А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Значит, город не умер!
— Может быть, фактически и нет, но мне кажется...
— Если фактически, то и никак не умер! — перебил Бидвелл, демонстрируя что-то от своей прежней бесцеремонности. Тут же сам себя на этом поймал и немедленно постарался загасить огоньки от трения. — То есть я хочу сказать, что не брошу Фаунт-Роял. Потому что вбухал сюда кучу денег, и особенно потому, что так же горячо верю: верфь и порт на крайнем юге не просто выгодны, а жизненно необходимы для будущего этих колоний.
— Как же вы тогда будете возвращать городу жизнь?
— Так же, как начинал. Повешу объявления в Чарльз-Тауне и других городах на побережье. И в Лондоне. И при этом придется торопиться, иначе я наткнусь на конкуренцию в собственной семье!
— Конкуренцию? Какую? — спросил Мэтью.
— От моей младшей сестры! Которая всю дорогу болела, и я для нее лекарства покупал! — мрачно сказал Бидвелл. — Когда мы с Уинстоном поехали в Чарльз-Таун искать уехавших актеров, мы заглянули на склад в гавани. И там увидели груз, который эти собаки от меня скрыли! К счастью, мистер Уинстон сумел убедить сторожа открыть одну дверь — и можете себе представить, как я чуть не рухнул на пол, увидев контейнеры с моей фамилией! В общем, мы еще добыли пачку писем... — Бидвелл скроил такую гримасу, будто его тошнило. — Эдуард, расскажите ему сами! Мне даже думать об этом противно!
— Сестра мистера Бидвелла вышла за земельного спекулянта, — объяснил Уинстон. — В написанном ею письме она упоминает, что он приобрел приличный кусок территории между этим местом и Флоридой и надеется построить собственный портовый город.
— Не может быть! — сказал Мэтью.
— Еще как может, будь оно проклято! — Бидвелл начал было стучать кулаком по столу, но решил, что это не годится для его нового, просвещенного состояния. — Конечно, ничего у нее не выйдет. По сравнению с тамошними болотами наше — ухоженный парк. И не думаете же вы, что испанцы будут сидеть тихо и смотреть, как этот недомерок и молокосос, земельный спекулянт, угрожает их территории? Ну уж нет! У этого типа нет коммерческого чутья! Я говорил Саванне, когда она за него выходила, что ей каждая жемчужина на платье обойдется в слезу! — Бидвелл ткнул в воздух пальцем как рапирой. — Помяните мое слово, она еще пожалеет о той глупости, в которую сейчас лезет!
— Гм... принести вам чего-нибудь выпить? — спросил Уинстон. — Чтобы нервы успокоить? — А Мэтью он доверительно сказал: — Сестра мистера Бидвелла не знает неудач. То есть в том, чтобы настраивать людей против себя.
— Нет, не надо! — ответил ему Бидвелл. — Все в порядке. Сейчас, только продышусь. Ф-фух, сердце скачет как дикий конь! — Бидвелл минуту медленно и глубоко дышал, и постепенно красные пятна сошли с его щек. — Смысл моих вопросов, Мэтью, в том, чтобы предложить тебе место в моей компании.
Мэтью не ответил. Честно говоря, он был слишком потрясен.
— Место с немалой ответственностью, — продолжал Бидвелл. — Мне нужен умелый и надежный человек в Чарльз-Тауне. Такой, который может обеспечить поставку грузов и проследить, чтобы те грязные трюки, которые против меня пускались в ход, больше не повторились. Э... гм... частный следователь, можно было бы сказать. Интересно тебе такое предложение?
Мэтью не сразу обрел голос.
— Я ценю ваше предложение, сэр. Я вам за него благодарен. Но если говорить совершенно честно, в конце концов мы с вами сцепимся, а от такой драки земля свихнется с оси. Поэтому я вынужден отказаться, поскольку мне претит мысль быть виной гибели рода человеческого.
— А, вот как. Что ж, хорошо сказано. — Видно было, что Бидвелл испытал сильнейшее облегчение. — Я чувствовал себя обязанным предложить вам будущее, молодой человек, поскольку мои действия — и моя глупость — подвергли такому риску ваше настоящее.
— У меня есть будущее, — твердо ответил Мэтью. — В Новом Йорке. И я вам благодарен, что вы помогли мне прийти к этому выводу.
