А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Возьмите это между зубами. — Шилдс вложил в правую руку Вудворда кусок корня сассафраса, все еще сохранившего ароматную кору. Вудворд не мог не заметить, что на нем остались следы других зубов. Но все равно это лучше, чем прикусить себе язык. Он вложил в рот сассафрас и прижал зубами.
Лезвие было наготове. Шилдс встал рядом с головой магистрата, наставив ланцет в точку, где хотел отворить кровь, у основания левого уха, и подставив чашу.
— Лучше всего сжать кулаки и не разжимать, — предложил он. Потом тихо добавил: — Мужайтесь, сэр!
Его рука сделала первый разрез.
Вудворд напрягся и впился зубами в корень, когда ланцет вошел в его тело. Надо отдать доктору должное, первый разрез был сделан быстро. Кровь закапала в чашу, а Шилдс сделал второй прокол, затем и третий. Алые капли побежали быстрее, и Шилдс сложил ланцет, убрав лезвие в черепаховую рукоять.
— Ну вот, — сказал он магистрату. — Худшее позади.
Он вынул корень сассфраса изо рта Вудворда и положил в карман, все это время держа чашу для кровопусканий точно под тремя кровоточащими ранками.
Теперь ему оставалось только ждать. Звук падающих капель в расширяющееся озерцо на дне чаши казался Вудворду невыносимо громким. Он закрыл глаза и жалел, что нельзя закрыть мысли. Бидвелл, все еще стоя у двери, взирал на эту процедуру с некоторым болезненным любопытством, хотя процесс кровопускания никак не был новинкой, и ему самому отворяли кровь несколько лет назад по поводу колик в животе.
Шилдс давил пальцами на область за ухом Вудворда, не давая ранам закрыться. Через несколько секунд он сказал:
— Миссис Неттльз, мне понадобится кастрюля холодной воды и чистая ткань, если не трудно. А также, я думаю, чашка рома пойдет магистрату на пользу.
Миссис Неттльз тут же велела служанке принести все, что назвал доктор. Кровь продолжала течь в озерцо — капля за каплей.
Бидвелл прокашлялся:
— Магистрат? Вы меня слышите?
— Он вас слышит, — ответил Шилдс, — но не трогайте его. Ему нужен покой.
— Я только хочу задать один вопрос.
Вудворд открыл глаза и уставился в потолок. Там виднелись коричневые разводы.
— Говорите, — просипел он.
— Что он сказал? — спросил Бидвелл, подходя ближе.
— Он сказал, чтобы вы задали свой вопрос, — ответил доктор, глядя в чашу, где собралось уже почти две унции крови.
— Сейчас. Мой вопрос, сэр, таков: когда вы сегодня сможете продолжить суд?
Глаза Вудворда нашли лицо доктора Шилдса.
— Что скажете? — Бидвелл стоял возле кровати, отвернувшись от капающей крови. — Может быть, после обеда?
Вудворд быстро сглотнул слюну. Раздирающая боль возвращалась с мстительной жестокостью.
— Я... не знаю... смогу ли...
— На самом деле, — заговорил доктор Шилдс, — вы можете подумать о том, чтобы вернуться к работе, сэр. Долгое лежание в постели никому не полезно. — Он глянул на Бидвелла, и Вудворд увидел двойное отражение мэра в очках доктора. — Мы хотим избавить ваше кровообращение от застоя. И вам также будет полезно, сэр, использование ума по назначению.
— Да! — подхватил Бидвелл. — В точности моя мысль!
— Однако, — добавил доктор, — я бы не советовал вам сидеть в этой сырой тюремной дыре без какой-либо защиты от паров. Роберт, у вас есть теплый плащ, который подойдет магистрату?
— Если нет, то я найду.
— Тогда ладно. Я приготовлю вам мазь, которую следует обильно наносить на горло, грудь и спину. От нее останутся на рубашке и верхней одежде невыводимые пятна, так что распрощайтесь с ними заранее. И я прошу вас после нанесения мази надевать шарф на шею. — Он посмотрел на миссис Неттльз: — Магистрату нужна будет диета из супов и каш. Никакой твердой пищи до моего распоряжения. Это ясно?
— Да, сэр.
— Я пошлю служанку сообщить Элиасу Гаррику, что ему не надо являться в тюрьму до... какое время вы назначите, Бен? — спросил Бидвелл с максимально невинным видом. Доктор не ответил, продолжая наблюдать за собирающейся жидкостью в чаше. — Как прикажете, Бен? — Бидвелл поднял брови.
