин?
– Он в безопасности.
– Ему уже можно двигаться?
– Да… да, думаю, что так.
Сердце Мишель наполнилось радостью, когда она увидела Монка и троих пришедших вместе с ним солдат. Американцы вернулись! Они спасут ее! Но надежды ее рассеялись, когда Монк объяснил, что они пришли только для того, чтобы забрать с собой Франклина Джефферсона. Основные силы американской армии были все еще в нескольких километрах от Сент-Эстаса. Монк заметил ее удрученный вид и постарался ободрить ее.
– Мы еще вернемся. Для нас сейчас только вопрос времени – отбросить немцев назад.
«Время! А для меня каждый час – смертельная мука!»
Она обернулась к Монку, но тот уже спускался в тайник.
– Хватит толкаться, я тебе сказал! – пробормотал Франклин. – О господи, это и вправду ты. А я думал, мне снится страшный сон.
– Не разговаривай! Скажи только, можешь ли ты двигаться, – сердито сказал Монк. – Старина Блэк Джек хочет поговорить с тобой. Кажется, насчет еще одной медали.
Франклин Джефферсон приподнялся на локте и ощупал повязку на голове.
– Смогу, – сказал он. – Но я никуда не пойду. Во всяком случае сейчас.
– Черта с два ты не пойдешь! Думаешь, я прошел весь этот путь…
– Послушай меня! – торопливо прошептал Франклин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124