— Так, с этим все! — Бидвелл глубоко вздохнул. — Я хотел вам кое-что показать. — Он подвинул ящичек к Мэтью. — Мы обыскали дом этого мерзавца, как вы и предлагали, и нашли все, что вы говорили. Это устройство с пятью лезвиями еще было все в засохшей крови. И нашли книгу про Древний Египет. А эта коробка была на дне сундука. Откройте, если вам не трудно.
Мэтью наклонился вперед и поднял крышку, откинувшуюся на хорошо смазанных петлях.
Там лежали три угольных карандаша, дощечка для письма, резиновый ластик и...
— Это он нашел в источнике, — сказал Бидвелл.
Да, конечно. Сапфировая брошь и рубиновое кольцо, золотое распятие на цепочке, семь золотых дублонов, три серебряные монетки и мешочек черного бархата.
— Содержимое мешочка вас заинтересует, — пообещал Бидвелл.
Мэтью взял мешочек и высыпал его содержимое на стол. Свет, струившийся из окна, внезапно окрасил комнату отблесками четырех темно-зеленых изумрудов, двух лиловых аметистов, двух жемчужин и куска янтаря. Драгоценности были необработанными и еще ждали огранки профессионала, но даже так было ясно, что они превосходного качества. Мэтью предположил, что их захватили в море на судах, плавающих между тропическими шахтами и местами сбыта.
— Сложенная бумага также достойна внимания, — сказал Бидвелл.
Мэтью развернул ее. Это был рисунок углем, изображавший приличных размеров здание. Автор потратил какое-то время на проработку деталей. Кирпичи, окна, колокольня.
— Похоже, — сказал Бидвелл, — этот вонючий мерзавец... собирался следующую школу построить из менее горючего материала.
— Да, вижу.
Мэтью посмотрел на рисунок — грустное, на самом деле, зрелище, — а потом сложил его и положил в ящичек.
Бидвелл убрал драгоценности в мешочек. Вынул из ящичка карандаши, дощечку, резинку и рисунок нового школьного здания.
— Я владелец источника, — сказал Бидвелл. — Вода и ил принадлежат мне. По праву владения — и ради того ада, через который я прошел, — я объявляю себя владельцем этих драгоценностей, добытых из ила. Согласны?
— Мне это безразлично, — ответил Мэтью. — Поступайте с ними так, как вам хочется.
— Я так и сделаю.
Бидвелл положил мешочек в ящик рядом с монетами, брошью, кольцом и распятием с цепочкой. Закрыл крышку. Потом пододвинул ящичек к Мэтью.
— Мне доставит удовольствие... если вы отнесете это тому лицу, которое перенесло гораздо худший ад, чем я.
Мэтью не мог вникнуть в то, что слышит.
— Простите?
— Вы не ослышались. Отдайте это... — он перебил сам себя, сломав с хрустом угольный карандаш у себя в руках, — ...ей. Это самое меньшее, что я могу сделать. Я не могу вернуть ей ни мужа, ни те месяцы, что она провела в тюрьме. — В противоречие своим добрым намерениям Бидвелл не мог не глядеть на коробку тоскливым взглядом. — Давайте берите... — второй карандаш разломился с треском, — пока я в себя не пришел.
— Почему вы сами ей не отдадите? Это бы значило намного больше.
— Это бы значило намного меньше, — поправил его Бидвелл. — Она меня ненавидит. Я пытался с ней говорить, пытался объяснить свое положение... но она каждый раз отворачивается. Поэтому отнесите его вы. — Третий карандаш треснул и распался пополам. — Скажете, что нашли это.
Сообразив, что Бидвелл действительно ополоумел от собственного человеколюбия, раз позволяет такому богатству хрустеть у себя в руках, Мэтью взял ящичек и прижал его рукой к груди.
— Я отнесу его прямо ей. Вы знаете, где она сейчас?
— Я видел ее час назад, — сказал Бидвелл. — Она набирала воду.
Мэтью кивнул. У него возникла мысль, где ее надо искать.
— А нам пора снова заняться делом. — Бидвелл взял рисунок, сделанный Джонстоном — мечта злодея о своем собственном Оксфорде, — и начал методично рвать его на куски. — Привести себя в порядок и отправить это позорное... безумное... пятно на моем городе прямо в помойку. Я больше ничего не могу сделать для этой женщины, кроме того, что уже сделал. И вы не можете. Поэтому я вынужден спросить: долго ли еще вы будете осчастливливать нас своим присутствием?
