А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Второй, в светлом костюме и ослепительно-белом галстуке, тянул его за руку, как непослушного пса. Это мог быть только Ройс Коннел.
Весьма характерно. Ройс спасает шкуру посла. Пусть все остальные погибнут. Для человека номер два главное – обеспечить безопасность номеру один.
Несправедливо, сказал себе Нед. Впрочем, на месте Ройса он сделал бы то же самое: сначала вытащил бы отсюда его превосходительство, а потом уже разбирался бы с похищением или как это еще там называется. На одно только мгновение ему вдруг захотелось поменяться местами с Ройсом. Но он знал, что его место здесь. Блондин остановился у входа в зал и тихо, как любовник, прошептал:
– Будь осторожен. Не заставляй меня причинять тебе боль.
* * *
В кустах рядом со сторожкой лежала, прижавшись к земле, группа людей. Ройс Коннел продолжал пригибать вниз голову посла Фулмера. Лейтенант морских пехотинцев распростерся на гравии рядом-с армейским лейтенантом.
– Все понятно? – строго спросил Коннел. – Никто не подходит близко к дому. Никаких подвигов. Никаких нападений. И, сэр, – обратился он к Фулмеру, – я разделяю вашу тревогу, но, сохранив спокойствие, мы получим шанс спасти ее или даже всех их.
– Перестаньте себя обманывать, – пробормотал посол.
– Я рассчитываю, что пучеглазый сделает ошибку, а Нед Френч ею воспользуется.
– Очень слабый шанс, вообще говоря.
– У нас связаны руки. – Коннел взглянул на двух офицеров. Проверьте, поняли ли приказ люди из квартирмейстерского корпуса, хорошо? Держитесь подальше от дома. От этого зависит жизнь всех, кто внутри.
Странный звук раздался в напряженной тишине. Офицеры смущенно отвернулись. Ройс понял, что посол тихо застонал от душевной боли.
* * *
Френч и блондин вошли в зал, словно скованные невидимой цепью. Фаунс уставился на них, нетерпеливо ожидая результатов. Так же нетерпеливо смотрели на них и все остальные.
В больших светлых глазах Лаверн застыл вопрос. Джейн, стоявшая рядом с ней, посмотрела на Неда с виноватым, грустным видом. Фаунс рявкнул:
– Где гости?
– Пока никого нет, – ответил блондин.
– Это какая-то уловка.
– Важные гости всегда опаздывают, – сказал Нед.
Он почувствовал, как напряглись мышцы блондина. Его рука описала дугу и пистолет со всего маху ударил Неда по зубам. Рот наполнился кровью из разбитой нижней губы. Нед понял, что нельзя даже поднимать руки, чтобы вытереть кровь.
– Правильно, – сказал Фаунс, – этот рот должен заткнуться. Назад к стене, полковник Френч. Что же, придется еще подождать, так?
От пистолета во рту остался привкус пороха. Он чувствовал, как по подбородку струится теплая кровь. Он втянул ее и проглотил вместе со слюной. Макс Гривс неподвижно стоял у стены рядом с Недом.
– Посол в безопасности, – прошептал Нед, почти не шевеля губами.
– Да и черт с ним, – ответил Гривс.
Но где же в самом деле гости? На совершенно пустой дорога, на ней не было ни машин, ни людей, как если бы... Нед снова втянул кровь. Как если бы район был заражен, подумал он, и небезопасен после ядерной катастрофы.
Нед моргнул. Рот начал болеть, губы и зубы ныли. Наконец он понял, что происходит снаружи.
Повсюду праздновали День независимости. Кое-кто сидел у телевизора и смотрел, как весь мир протестует против последнего нападения на безоружных женщин и детей, ответственность за которое возложена на безответственную Америку. Так или иначе, но зачем рисковать, появляясь на приеме, проводимом этой ковбойской страной? И разве не угрожали террористическими акциями? Лучше уж остаться дома. Может быть, попозже несколько человек и появятся, те же журналисты, например. Но в целом картина ясна.
Гостей не будет. Америка проводит прием, на который никто не придет.
– Послушайте, – обратился он к Фаунсу. – Нам надо поговорить.
– Опять он открыл пасть! – воскликнул пучеглазый. – А ну-ка, избавьтесь от него!
Блондин сделал шаг к Неду и поднял тяжелый «парабеллум» на уровень плеча. Палец застыл на спусковом крючке.
Раздался оглушительный выстрел. Блондин лежал на полу с зияющей дырой на месте глаза.
Перед стеклянными дверьми, расставив ноги, застыла Лаверн. Она держала один из двух своих «уэбли» в правой руке, левая поддерживала ее снизу. Она стреляла истово, как в своем тире.
Вторая пуля прошила горло Фаунса.
Двое парней выпустили длинные из «инграмов» с глушителями очереди. Ти-ти-ти. Ти-ди-ди.
Красные фонтаны брызнули со светлого жилета Лаверн в виде огромной буквы X. Она рухнула на пол.
Нед бросился к ней и подхватил «уэбли». Одним выстрелом он уложил парня возле окна. Тот упал лицом вперед.
Скользя в крови, Нед повернулся и выпустил пулю в другого, стоявшего у двери, но тот поднял «инграм» и тоже выстрелил. Боль обожгла левое плечо Неда.
Сморщившись от боли, Нед снова выстрелил и увидел дырку у парня в груди. Потом он быстро повернулся к Лаверн.
Ее светлые глаза были широко открыты и глядели в его глаза.
– Я попала в него? – Ее голос прерывался и был тонок, как нить, сползающая с катушки.
– Ты попала в него, Берн.
Жизнь уже ушла из ее глаз, все так же широко открытых. В них застыла та же грусть, как и в глазах Шамуна. И тот же холод, что и в глазах Викофа.
Внезапная тишина распростерлась над всем, что было внутри и снаружи. Потом раздался топот морских пехотинцев, бежавших к дому. А над головой, надрывая душу, пел черный дрозд.

