А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Ушел почти час назад. Ампаро стала накручивать диск сразу же, как только он вышел.
— Позвони ей и скажи, что я приду, как только приму душ. — Дакс потянул с себя рубашку, а войдя в спальню, снял остальную одежду.
В душе он с наслаждением подставил тело под горячие струи, напряжение медленно спадало. Конгрессмен из южных штатов, бывший столь влиятельной личностью в Комиссии по иностранным делам, оказался весьма крепким орешком. Без помощи Джереми Хэдли поладить с ним было бы, скорее всего, невозможно.
Однако Джереми удалось найти с ним общий язык. Доброта и терпимость обезоружили противника, обладавшего проницательным политизированным умом. В высшей степени тактично Хэдли дал понять, что привилегии, которыми пользовались в Кортегуа некоторые техасские нефтяные компании, не вечны, что их можно запросто лишиться. Скорее всего этого не случится, но кто может сказать наверное? Кортегуа была единственной страной в Южной Америке, которая не домогалась экономической помощи Штатов. В своем развитии она рассчитывала только на себя, и это делало ее абсолютно независимой.
Южанин был не дурак. Он сразу понял, что Джереми имел в виду. К тому же ему понравилось, что Кортегуа не собирается ни о чем просить. Было очень приятно, сказал он, узнать, что есть такая страна, которая предпочитает опираться лишь на собственные силы, следуя лучшим традициям обеих Америк. Дакс был уверен, что в уме конгрессмен уже занялся подсчетом тех комиссионных, которые он получил или собирается получить от техасских нефтяных магнатов. Как бы то ни было, встреча завершилась к полному согласию обеих сторон. Конгрессмен пообещал со всей убедительностью рекомендовать Госдепартаменту поддержать в Совете Безопасности просьбу Кортегуа о приеме в ООН.
Дакс был настолько поглощен собственными мыслями, что не услышал, как дверь в ванную распахнулась. О присутствии Ампаро он понял, услышав ее голос.
— Что ты здесь делаешь? — с раздражением и требовательно спросила она.
— Принимаю душ, — с долей сарказма откликнулся Дакс из-за стеклянной перегородки. — А ты думала что?
— В полдень?
— А что в этом такого?
— Ты был с женщиной, — пыталась она уличить его, — с этой немкой.
— Не смеши меня.
— Я заметила, каким глазами она смотрела на тебя во время обеда.
Он со злостью выключил воду. Не стоило и пробовать объяснить Ампаро, что на самом деле Марлен была с Джереми Хэдли.
— Перестань вести себя, как ревнивая крестьянка. Для того, чтобы освежиться под душем в середине дня, у человека могут быть и другие причины. Это Америка, воды здесь хватает.
Он протянул руку за полотенцем, снял его с крючка, завязал узлом на бедрах и вышел из-под душа.
Ампаро стояла в дверях, не сводя с него глаз. Дакс молча взял другое полотенце, начал растираться. В зеркало он мог видеть, как раздражение постепенно уходит из ее глаз.
— Интервью прошло нормально?
— Надеюсь, да, но лучше бы ты был рядом. Я очень волнуюсь, оставаясь с репортерами один на один. С ними я чувствую себя такой... неполноценной.
— Все газетчики таковы. Я думаю, что это просто игра. Просто они хотят убедить тебя в том, что знают гораздо больше, чем ты.
— Чем ты был занят?
— У меня была встреча с одним конгрессменом. Я говорил тебе о ней.
— Закончилась хорошо?
— Закончилась хорошо.
— Я хочу выпить, — сказала Ампаро после паузы. Взгляды их встретились в зеркале.
— Скажи Котяре, он приготовит тебе, что захочешь.
— Что мы такое пили перед обедом? Тот коктейль? Он мне понравился.
— Сухой мартини.
— Хорошая вещь. Эти гринго знают толк в напитках, а не глушат чистый ром.
— Не увлекайся ими, эта штука очень коварная. Вкусные, да, но затуманивают мозг и развязывают язык.
— Я выпила три коктейля за обедом, и ничего. Просто почувствовала себя лучше.
Ампаро отвернулась и прошла в комнату. Дакс отбросил полотенце, накинул на себя халат и, пересекши спальню, вошел в гостиную своего номера-люкс. Ампаро стояла у окна со стаканом в руке и смотрела вниз, на респектабельную Парк-авеню.
