А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Нора встала из-за стола.
– Иди. И возвращайся в мастерскую, где мы попьем кофе с коньяком.
Я зашел на кухню. Кукки с раскрасневшимся лицом, как обычно, хлопотала у плиты. Только густая седина, высыпавшая в ее волосах, напоминала мне о прошедшем времени.
– Полковник Кэри! – обрадованно воскликнула она.
– Кукки! Я не могу уйти, не сказав вам, что обед был просто потрясающим.
– Я любила готовить для вас, полковник. У вас всегда был отличный аппетит. – Лицо ее омрачилось. – Только одного нам не хватает. Я бы так хотела, чтобы и мисс Дани была здесь.
– Может быть, скоро она будет дома, – мягко сказал я.
– Вы в самом деле так думаете, полковник?
– Я надеюсь, Кукки.
– Я тоже надеюсь. Если бы только в тот день мы были дома, может, ничего бы и не случилось.
Я уже двинулся уходить, но тут же повернулся к ней.
– Вас в тот день не было дома?
– Нет, сэр. Обычно выходной день у нас в четверг. Но так как мисс Хайден была в Лос-Анжелесе и собиралась вернуться только в пятницу вечером, мистер Риччио отпустил нас и на пятницу.
– Я этого не знал.
– Я поехала в Окленд навестить свою сестру и не возвращалась допоздна. Когда уже все кончилось. Я посмотрел на Чарльза.
– А вы?
– Я вернулся к шести часам, – сказал он. – Мисс Хайден уже была дома.
– Что насчет Виолетты?
– Виолетта пришла через несколько минут после меня.
– Значит, вы должны были слышать ссору, – предположил я. Чарльз покачал головой.
– Нет, сэр. Никому не хотелось холодной закуски, которую я приготовил, так что мы с Виолеттой оставались на кухне. А отсюда ничего не слышно, что происходит в доме.
Он был прав. Припомнив расположение помещений в доме, я прикинул, что кухня и помещения для прислуги действительно находятся в отдалении. Нора всегда говорила, что ничто не раздражает, как разговоры под звяканье тарелок, которые моют на кухне.
Улыбнувшись, я повернулся обратно к кухарке.
– И все же обед был восхитителен, Кукки. Огромное спасибо. Она улыбнулась мне в ответ.
– Благодарю вас, полковник.
Коньяк и кофе уже стояли на столике для коктейлей, который расположился в центре своеобразного уголка отдыха у задней стенки мастерской. Нора, утонувшая в кресле, улыбалась мне, когда я вошел. Я понял, что она готова приступить к делу.
– Как прошла встреча? – спросила она. – Кукки, небось, была рада увидеть тебя?
– Все было словно Неделя Доброго Старого Дома. – Прикрыв двери, я сел напротив нее.
Разлив коньяк по бокалам, она протянула один из них мне. Обхватив ладонями его выпуклые бока, я повращал напиток, чтобы согреть его, и вдохнул аромат. Букет был богатым и теплым, и от него защипало в носу.
Нора внимательно наблюдала за мной.
– Ну? – спросил я.
Подняв свой бокал, она отпила небольшой глоток. Когда она заговорила, голос у нее был хрипловатым.
– Я хотела бы, чтобы ты помог вернуть Дани в тот дом, откуда она родом.
Мне показалось, что гора пошла к Магомету.
– Почему именно я? – наконец спросил я. Голос у нее по-прежнему был хриповат.
– Потому что мы сможем справиться с этим только вместе. Ты и я. Мы сможем вернуть Дани домой.
Я отпил коньяк.
– Ты забыла одну вещь. Я тут больше не живу.
– С этим мы можем справиться, – мягко сказала она.
Я сидел, глядя на нее, и внезапно мне стало отчетливо ясно, что она совершенно не изменилась. Законы, по которым она жила ныне, были такими же, как и всегда. Для нее имело значение лишь то, что ей хотелось. Для нее было неважно, что она рушит чьи-то судьбы, причиняет кому-то боль и страдания.
– Ну-ну, – пробормотал я.
– Подумай об этом. Дани будет куда лучше с нами, чем с моей матерью, и уж, конечно, куда лучше, чем в одном из этих исправительных заведений. Гордон считает, что, если мы будем действовать руку об руку, нам это удастся. Доктор Вайдман оценит ситуацию с точки зрения психологии, и суд будет вынужден согласиться.