— На самом деле я уже решил, что настало время и мне жить дальше. Я мог бы уехать утром, с первым светом.
— Я велю Грину доставить вас в Чарльз-Таун в фургоне. К шести вы будете готовы?
— Да, буду, — сказал Мэтью. — Но я бы предпочел, чтобы вы мне дали лошадь, седло и вьюк и немного еды, а до Чарльз-Тауна я доберусь сам. Я не калека и потому отказываюсь, чтобы меня перевозили как калеку.
— Дать вам лошадь? — сердито нахмурился Бидвелл. — Лошади — они денег стоят. И седла на деревьях не растут!
— Об этом вам только мечтать, сэр! — отпарировал Мэтью. — Потому что других растений ваши фермеры тоже не умеют выращивать!
— Спасибо, но наши фермеры — не ваша забота! Да будет вам известно, что я выписал сюда ботаника — лучшего, которого можно нанять за деньги, — чтобы он наладил нам тут сельское хозяйство! Так что эту свою теорию можешь заткнуть в ту проклятую дыру, откуда она вылезла, и...
— Простите, джентльмены! — спокойно перебил Уинстон, и ссорящиеся затихли. — Я буду рад заплатить за лошадь и седло для мистера Корбетта, хотя я думаю, что с вашей стороны неразумно ехать одному, Мэтью. Но я выражаю вам свои наилучшие пожелания и надежду, что вы добьетесь больших успехов в будущем.
— Напишите ему любовное письмо, пока есть настроение! — пыхнул паром Бидвелл.
— Спасибо, сэр, — сказал Мэтью. — Что до поездки в одиночку, то я уверен, что опасности мне не грозят. — Кончина Шоукомба и Одноглазого сделали дороги всех южных колоний безопаснее, чем было в гавани Манхэттена. — А, да, пока не забыл: мистер Бидвелл, есть еще одна веревочка, не до конца развязанная.
— Вы про доктора Шилдса? — Бидвелл стиснул в кулаке обрывки рисунка Джонстона. — Я еще не решил, что с ним делать. И нечего меня торопить!
— Нет, не про доктора Шилдса. Про пожар школы и про то, кто виноват в этом и в других пожарах.
— Что? — побледнел Уинстон.
— Это явно был не Джонстон, — объяснил Мэтью. — Даже столь занятый собой человек, как мистер Бидвелл, это может понять. И я уверен, что со временем мистер Бидвелл может над этим задуматься.
— А вы правы! — согласился Бидвелл, и глаза его прищурились. — Так какой же сукин сын хотел сжечь мой город?
— Сегодня рано утром я подумал насчет этих поджогов и прошелся до дома Ланкастера. Там все еще разгром, как вы знаете. Кто-нибудь там побывал?
— Да никто и на сотню ярдов не подойдет к этому проклятому дому убийства!
— Я тоже так подумал, хотя и оценил, что труп убрали. Как бы там ни было, но я решил обыскать это место более тщательно... и нашел среди обломков одно очень странное ведро. Очевидно, Джонстона оно не заинтересовало — обычнейшее с виду ведро. Он мог подумать, что там приманка для крыс или что-то в этом роде.
— Ладно, так что в нем было?
— Я точно не знаю, похоже на смолу. Оно пахнет серой. Я решил оставить его там, где нашел... потому что не знаю, оно горючее, или взрывчатое, или что может случиться, если его слишком сильно встряхнуть.
— Смола? Запах серы? — Встревоженный Бидвелл посмотрел на Уинстона: — Бог мой, мне это не нравится!
— Я думаю, стоит туда за ним сходить, — продолжал Мэтью. — Или чтобы мистер Уинстон пошел на него посмотреть, а потом... не знаю, закопать где-нибудь, что ли. Вы сможете сказать, что это, если посмотрите, мистер Уинстон?
— Возможно, — ответил Уинстон сдавленным голосом. — Но я могу прямо сейчас сказать, по вашему описанию... похоже, что это... может быть... греческий огонь, мистер Бидвелл?
— Греческий огонь? О Боже! — Вот теперь Бидвелл действительно грянул кулаком по столу. — Так вот кто жег дома! Только где он добывал эту дрянь?
— Это был очень способный человек, — сказал Мэтью. — Может быть, брал серу из своей приманки для крыс, или свечи, или еще что-то. Может, сам варил смолу и смешивал. У меня такое чувство, что Ланкастер пытался ускорить опустошение города, не поставив в известность своего сообщника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120