Вудворд услышал, как доктор Шилдс глубоко вздохнул. Потом прозвучал ответ:
— Два часа дня, я думаю. Конечно, это зависит от желания магистрата вернуться к работе.
— Ну, это почти девять часов от сейчас! — Колоссальный подъем явственно слышался в этом голосе. — Конечно, вы уже к тому времени отдохнете и сможете продолжать суд. Так ведь, магистрат?
— Не уверен. Я себя очень плохо чувствую.
— Да, сейчас — конечно, но несколько часов сна сотворят с вами чудо! Я прав, Бен?
— Да, ко второй половине дня ему может стать лучше, — ответил Шилдс, не искрясь энтузиазмом.
Бидвелл широко осклабился:
— Тогда решено! Да и на вашем месте — я лично — предпочел бы выбраться из этой комнаты и заняться чем-нибудь полезным.
Вудворд страдал от боли, сознание у него было замутнено, но он точно знал, чем прежде всего объясняется интерес Бидвелла к его здоровью. И у него было мнение, что чем быстрее он завершит суд и вынесет решение, тем быстрее выберется из этой болотной дыры и вернется в Чарльз-Таун.
— Хорошо, — сумел он выговорить. — Если я буду в состоянии, я выслушаю сегодня мистера Гаррика в два часа дня.
— Чудесно! — Бидвелл чуть не хлопнул в ладоши от радости. Столь явное равнодушие к состоянию магистрата заработало ему кинжальный взгляд от доктора Шилдса, на который Бидвелл никакого внимания не обратил. — Я позабочусь, чтобы Элиас явился в тюрьму ровно в этот час.
Вскоре после этого в комнату вернулась служанка с кастрюлей прохладной воды, тряпицей и чашкой рома. Когда доктор Шилдс увидел, что на дне чаши собралось почти четыре унции крови, он сказал:
— Миссис Неттльз, помогите мне его посадить, пожалуйста. — Они вдвоем перевели магистрата в сидячее положение. — Наклоните голову вперед, — велел Шилдс, потом намочил тряпку в воде и крепко прижал к разрезам. — У меня в саквояже коричневая банка, — сказал он служанке. — Достань и открой.
Шилдс набрал янтарного цвета мази — смесь меда, скипидара и свиного сала — и намазал раны. Повторил эту процедуру еще раз и склеил края ран.
У Вудворда слегка кружилась голова. Немного подташнивало, но дышать стало настолько легче, что остальное не имело значения.
— Выпейте это, — сказал Шилдс, поднося чашку с ромом к губам магистрата, и Вудворд осушил ее тремя глотками. Жидкость снова воспламенила горло, но потом магистрату сразу стало лучше.
— Теперь вам надо спать, — сказал Шилдс. — Я прямо сейчас пойду и приготовлю мазь. — Он протянул служанке чашу для кровопусканий. — Вылей это и принеси чашу обратно. — Служанка приняла чашу, но держала ее на вытянутой руке. Шилдс убрал ланцет в кожаные ножны. — Сегодня вечером вам опять надо будет отворить кровь, — сказал он Вудворду, — чтобы болезнь не вернулась.
Вудворд кивнул. Глаза у него остекленели, язык онемел. Шилдс обернулся к Бидвеллу.
— Его необходимо проведывать каждый час. Я приду после десяти наложить мазь.
— Спасибо, Бен, — сказал Бидвелл. — Вы настоящий друг.
— Я делаю то, что надо делать, — ответил Шилдс, укладывая свои инструменты и лекарства обратно в саквояж. — Надеюсь, что и вы поступите так же?
— Можете на меня положиться.
— Магистрат, лягте и прижимайте эту ткань к разрезам, потому что они еще могут кровоточить.
— Миссис Неттльз, — спросил Бидвелл, — вы не проводите доктора?
— Нет нужды. — Шилдс закрыл саквояж и взял его в руку. Глаза его за очками казались мертвыми. — Я знаю дорогу.
— Спасибо за помощь, доктор, — прошептал Вудворд. — Действительно, я бы сейчас поспал.
Снаружи запели первые петухи.
Шилдс вышел и спустился по лестнице. На нижней площадке его остановила служанка, которая ему помогала.
— Доктор, сар? — спросила она. — Вам вот это не нужно будет?
— Да, — сказал он, — пожалуй, нужно.
И он взял у нее из рук бутылку с ромом, которую служанка уже откупорила, а потом вышел в мрачный сероватый свет и холодный моросящий дождь.