– Неплохая идея, если бы я по-прежнему был один. Но это не так.
– Ты говорил, что твоя жена из тех женщин, которые все понимают. Она должна понимать, как ты относишься к Дани, иначе она не отпустила бы тебя сюда. Мы можем так все организовать, что она останется вполне довольна. Ей никогда в жизни не придется больше беспокоиться о деньгах!
– Не трать попусту слов, Нора, – перебил я ее. – Это невозможно. Поставив на столик бокал, я встал. Склонившись в кресле, она схватила меня за руку и, подняв голову, уставилась мне в лицо.
– Люк.
Я смотрел на нее сверху вниз. От ее пальцев, вцепившихся мне в руку, словно било электрическим током. Я не проронил ни слова и спокойно стоял, глядя на нее.
– Помнишь, как мы были с тобой, Люк? – мягко спросила она.
– Помню.
Она еще сильнее сдавила пальцы.
– Это может вернуться, Люк. Никогда ни с кем у меня не было так, как с тобой.
Я чувствовал себя, словно под гипнозом.
– Нет.
– Мы снова можем быть счастливы.
Я яростно одернул руку, но злился я больше на себя, чем на нее. Мне не стоило выходить из себя, и Нора была такой же, как всегда.
– Нет, – хрипло повторил я. – Ничто не может повториться. И в прошлом, какое бы оно ни было, мы чурались правды. Мы закрывали глаза на действительность. И я не могу возвращаться, чтобы жить рядом с ложью.
– Так оно и было, Люк! Мы не должны были так жить. Но ты не понимаешь, что теперь у нас не осталось никаких иллюзий? И мы сможем все устроить наилучшим образом.
– Не будь такой идиоткой, Нора!
– У меня есть моя работа, – продолжала ворковать она, по-прежнему глядя на меня. – У тебя – твоя. Я говорила с братцем Джорджем. Он сказал, что с удовольствием возьмут тебя обратно. И что самое главное, у нас есть дом, куда Дани может вернуться.
Она откинулась на спинку стула, отвела глаза от меня и, когда она вновь заговорила, голос был совсем другим.
– Ты так плакался над судьбой дочери, – резко бросила она мне, – о том, как ты ее любишь, как много ты хотел бы сделать для нее. А теперь, когда у тебя есть возможность действительно что-то сделать для нее, ты и пальцем не хочешь пошевелить!
Господи, я только сейчас стал многое понимать. Элизабет давно все поняла, и поэтому-то она и сказала, что хочет моей поездки домой, чтобы я наконец избавился от призраков, которые так долго терзали меня. Она, видно, предвидела, что у нас состоится и такой разговор, когда мне придется выбирать между ею и Дани.
И я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Она все знала, и все же отпустила меня. Это было больше того, что любой мужчина может требовать от своей жены.
Я посмотрел на Нору, и мне показалось, что я в первый раз по-настоящему вижу ее. Сэм Корвин был прав, когда говорил, что единственное, чем она по-настоящему была увлечена, было ее искусство. Кроме него, для Норы никого и ничего не существовало.
– Я приехал помочь Дани, – тихо сказал я. – Но не для того, чтобы разрушать чью-то жизнь.
– До чего благородно. И теперь, насколько я понимаю, ты будешь изливаться мне, как ты любишь свою жену!
Я задумчиво посмотрел на нее. Внезапно я улыбнулся. Она сама все обрекла в слова.
– Это верно, Нора, – подтвердил я. – Я в самом деле люблю ее.
– И что же, как ты думаешь, останется от ее любви, после того, как она увидит те снимки, которые я ей послала?
Я ждал этого. И ничего не ответил.
– И какая тогда у тебя будет причина отказывать мне?
– Самая убедительная в мире. Я не люблю тебя, вот и все. После таких слов любовь не может больше существовать. Она умирает. Она сгорает, уничтожая саму себя в пламени слов, полных ненависти и взаимных обвинений.
Ее разрывает на части гнев и насилие. Но и после взрыва от нее остаются останки, терзая сердце и память воспоминаниями о несбывшихся надеждах, о чувствах и страстях, которые так и не принесли плодов. И затем, когда звучат простые, словно бы сказанные ребенком, слова, она умирает окончательно.
Исчезают все призраки, испаряется чувство вины. Все встает на свои места, как и должно быть. Что бы ты ни сделал.