Эпилог

Никто здесь не может понять и полюбить меня.
Какие только трудности не взваливали они на меня!
Постели мне постель и зажги свет,
Я приду сегодня поздно ночью.
Черный дрозд... прощай.
Напрягая глаза, можно было увидеть извилистую гряду гор на горизонте. Яркое солнце безжалостно сжигало плоскую и бесконечную пустыню, простирающуюся от Палм-Дезерт до границы Колорадо.
Ни одно растение не могло вырасти здесь без воды, отведенной из Колорадо. Ничего, кроме монстров и скорпионов.
Нед стоял в полной парадной форме с непокрытой головой. Слепящее солнце пронизывало болью его левое плечо. Ныли раны. Дочери стояли по обе стороны от него, и каждая старалась хоть чуточку до него дотронуться. Рядом с ними стояли его родители, прилетевшие из Висконсина.
Позади них, сияя начищенной медью под лучами солнца, военный оркестр в пыльно-зеленых костюмах Кэмп-Либерти ожидал команды. Один из трубачей уже сыграл траурный сигнал, когда гроб начали опускать в иссохшую землю пустыни.
Родители казались Неду посторонними. Он не видел их очень давно, и они выглядели старше, чем прежде. Может быть, то была усталость от долгого перелета? Его девочки почти не знали их. Да и сам он с трудом узнал в этих рано ушедших на пенсию людях своих родителей. Надо их приободрить. Им необходимо... Он вспомнил, что однажды говорил об этом с Джейн. Что же она тогда сказала? Надо ее спросить, если они снова встретятся.
Нед чувствовал, что его ранило и оскорбляло праздничное сияние солнца и ярко сверкающая медь оркестра. Устроить военные похороны решил генерал. Ему-то уж не грозила досрочная отставка. Военные похороны в этой угрюмой тюрьме. Плечо Неда болело не переставая. К черту их всех!
Генерал-лейтенант Де Карт Криковский сделал шаг вперед и вручил маленькую саперную лопатку Неду. Кладбище Кэмп-Либерти было, вероятно, самым зеленым местом среди этом дикого скопления казарм, нагромождения колючей проволоки, сторожевых вышек и искусственно выращиваемых эвкалиптов. И уж наверняка оно было единственным местом, не окруженным изгородью с пропущенным по ней током.
Взяв лопатку, Нед встал на колено. Под трехдюймовым слоем почвы, покрывавшим кладбище, был чистый песок. Он набрал на лопату земли и песка и бросил в могилу. Описав дугу, комья земли со стуком ударились о крышку простого гроба Лаверн. Нед передал лопатку Лу Энн, которая проделала то же самое. Три дочери последовали ее примеру. Они казались очень печальными. С опущенными в землю глазами.
Забрав у Салли, младшей, лопатку, Нед сбросил ее в могилу. Он холодно взглянул в глаза старому бумажному вояке, на лице которого, казалось, появилась тень сомнения. Старик отвернулся и взял жену за руку. Рядом с ним стояли их сыновья, с трудом сдерживая враждебность к Неду.
Он вспомнил об этом ночью в бараке, где ночевал вместе с дочерьми. Они все легли рано в мрачной тишине. То и дело девочки принимались всхлипывать. Прошло полчаса, но никто из них все еще не спал. Нед пошел в ванную налить стакан воды, чтобы запить болеутоляющие таблетки.
– Пап, – попросила Лу Энн, – принеси нам воды, а?
Его первые воспоминания о девочках были тоже связаны с тем, что он носил им воду по ночам. Сколько воды набежало за годы, а? – спросил он себя. Наверное, тысячи галлонов? Нед улыбнулся. Он нашел поднос и понес звякающие стаканы с жесткой вонючей водой Кэмп-Либерти. Его плечо все так же, не переставая, болело.
– Отлично, – сказала Лу Энн. – Когда мы отсюда уберемся?
Нед молчал, сидя в темноте в ногах ее постели.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он ее наконец. – Тебе здесь не нравится?
– Нравится? – спросила Де Карта. – Ха!
Он переводил взгляд с одной девочки на другую.
– Я думал... Ваша мама...
– Так когда? – переспросила Лу Энн.
Нед сидел и не мог рчмолвить ни слова. Наконец он поднялся.
– Вы должны знать, что я ухожу со службы.
Все вдруг замолчали. Глория опустила ладошку в стакан с водой и, подкравшись незаметно к Салли, вылила пригоршню воды на ее голую спину.
– Не смешно!
– Не увольняйся, пока мы не вернемся в Лондон, о'кей?
Нед откинулся назад, потирая раздробленное плечо и разглядывая каждую из них по очереди. Только Лу Энн походила на мать. Остальные пошли в него. По каким-то таинственным причинам Лу Энн – старшая и похожая на Лаверн – имела власть над остальными. Точнее, если они и были под чьим-то влиянием, то это было ее влияние.
– А почему Лондон? – спросил он.
– Папа, – с чувством сказала Лу Энн. – Ты хочешь Бонн? Рим? Куда угодно, но только не оставаться здесь!
– Генералу это не понравится.
– Нет, конечно, – задумчиво произнесла Лу Энн.
– А как насчет Висконсина? – спросил Нед.
– Эй! – ответила Лу Энн. – Это бо-ольшая страна!

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72