А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Тем не менее народ или поверил, или сделал вид, что поверил. Хотя Таран сомневался, чтоб такие матерые ребята, как Богдан или Агафон, ни фига в таких делах не соображали…
Пока Таран ломал над этим голову, поездка кончилась. Не проехав и километра вверх по сухой речке, БТР встал. Ущелье было загромождено высоченной грудой валунов.
— Е-мое! — озабоченно пробормотал Васку Луиш.
— Ну вот и уперлись, — хмыкнул Болт. — Сгружаемся! — Хреново, — заметил команданте. — Позавчера мои бойцы говорили, что она на десять километров проходима. А дождя в эти два дня не было.
— Может, твои бойцы от балды сбрехнули?
— Я таких не держу, — обиженно буркнул Васька.
— Ладно. Отпускаем БТР?
— А что еще сделать можно?
— Много чего можно… — хмыкнул Болт. — Богдан! Как на счет того, чтоб это разобрать?
Богдан вылез из машины, глянул, оценил размеры груды ц сказал:
— Четырьмя ГВЭПами при чередовании режимов «Д-о» снесем за десять минут. Но машинки крепко помотаем, процентов сорок ресурса здесь оставим…
— Они тебе очень нужны, эти сорок процентов?
— Командир, вы в шахматы играете?
— Бывает от скуки, а что?
— А то, что в дебюте ферзями лучше не ходить.
— Понял. Взвод — к машине! Луза, дорогой! «АГС» — твой, дождался, братан, своей нагрузки.
Лишившийся «АТС» БТР стал задом пятиться обратно к озеру. Васку Луиш дал командиру машины какие-то ЦУ на родном языке, а потом вернулся к Болту.
— Надо выходить вон туда, — посоветовал он, — на карниз. Дальше будет плато, а потом маленький перевал. Срежем десять поворотов реки сразу. И почти точно выходим к началу тропы на высоту 347. Часа полтора сэкономим.
— Понимаешь, камараду, — пробухтел Болт с некоторым смущением. — У меня, конечно, ребята подготовленные, но все же в корпусе «Эдельвейс» не служили. Так что об экономии времени мы с тобой будем говорить тогда, когда влезем на карниз. А это метров 70-75 все-таки… Тем более в ночное время.
— Правильно, — согласился Васька, — лучше сказать «гоп», когда уже перепрыгнул… Тем более что, кроме завала, нам могли еще и растяжек понаставить.
— Вот это уже совсем херово будет, — покачал головой Болт, если так, то этот завал не просто подстраховка. Тогда получается, что нас ждут с этой стороны. И, скорее всего, на том перевале чике, что за плато. Если толково укрепят — все там останемся — Может, вернем БТР — и обратно за озеро? — предложил Луиш. — Пока нас отсюда дождем не смыло?
— Нет, — проворчал Болт и пропел:
— «Возвращаться дурная примета!»
Аванте, камараду, аванте!
ПОДСАДНАЯ
Лида Еремина находилась примерно в 70 километрах по прямо от этого места. Она проводила эту ночь в гораздо более комфортных условиях, чем товарищи бойцы и командиры, забравшиеся в каньон пересохшей речки и собиравшиеся среди ночи через завал и взбираться на карниз высотой 75 метров. л Нет, у Лиды все было куда культурней и уютней. Из сырого полвала ее еще трое суток назад перевели в домик, оборудованный по-европейски. Как ни смешно, но это заведение называлось вполне по-русски: фазендой. Правда, русским слово «фазенда» стало только после просмотра населением страны бразильского сериала «Рабыня Изаура», когда «фазендами» стали называть шестисоточные участки. В здешней стране «фазендами» именовали землевладения размером с небольшой колхоз. Само собой, что после того, как португальские фазендейро отсюда слиняли, а советские люди» приехали сюда делиться передовым опытом — например, как кофе или какао выращивать! — фазенды и превратились в колхозы. Их тут по-разному называли: и «фазенда популар», и «фазенда коммунал», и «фазенда нашионал» — но суть особо не менялась.