— Как их много, — сказала она Даксу. Он кивнул.
— Только в одном Нью-Йорке население в три раза больше, чем во всей Кортегуа.
— Они живут и работают бок о бок друг с другом. И никакой войны, никаких бандитов в горах.
— У них тоже свои проблемы, правда, не такие, как у нас. Здесь преступность носит характер скорее социальный, чем политический.
Ампаро повернулась к окну спиной.
— И у всех автомобили, включая бедняков. — Она допила коктейль. — Это даже не Мексика, которую я считала такой богатой. Нет, Америка — вот действительно преуспевающая страна. Теперь я начинаю понимать, что имеет в виду мой отец, когда говорит, что нам нужно пройти очень долгий путь.
Дакс молчал.
— Можно мне налить еще?
— Я всего лишь твой эскорт, а вовсе не опекун. Он подождал, пока Котяра поднесет ей новый бокал, а затем сказал:
— Не пей слишком много, вечером у нас ответный ужин. Будет не очень красиво, если ты вдруг уснешь в самом разгаре.
— Не усну, — опять с раздражением ответила Ампаро. Лицо ее раскраснелось.
— Я собираюсь немного поспать. Так сказать, небольшая сиеста. Советую тебе сделать то же самое. Ужин продлится долго.
— Мне не хочется спать.
— Как тебе будет угодно. Ваше высочество извинит меня?
— К чему такое ехидство, — бросила она, следуя за ним в спальню.
Дакс сел на край постели.
— Это не ехидство. Я просто устал.
Ампаро смотрела, как он ложится и вытягивается на кровати в полный рост. Сделав глоток и глядя уже в сторону, она сказала:
— А все-таки ты сегодня был с этой немкой. Дакс улыбнулся.
— Ну что, видишь? Я же предупреждал тебя о коктейлях. Твой язычок уже начинает нести чушь.
— Никакой чуши! — Она стояла у постели и смотрела на него сверху вниз. Румянец на лице разгорался все сильнее. — Я все знаю о тебе. Если бы ты уже не пообщался с нею, ты бы не позволил мне стоять так возле тебя.
Он закинул руки за голову.
— И что же ты обо мне знаешь?
— Ты забываешь о том, что я просматриваю всю иностранную прессу. А здесь газеты не то, что в Кортегуа, где запрещается печатать порочащие тебя факты. У тебя было столько женщин...
— Ну и...
Неожиданно Ампаро почувствовала, что к глазам подступают слезы, это разозлило ее еще больше.
— А я не женщина? Или у меня что-нибудь не в порядке?
Дакс расхохотался.
— Ты — настоящая женщина, и с тобой все нормально. Но...
— Но что?
— Твой отец доверил тебя моим заботам. Это вопрос чести. Каково, по твоему мнению, ему будет узнать, что я не оправдал его доверия?
— Ты не шутишь? Ты говоришь это серьезно?
— Да.
На нее вдруг напал неудержимый хохот.
— Отец прав! Ты — лучший дипломат в стране!
— Что ты хочешь этим сказать? Она посмотрела на Дакса.
— Ты и сам отлично знаешь, что я хочу сказать. Для чего, как ты думаешь, отцу нужно было посылать нас сюда вместе, как не для того, чтобы мы сошлись поближе, покороче?
Дакс ничего не ответил. Подобная мысль не приходила ему в голову. А ведь действительно, дьявольский мозг старого бандита мог додуматься и до этого. Действовать напрямик всегда казалось ему примитивным.
— Между нами все давно кончено, и он знает об этом. Она уставилась на него.
— Так вот в чем причина? Ты так и не простил мне того, что тогда случилось.
— Мне нечего было прощать.
— Я вовсе не хотела обманывать тебя — на этом настоял отец. Я собиралась все тебе рассказать.
— Это неважно.
— Это важно. Теперь. Раньше это и правда ничего не значило. — Одним глотком она допила содержимое бокала. — Я думала всегда только о тебе. Но тогда я была слишком молода, а ты вечно где-то пропадал. И я влюбилась в человека, который чем-то напоминал тебя, а мой отец подстроил так, чтобы его убили. После того, как ты уехал, у меня не было никого. Никого. Когда я узнала о твоей женитьбе, я проплакала всю ночь.