Направляясь обратно в мотель, я опустил окна в машине. Свежий ночной воздух охладил даже ненависть, которую я старался изгнать из души. Теперь Нора ничего не значила для меня. Больше ничего не значила.
17
Вернувшись в мотель в четверть одиннадцатого, я сразу же направился к себе в номер. Ровно в одиннадцать часов раздался стук в дверь. Я открыл ее.
С испуганным выражением на лице в дверях стояла Анна Страделла. Я сделал шаг назад.
– Входите, Анна, – сказал я, пропуская ее. – Почему он послал именно вас?
– Он подумал, что если тут будут полицейские, вы не передадите меня им.
– Не стоит так боятся. Тут никого нет.
В глазах ее появилось выражение облегчения.
– Я и не думала, что меня встретят полицейские.
– Вы принесли письма?
Молча она открыла сумочку, вынула оттуда письма и вручила их мне.
– А что, если я скажу, что у меня нет денег? Она пожала плечами.
– Это не имеет значения.
– Что же вы скажете своему брату?
Она повернулась ко мне лицом, и я увидел, что глаза ее полны скрытой боли.
– Я ничего не должна ему говорить. Прежде, чем взять у него письма, я вручила ему сто долларов.
– Почему вы это сделали? – спросил я.
– Потому что хотела, чтобы вы получили их. Мы и так причинили вам достаточно бед.
Она заплакала.
Я стоял, глядя на нее.
– Анна, прошу вас, не надо. У меня есть деньги.
– Я не из-за этого плачу. – По щекам у нее обильно текли слезы, и тушь на глазах оставляла темные подтеки. – Все так запуталось!
– Что именно? – спросил я. – Из-за чего вы плачете?
– Из-за Стива. Сегодня он попросил меня выйти за него замуж. И я не знаю, что ему ответить.
Я улыбнулся. Я так и не научусь по-настоящему понимать женщин.
– А я-то думал, что этого-то вы и хотели.
– Я хочу этого, – она высморкалась в «Клинекс», который вытащила из сумочки.
– Тогда в чем же проблема? Он же знал о своем брате.
Она посмотрела на меня.
– Да, он знал о Тони. Но он не знал кое-чего другого.
– О чем же еще он должен был знать?
– О том, что было известно Тони. О том, что приходится делать девушкам, которые работают на Кориано.
Я перевел дыхание.
– Вы хотите выйти за него замуж?
Она кивнула.
Я положил ей руку на плечо.
– Тогда не раздумывайте. Все остальное не имеет значения. Она подняла на меня глаза.
– Вы в самом деле так считаете?
– Он любит вас, иначе не просил бы выйти за него. И это главное. Она начала улыбаться.
– А теперь идите в ванную и умойтесь. Я позвоню портье и попрошу его прислать кофе. Оно необходимо нам обоим.
Зайдя в ванную, она закрыла за собой двери. Я созвонился с соответствующей службой мотеля и, сев в кресло, принялся просматривать письма.
Первым я открыл послание от Дани. Мне стало не по себе, когда я читал его. Такое письмо мог написать только ребенок, но то, о чем она писала, ребенок не должен был знать. Это было именно то письмо, которое имел в виду Лоренцо.
Кто-то постучал в двери. В этом мотеле прекрасно работает обслуживание, подумал я. И открыл двери.
Передо мной предстала Нора. Я застыл на месте, уставившись на нее.
– Могу ли я войти? – спросила она, проходя мимо меня в комнату. – Я пришла извиниться, Люк. – Она вынула конверт из сумочки. – Вот все твои снимки. Я не использовала их.
Машинально я взял конверт. Я так и не успел вымолвить хоть слово, как открылась дверь ванны, и оттуда вышла Анна.
В руках она держала полотенце, которым стерла грим с лица.
– Принесли кофе, мистер Кэри? – спросила она и, увидев Нору, запнулась.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем Нора резко повернулась ко мне. Выражение, с которым она зашла в номер, исчезло с ее лица. Теперь оно было одновременно озадаченным, гневным и обиженным.
– Я должна была бы лучше знать тебя, – холодно сказала она. – А я уж в самом деле начала было верить во все, что ты говорил.
Я взял Нору за руку, чтобы остановить ее.
– Нора.
Она грубо стряхнула мою руку и посмотрела мне прямо в лицо.
– А теперь ты можешь заткнуться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52