Как ни странно, после того как началась гражданская война, никто особо не стремился разогнать эти самые «колхозы» и учредить фермерские хозяйства, а уж тем более — вернуть имения беглым португальцам. Последние прекрасно понимали, что у них есть все шансы остаться без штанов по второму разу, и возвращаться не собирались, а местные ребята предпочитали с таким опасным делом, как фермерство, не связываться. Тем более что общинное землевладение всем было понятно и привычно. посеял, собрал, отдал начальству сколько положено, на прокорм защитников родного племени — и живи спокойно.
Весь этот оазис цивилизации принадлежал генералу Азеведу, и сторожила его примерно рота отборных бойцов, вместе с которыми несли службу здоровенные псины, предки которых в свое время специально дрессировались для поиска беглых рабов и жалости к чужим людям не знали абсолютно.
Сам генерал сейчас находился на подступах к столице, где бои шли, как говорят, уже на самой окраине. А фазенда служила для временного размещения весьма солидных заложников. Конечно, Лида к числу этих заложников не принадлежала. Просто Роберт подсадил ее к семейству Климковых в качестве осведомительницы. Точнее сказать, Климковых привезли туда» где Лида уже находилась.
Когда Роберт третьего дня говорил с Лидой о сотрудничестве, то имел в виду не только то, что она будет подслушивать все, о чем будут беседовать Климковы. В конце концов, для этого у Роберта имелись «жучки», которые контролировали не только содержание разговоров пленников, но и искренность осведомительницы. Правда, на то, чтоб расставить видеокамеры во всех помещениях, где содержались заложники, Роберт поскупился Поэтому вполне возможно было найти укромный уголок и обменяться записками. Лиде, которая, согласно легенде, уже не' сколько дней содержалась на фазенде, было приказано показав новоприбывшим такое место, которое якобы не просматривается, где можно было писать эти самые записки. На самом деле именно там стояла замаскированная камера, с помощью которой можно было читать записки, написанные самым мелким почерком.
Но самым главным, пожалуй, заданием для Лиды было оказывать психологическое воздействие на семейство Климковых. То есть подводить их к мысли, что здесь, фиг знает как далеко от России, им никто не поможет, кроме доброго русскоговорящего дяди Роберта. Ну, и конечно, нагонять страху россказнями о том. что может произойти, если за дело возьмутся палачи из спецслужбы генерала Азеведу.
Естественно, что Лида, после того как Роберт рассказал ей о том, какое именно сотрудничество собирается с ней установить, попросила разрешения подумать. Роберт заметил, что лучше не тянуть время, ибо это ровным счетом ничего не даст. Никакой «волшебник в голубом вертолете» здесь не появится, а вот дождаться того, что «эксперимент» Роберта сочтут несостоятельным — можно.
При этом Роберт заявил, что если Лида думает, будто ее нежно пристрелят одним выстрелом в затылок, то жестоко ошибается. Азеведовская контрразведка состоит из закоренелых садистов, которые рассматривают пытки как форму проведения досуга. То есть, заранее зная, что объекту ровным счетом нечего сказать, они все равно будут его мучить самыми адскими способами, до тех пор пока ему не повезет умереть. А чтобы у Лиды не было никаких сомнений в его искренности, Роберт показал ей видеокассету с документальными съемками пыток. Конечно, все мученицы на экране — там одни женщины фигурировали в роли жертв! — одними криками до мороза по коже доводили. А орали они от того, что их лупцевали чем ни попадя, начиная с обычных плеток и кончая металлическими цепями, окунали головой в жидкое дерьмо, где шевелились опарыши, жгли каленым железом, прикладывали электроды к соскам, запихивали им во влагалища крыс, подвешивали на цепи вниз головой над ямой, полной гадюк, и так далее.
К тому же Роберт очень популярно объяснил Лиде, что после того как тюбик «Аквафреш» угодил к нему, ей надо всерьез бояться своих прежних боссов из, условно говоря, «Икс-корпорейшн». Потому что, дескать, если ей каким-то чудом удастся сбежать, то они ей не поверят и убьют, но тоже, скорее всего, не сразу, а после не менее приятных пыток.