— Тебе нет никакой нужды рассказывать мне все это.
— Я должна рассказать, — хриплым голосом ответила Ампаро. — Сколько времени ты еще будешь карать меня? Как долго мне еще мучаться мыслью о том, что ты никак не простишь мне этот обман?
Дакс хранил молчание.
Она опустилась на колени. Поставив бокал на пол, потянула с него халат. Дакс ощутил внизу живота ее горячие влажные губы, его охватило возбуждение. Сладкая боль от ее острых зубок волной прошла по его телу, ее ловкий язычок приводил Дакса в исступление.
Он вцепился в волосы Ампаро, притянул ее голову к своему лицу.
— Ампаро, — шепот его срывался, глаза блуждали, — не выпивка ли в тебе гуляет?
Она почти застенчиво посмотрела на него и ответила тихим низким голосом:
— Нет, не выпивка. И не намерения отца. Это я делаю для себя. Он никогда не узнает.
Дакс не выпускал ее из своих крепких рук, взглядом требуя только одного — правды.
— Ты только что сказал, что между нами все кончено, — прошептала Ампаро. — Но ты ошибся. Между нами еще ничего и не начиналось. — Она отняла свою щеку от его ладони и уткнулась в нее губами. Он не услышал, а скорее почувствовал, как она произнесла:
— Вот сейчас все и начнется.
21
Марсель поднял телефонную трубку и тут же услышал голос секретарши, ответивший из офиса в центре города.
— Есть что-нибудь срочное на утро?
— Нет, мистер Кэмпион. Как раз утро я оставила свободным, вы же сами предупредили меня об этом.
— Хорошо. Думаю, что до обеда я появлюсь.
— Нельзя ли в случае чего разыскать вас по телефону у мистера Шактера?
— Нет, там меня не стоят беспокоить.
Он положил трубку и вышел через личный выход на улицу, где его уже ждал автомобиль с шофером. На мгновение Марсель задержался, окинув взором здание, сложенное из серого камня. Его охватило чувство гордости — еще бы, один из лучших особняков на Парк-авеню. Да и стоит на углу.
К счастью, дом был не настолько велик, чтобы в нем разместилось какое-нибудь посольство, и цена не выходила за разумные рамки. Но для Марселя, жившего в нем в полном одиночестве, он был достаточно просторным. Тринадцать комнат. Агент по продаже недвижимости еще смущенно рассмеялся:
— Кое-кто считает, что это несчастливое число.
Марсель только улыбнулся, вспомнив многих известных игроков, которые молились чертовой дюжине. Он не видел в этом числе ничего особенного. Особняк нравился ему вне зависимости от счастливых иди несчастливых чисел.
— Мне все равно. Я не суеверен.
Они ударили по рукам, и Марсель вселился, не дождавшись, пока рабочие закончат косметический ремонт.
Ему не терпелось выехать из отеля, в котором он поселился, разойдясь с женой. У него было такое чувство, что она вместе со своим отцом продолжает получать подробную информацию о его личной жизни, — служащих отеля легко можно было подкупить.
А еще Марселю очень нравился его отдельный, личный вход. Через него он мог подняться к себе, не появляясь в других частях дома. Это было особенно ценно в те моменты, когда ему не хотелось, чтобы слуги знали о времени его прихода или ухода, либо если кто-то из гостей желал остаться неузнанным.
У него не было никаких иллюзий в отношении самого себя. Он знал, что не стал более привлекательным лишь от того, что имя его не сходило с газетных страниц. Дело было только в деньгах, откровенно и просто. Именно деньги и придавали ему такую привлекательность.
Анна, ее отец и два их юриста уже ждали его, когда он вошел в контору своего адвоката.
— Доброе утро, — поздоровался он со всеми.
Анна не ответила. Она смотрела прямо перед собой пустым взглядом, который только подчеркивал довольно заметную тень над ее верхней губой: несмотря на регулярные дорогостоящие процедуры электроэпиляции, усики продолжали расти. Амос Абиджан пробормотал что-то нечленораздельное. Юристы по очереди пожали Марселю руку, и он уселся. Вопросительно посмотрел на своего адвоката. Шактер прокашлялся.
— Я решил, что будет лучше, если мы дождемся вас.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121