* * *
До того, как пришел Ганнибал Грин с завтраком для заключенных, состоящим из хлебцев и яиц, у Мэтью и Рэйчел появился другой посетитель.
Дверь, цепь на которой еще не починил кузнец, отворилась, и вошел человек в черном сюртуке, держа в руках фонарь, осветивший мрачный интерьер.
— Кто там? — резко спросил Мэтью, обеспокоенный, что этот человек появился здесь украдкой.
Недавно его разбудил нестройный хор петухов, и он только что кончил освобождать мочевой пузырь в соответствующее ведро. Он еще не проснулся до конца и потому испугался, что это сам Сатана пришел навестить Рэйчел.
— Затихни, писарь! — донесся суровый ответ. — Не к тебе дело мое.
Исход Иерусалим, чье морщинистое лицо окрасил в румяное золото свет свечи, надвинул треуголку на самый лоб. Он прошел мимо камеры Мэтью и направил свет на Рэйчел. Она умывалась из ведра с водой, мокрые эбеновые волосы убрала назад.
— Приветствую тебя, — произнес проповедник. Рэйчел продолжала умываться, будто никто ничего не говорил. — Коль хочешь, будь немой, но не следует тебе быть глухою, ибо в словах моих есть для тебя интерес.
— Вам не положено здесь находиться, — сказал Мэтью. — Мистер Грин...
— Вход не был затворен. И я как начальник воинства Господня имею право посещать поле великой битвы, не так ли, отрок? — Он бросил на Мэтью леденящий взгляд и снова отвернулся к Рэйчел. — Ворожея Ховарт? — произнес он шелковым голосом. — Много просветил меня обед с мистером Бидвеллом и магистратом. — Ему даже не надо было добавлять, что на самом деле он напросился на обед в особняк да еще привел с собой свою сестру с племянником. Пока он пировал за банкетным столом, его родственников усадили в кухне, где ела миссис Неттльз. — Щедрый хозяин мистер Бидвелл, — продолжал Иерусалим. — Он просветил меня о преступлении твоем.
Рэйчел стала мыть руки.
— Убийства ты совершала и злые ковы строила, — прошипел проповедник. — Столь злобные, что дыхание спирает в груди.
Что-то в голосе Иерусалима заставило Мэтью заговорить.
— Вам следует уйти отсюда. Вы здесь не нужны и не желательны.
— О том я ведаю. И я истинно говорю тебе, писец: не к тебе дело мое, но будь осторожен, дабы не навлекла на тебя злосчастье твоя жестоковыйность. — Он легким движением подбородка отмахнулся от Мэтью, как от докучной помехи. — Ворожея Ховарт? — вкрадчиво сказал он. — Мне следует ведать: что вело тебя? Скажи мне, неужто Диавол столь любовно обнимал тебя?
— Вы наполовину сумасшедший, — сказала Рэйчел, не глядя на него. — А на другую половину — в горячечном бреду.
— Я не ждал, что ты падешь наземь и облобызаешь мои сандалии. Но мы ушли зато от молчания камня. Позволь мне сделать тебе вопрос, ворожея Ховарт: известна ли тебе власть, которой обладаю я?
— Власть — что делать? Строить из себя осла?
— Нет, — ответил он спокойно. — Власть выпустить тебя из темницы твоей.
— Да? И отвести на костер?
— Власть, — сказал он, — изгнать Сатану из души твоей и тем спасти тебя от костра.
— Вы путаете вашу власть с властью магистрата Вудворда, — заметил ему Мэтью.
Проповедник будто и не слышал.
— Я расскажу тебе одно событие, — обратился он к Рэйчел. — Два года тому назад, в поселке колонии Мэриленд, юную вдову по имени Элеанор Пейтон обвинили в том же преступлении, что обвиняют тебя. И бросили ее в темницу, и сказали: вот, ведьма она, ибо убила жену соседа своего. Магистрат, который слушал ее дело, был муж воистину богобоязненный и не потерпел он оскорбления от Диавола. И приговорил он мадам Пейтон быть повешенной за шею, пока не умрет. И вот в ту ночь, когда идти было ей на виселицу, она покаялась в грехах и ведьмовстве передо мной. И пала она на колени свои, и произнесла с почтением молитву Господню, и молила меня изгнать Сатану из души ее. Отец Лжи заставил распухнуть груди ее и воду литься из чресл ее, и эти немощи ее лечил я наложением рук своих.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120