А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Как бы в ответ на слова Кристины приступ удушья у старика стал утихать. На нем была старомодная фланелевая ночная рубашка, и Кристина, просунув руку ему под спину, почувствовала, несмотря на толщину материи, какие у него костлявые плечи. Другой рукой она взяла подушки и подложила их так, чтобы старик мог опереться на них и не падать. Все это время он внимательно смотрел на нее – глаза у него были как у затравленного животного, но в них светилась благодарность.
– Я послала за доктором, – сказала Кристина, чтобы приободрить его. Он будет здесь с минуты на минуту.
Пока она успокаивала старика, посыльный поднатужился, крякнул, и нижняя половина окна скользнула вверх. В комнату тотчас хлынул прохладный воздух. Значит, гроза все-таки идет на юг, обрадованно подумала Кристина, и сразу появился ветерок. Теперь температура на улице понизится, и так продержится несколько дней. Тем временем Альберт Уэллс с жадностью глотал свежий воздух. Зазвонил телефон. Подозвав посыльного и знаком велев занять ее место возле больного, Кристина сняла трубку.
– Доктор Ааронс уже выехал, мисс Фрзнсис, – сообщила телефонистка. Он в Парадизе и просил передать, что будет в отеле минут через двадцать.
Кристина задумалась. Парадиз – на другом берегу Миссисипи, за Алджирсом. Даже при самой быстрой езде за двадцать минут доктор едва ли доберется сюда. К тому же она не раз сомневалась в компетентности доктора Ааронса, тучного, чрезмерно увлекавшегося коктейлем «сазерак» человека, которому отель предоставлял бесплатное жилье, оговорив право вызывать его в любое время.
– Я не уверена, что мы можем так долго ждать, – помолчав, сказала Кристина телефонистке. – Посмотрите-ка в картотеке, нет ли среди наших гостей врача?
– Я уже посмотрела. – В ответе послышалось легкое самодовольство, как будто девушка специально читала о телефонистках, совершающих героические поступки, и твердо решила стать одной из них. – В номере двести двадцать один живет доктор Кениг, а в тысяча двести третьем – доктор Аксбридж.
Кристина записала номера в блокнот, лежавший рядом с телефоном.
– Хорошо. Пожалуйста, соедините меня с двести двадцать первым.
Врачи, останавливающиеся в отелях, естественно, вправе рассчитывать на то, что их не станут тревожить. Однако в экстренных случаях неписаные эти правила все же нарушаются.
В трубке несколько раз прогудело, потом заспанный голос с явным тевтонским акцентом спросил:
– Да? Кто говорит?
Кристина представилась.
– Простите за беспокойство, доктор Кениг, но одному из наших гостей очень плохо. – Она перевела взгляд на кровать. Лицо у старика вроде бы уже не было таким синюшным, но он был все еще очень бледный, даже серый и дышал с большим трудом. – Может быть, вы могли бы его осмотреть, добавила она.
Наступило молчание. Потом тот же голос мягко и любезно произнес:
– Милая барышня, я был бы счастлив, если бы моя скромная особа могла вам оказаться полезной. Но, боюсь, увы, что не смогу вам помочь. – В трубке раздался легкий смешок. – Дело в том, что я доктор музыковедения и прибыл в ваш чудесный город в качестве гастролера, чтобы дирижировать вашим превосходным симфоническим оркестром.
Несмотря на тревогу, вызванную состоянием старика, Кристина чуть не прыснула со смеху.
– Мне очень жаль, что я побеспокоила вас, – сказала она.
– Пусть это вас не волнует. Конечно, если мой неудачливый сосед останется – как бы это получше сказать? – без помощи доктора другого рода, я могу принести скрипку и поиграть ему. – В трубке послышался глубокий вздох. – Что может быть прекраснее, чем умереть под адажио Вивальди или Тартини – да еще в превосходном исполнении.
– Благодарю вас. Надеюсь, этого не потребуется. – Ей уже не терпелось поскорее повесить трубку и позвонить в другой номер.
Доктор Аксбридж из номера 1203 тотчас ответил на звонок. Выслушав первый вопрос Кристины, он деловито произнес:
– Да, я медик, работаю в больнице. – И стал слушать ее рассказ о состоянии больного, а затем отрезал:
– Сейчас иду.