В сущности, примерно такими же ужасами Лида должна была пугать Климковых. По легенде, она являлась дочерью одного из солидных российских бизнесменов, которая ездила отдыхать на Малые Антильские острова и была похищена прямо в аэропорту Лагоса, где ей предстояла пересадка. Ее-де заставили записать на видео обращение к отцу с просьбой прислать выкуп в три миллиона долларов и прекратить свое участие в поддержке генерала Карвалью. Когда она якобы отказалась, заметив, что эта Песета может быть использована против ее отца, как доказательство того, что он ведет нелегальную торговлю оружием, ей показали видеозапись пыток, и она сразу согласилась. Теперь дожидается, когда папа ее выкупит. От Гриши Климкова, как вскоре выяснилось, требовали точно того же. То есть обратиться к своему папаше, Василию Петровичу, с подобным же видеописьмом.
Причем Гришу просили упомянуть, что, мол, компания «Барма фрут», которая работает в столице, удерживаемой войсками Алмейды, в действительности не столько фрукты закупает, сколько ввозит боеприпасы. Ясно, что Гриша на это дело не очень соглашался. Кроме того, Роберта очень интересовало, зачем это Григорий Васильевич, с риском для жизни и здоровья, поперся на автомобиле в Редонду-Гонсалвиш, к тому же один и без охраны, хотя знал, что дорогу вот-вот перережут азеведовцы. Гриша явно врал, утверждая, что ему там пообещали партию бананов по баснословно низким ценам.
От Гришиной жены, Маши Климковой, в девичестве Максимовой, Роберт просил, во-первых, повлиять на мужа в правильном направлении — ведь он не только собой рискует, но и жизнями жены и ребенка! А во-вторых, Машеньку просили записать: отдельное письмо своему папе, Кириллу Петровичу Максимову, чтоб он помог вызволить из лап бандитской группировки, прячущейся за фасадом Центра трансцендентных методов обучения, честного немецкого бизнесмена Вальдемара фон Воронцоффа, похищенного несколько дней назад в Москве. Ну, а заодно дать в прокуратуре все нужные показания, чтоб изобличить бывшего генерал-майора КГБ Баринова Сергея Сергеевича в создании незаконных вооруженных формирований, нелегальном производстве экспериментов над людьми, создании приборов и препаратов, способных управлять психикой отдельных личностей и больших групп, а также в организации терактов, убийств, похищений, незаконных арестов и обысков и т. д. и т. п.
Само собой, что и Маша особо не рвалась записывать такое обращение.
Потому как, попади копия этой видеозаписи в соответствующие органы, и у Кирилла Петровича начался бы период больших неприятностей. Конечно, вряд ли эта видеозапись могла бы с ходу стать основанием для возбуждения уголовного дела против Максимова или Баринова, но проверка этого сигнала, скорее всего, дала бы возможность такие основания найти.
Лида особой юридической грамотностью не отличалась, но хорошо понимала, что Роберт и те, кто за ним стоит, желают, что называется, убить двух зайцев: с одной стороны, шантажировать своих конкурентов из «Икс-корпорейшн», заставив их очистить здешнее поле боя, а с другой — набрать на них компромат, который, возможно, сейчас, а возможно, позже будет употреблен уже во внутрироссийских разборках. Наверно, им очень хотелось бы вытащить из лап бывшего генерал-майора КГБ этого самого немца с русской фамилией. Ну и, кроме того, им очень интересно знать, что заставило Гришу ехать в Редонду-Гонсалвиш.
Именно эту тайну Роберт желал бы узнать при помощи госпожи Ереминой. Он даже порекомендовал ей попробовать совратить Гришу, во всяком случае, внести в эту семью разлад.
Условия для этого были созданы соответствующие. В течение этих трех дней всех троих — младенца, естественно, не привлекали! — вызывали на допросы.
Лида, естественно, должна была подробно отчитываться о том, что делали ее «подопечные» и о чем говорили, комментировать те звукозаписи, где что-то слышалось нечетко или понималось двояко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73