Кристина повернулась к посыльному, все еще сидевшему у кровати.
– Мистер Макдермотт находится в президентских апартаментах. Пойдите туда и попросите его, как только он освободится, побыстрее подняться сюда.
– Она снова сняла с рычага трубку. – Соедините меня, пожалуйста, с главным инженером.
К счастью, можно было не сомневаться в том, что главный инженер окажется на месте. Док Викери был холостяк, он жил в отеле, и у него была одна-единственная страсть – машины, а в данном случае все механизмы, установленные в «Сент-Грегори» от подвалов и до крыши. На протяжении уже четверти века после того, как Док Викери расстался с морем и с берегами родного Клайда, он наблюдал за установкой большинства этих механизмов, а в тяжелые годы, когда денег на замену изношенных деталей не хватало, умудрялся подлатать усталую машину и убедить ее поработать еще немного.
Инженер питал слабость к Кристине – больше, чем к кому-либо в отеле. Через минуту в трубке послышался его бас с сильным шотландским акцентом.
Кристина в двух словах рассказала о состоянии Альберта Уэллса.
– Доктор еще не пришел, но, видимо, понадобится кислород. У нас ведь есть переносной аппарат, не так ли?
– Да, Крис, у нас есть баллоны с кислородом, но мы используем их только для автогенной сварки.
– Кислород есть кислород, – отрезала Кристина, вспомнив кое-что из рассказов отца. – И совсем неважно, в каких он баллонах. Не могли бы вы попросить кого-нибудь из своих ночных дежурных побыстрее доставить его сюда?
Инженер буркнул:
– Ладно. Да я и сам приду, лапочка, вот только натяну штаны. А то какой-нибудь шалопай еще откроет баллон с ацетиленом под носом у вашего подопечного, и тогда ему наверняка крышка.
– Поторопитесь, пожалуйста! – Кристина положила трубку и вернулась к постели больного.
Глаза у старика были закрыты. Он уже не задыхался, но словно бы и вообще не дышал.
В открытую дверь кто-то слегка стукнул, и в комнату вошел высокий, худощавый человек. У него было длинное лицо, волосы на висках начинали седеть. Из-под темно-синего, несколько старомодного пиджака виднелась бежевая пижама.
– Аксбридж, – представился он тихо, но твердо.
– Доктор, – начала было Кристина, – вот только что…
Доктор кивнул и быстро вытащил стетоскоп из кожаного чемоданчика, который он поставил, на кровать. Не теряя времени, он сунул стетоскоп под фланелевую рубашку больного и прослушал грудь, затем спину. Потом быстро вынул из чемоданчика шприц, надел иглу и отломил головку у маленькой стеклянной ампулы. Набрав жидкости в шприц, он наклонился над кроватью, засучил рукав ночной, рубашки старика, скатал его в тугой жгут и приказал Кристине:
– Держите, чтоб не сдвинулся, и покрепче.
Тампоном со спиртом доктор Аксбридж протер кожу над веной и воткнул иглу. Кивком головы указал на жгут:
– Теперь можете отпустить.
Поглядывая на часы, он начал медленно вводить жидкость.
Кристина повернулась, пытаясь поймать взгляд доктора. Не поднимая головы, он сообщил ей:
– Аминофилин – для стимуляции сердца. – И снова посмотрел на часы, постепенно вводя лекарство. Прошла минута. Две. Шприц наполовину опустел.
Результата пока не было.
– Что с ним? – шепотом спросила Кристина.
– Тяжелый бронхит, осложненный астмой. Думаю, у него уже бывали такие приступы.
Внезапно грудь старика приподнялась. И он задышал – правда, не там часто, как прежде, но глубже и спокойнее. Потом открыл глаза.
Напряжение в комнате разрядилось. Доктор вытащил шприц и стал его разбирать.
– Мистер Уэллс, – окликнула больного Кристина. – Мистер Уэллс, вы меня слышите?
Старик кивнул несколько раз. Глаза его снова с собачьей преданностью смотрели на нее.
– Вам было очень плохо, мистер Уэллс, когда мы сюда пришли. Это доктор Аксбридж, наш постоялец, он пришел помочь вам.
Старик перевел взгляд на доктора.
– Благодарю вас, – произнес он с усилием, вернее, не произнес, а выдохнул, но все же что-то сказал. Лицо его постепенно стало приобретать нормальный цвет.
– Если кого и нужно здесь благодарить, так это молодую леди. – Доктор холодно, натянуто улыбнулся. – Джентльмен еще не оправился, – заметил он, обращаясь к Кристине, – и без медицинской помощи ему не обойтись. Мой совет – немедленно отправить его в больницу.
– Нет, нет! Я не хочу в больницу! – мгновенно отреагировал старик. Он весь подался вперед, настороженно глядя на присутствующих, и даже выпростал руки из-под одеяла, которым чуть раньше накрыла его Кристина.
Просто удивительно, подумала она, как может измениться человек за какие-то несколько минут. Дышал он, правда, все еще с трудом и порой даже хрипло, но видно было, что острый момент прошел.
Только сейчас Кристина впервые как следует рассмотрела его. Вначале ей казалось, что ему чуть больше шестидесяти, а сейчас она прибавила ему лет пять. Он был щупленький, маленький, сутуловатый, с тонкими, острыми чертами лица, что в целом придавало ему сходство с воробьем. Волосы, вернее, остатки волос, он обычно зачесывал назад редкими седыми прядями, но сейчас они растрепались и взмокли от пота. В общем он производил впечатление человека кроткого, незлобивого, даже выражение лица у него было какое-то извиняющееся, однако Кристина подозревала, что на самом деле это человек упорный и решительный.
Впервые она увидела Альберта Уэллса два года тому назад. Он неуверенно вошел в кабинет администратора – речь шла об ошибке, которую он обнаружил в предъявленном ему счете, а портье не соглашался с ним.
Кристина вспомнила, что речь шла о сумме в семьдесят пять центов, и хотя кассир, как это всегда бывало в подобных случаях, когда клиент начинал спор из-за пустяков, предложил ему просто не платить этих денег, Альберт Уэллс желал непременно доказать, что произошла ошибка при подсчете.
Терпеливо расспросив старичка, Кристина удостоверилась, что он прав, и, поскольку она сама нередко испытывала приступы бережливости – правда, перемежавшиеся с чисто женским, неуемным транжирством, – она поняла его и почувствовала к нему уважение. К тому же, взглянув на скромный счет и на костюм старичка, явно купленный в магазине готового платья, Кристина решила, что он ограничен в средствах, возможно, живет на одну только пенсию и ежегодные наезды в Новый Орлеан являются, по-видимому, самыми яркими моментами в его жизни.
– Я не люблю больниц, – решительно объявил сейчас Альберт Уэллс. Никогда их не любил.
– Если вы останетесь здесь, в отеле, – заметил доктор, – вам нужно обеспечить постоянную врачебную помощь и круглосуточное дежурство медицинской сестры. К тому же вам необходимо время от времени дышать кислородом.
– Но в отель можно пригласить медсестру, – настаивал старик. – Можно ведь, мисс, правда? – обратился он к Кристине.
– Полагаю, что можно, – ответила она. Видимо, Альберт Уэллс действительно не переносил больницы. Настолько, что даже забыл о своем обычном нежелании причинять беспокойство. Интересно, подумала Кристина, а знает ли он, сколько стоит частная медсестра.
В коридоре послышался шум, и разговор их прервался. Вошел механик в спецовке, везя на тележке баллон с кислородом. Следом за ним появилась квадратная фигура главного инженера; в руках у него была длинная резиновая трубка, моток проволоки и пластиковый мешок.
– Это, конечно, не больничное оборудование, Крис, – заметил он, хотя, надеюсь, действовать будет. – Одевался он явно второпях – натянул брюки, рубашку и старый твидовый пиджак; рубашка была не застегнута, и из-под нее выглядывала волосатая грудь. На ногах у него болтались разношенные сандалии; на кончике носа, под высоким лысым лбом, висели очки в толстой оправе. Сейчас с помощью проволоки он начал прикручивать пластиковый мешок к трубке и одновременно велел механику, нерешительно топтавшемуся на месте:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75