А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– В середине января. Меня отослали в Хюэ обсудить со службой медпомощи фронт нашей работы.
– Они предложили вам работу?
– Да.
– Вы согласились?
– Да. Честно говоря, я достаточно повоевал.
– Так как же случилось, что вы, раненый, все еще руководили взводом пехоты?
– Временно. С тридцатого января я должен был приступить к моим новым обязанностям – завоевывать сердца и умы. Штабной офицер попросил меня прибыть на вьетнамский новогодний праздник. Он несколько раз употребил слово «Тэт», но я не знал, что оно значит. Когда 30 января все праздновали Тэт, рота «Альфа», как обычно, удерживала позиции. Я решил вызвать вертолет с боеприпасами и продовольствием на вечер вместо утра. Я чувствовал себя виноватым, что оставил свой взвод и роту. Браудер разнес меня по косточкам, обозвав командирским лизоблюдом. Поэтому в то утро я пошел в свой последний дозор.
– Утро тридцатого января вы встретили на рыночной площади в Фулае?
– Да. Лежа в грязи, я дожидался смерти и думал, что все бы обернулось гораздо лучше, вызови я вертолет утром. Но судьба так распорядилась, что я остался жить, и к последнему дню января санчасть в Хюэ окружили тысячные отряды коммуняк. Они так и не прорвались, зато полегло много американцев, защищавших санчасть, а еще больше было схвачено за оградой санчасти как раз в разгар празднования Тэт. Потом их нашли со связанными за спиной руками и простреленными черепами. – Он закурил еще одну сигарету. – Наверное... все это было отмечено где-то в божьем календаре. Ведь верно? Тридцатого января Тайсон утром не вызывает вертолет. Вместо этого натыкается в Фулае на вьетконг. Пуля режет ухо. Днем – обед в роте «Альфа». Раздача пайков на кладбище. Начало Тэт-наступления. – Тайсон посмотрел на струящийся лилово-серый дымок. – Но судьба распорядилась так, что я не погиб в Фулае, в санчасти, в госпитале Мизерикорд или в Стробери-Пэтче. Судьбе было угодно, чтобы сегодня вечером я сидел здесь с вами.
Она внезапно притихла, обдумывая его слова. Наконец, взглянув на него, она спросила безразличным голосом:
– Значит, в течение какого-то времени вы в середине января находились в Хюэ, подыскивая административную работу. И там вам представилась возможность снова увидеть сестру Терезу. Сколько раз?
– Я точно не помню. Один или два раза. В Хюэ я пробыл около двух дней.
– И не видели ее до пятнадцатого февраля?
– Точно.
– Значит, появление сестры Терезы в госпитале Мизерикорд стало сюрпризом для вас?
– Мягко говоря.
– Разве вы не знали, что она работала там?
– Я вообще не подозревал о существовании этой больницы, майор.
– Конечно. Но она когда-нибудь упоминала, что работает в больнице?
– Нет. Я только знал, что она работала в католической аптеке для бедняков рядом со школой имени Жанны д'Арк и церковью.
– В каких местах вы встречались с ней после рождественского праздника? Где это можно сделать в Хюэ? Я имею в виду, где именно американский офицер овладел монахиней?
– Это сарказм или природное любопытство?
– Я заинтригована.
– Тогда мне непременно стоит заняться мемуарами.
– Действительно, смотрите какой сюжет: экзотическое место действия, не вызывающий подозрения город накануне величайшего катаклизма, вы – молодой офицер, готовый в любую минуту отправиться на фронт, встречаете женщину потрясающей красоты – монахиню...
– Ваше толкование смахивает на мелодраму. Женское словоблудие.
– Не будьте женоненавистником. Итак, где вы соблазнили монахиню?
– Это мое дело.
– Хорошо. Как вы считаете, каким образом она очутилась в больнице Мизерикорд, вдали от города?
– Сие выше моего понимания.
– Рок?
– Да, рок.
Майор кивнула.
– И там вы ее видели в последний раз?
– Да.
– Вы когда-нибудь интересовались ее дальнейшей судьбой?
– Много раз.
– Тогда выходит, что книга Пикара донесла до вас добрые вести?
– Да. Конечно, добрые.
– А вы бы хотели с ней встретиться вновь?
– Нет.
– Почему же?
– Не могу объяснить.
– Не хотите предаваться воспоминаниям?
– Молодежь хочет, чтобы их страстные желания никогда не пропадали, а старики не любят, когда им напоминают о прошлом.
– Кто это сказал?
– Я.
– Вы с ней разговаривали тогда? В госпитале?
– Перебросились несколькими словами.
– Какими?
– Точно не помню. Ну, наверное, не трудно представить, что можно сказать второпях. Слова утешения, что ли. Потом... кто-то увел ее. Здание горело.
– И это была ваша последняя встреча?
– Я уже сказал. Да, последняя.
– Но куда же она ушла? Наверняка спряталась неподалеку и ждала, пока кончится стрельба. Увидев вас, она сразу же доверилась вам и вашему взводу. Ведь вы предлагали ей защиту, верно?
Тайсон буркнул:
– Нет...
Она чувствовала, как в ней закипает злоба: до чего же складно врет. Тайсон не развивал свою мысль, и она переспросила:
– Значит, не предложили?
– Я имею в виду, что они были... не в состоянии...
Их взгляды встретились, и они пристально посмотрели друг на друга. Подражая его сладко-лживым фразам, она поинтересовалась:
– Вы искали ее после окончания стрельбы?
– Конечно, искал. Но мы должны были двигаться вперед, преследовать врага. Я подумал, что она погибла.
– Преследование врага гораздо важнее, чем защита выживших?
– К сожалению, да. И этому есть оправдание – война.
– Но там же были европейцы, вьетнамцы-католики, раненые, в конце концов...
– Мы не различали национальности беженцев.
– Неужели? Как же часто вам приходилось сталкиваться с европейцами в такой глуши? С католическими монахинями? Простите, но если бы вы спасли этих людей и переправили их на американскую базу, это сделало бы вам огромную честь. Куда же ушли оставшиеся в живых?
Тайсон заметил, что, несмотря на осунувшийся, уставший вид, она в любую минуту была готова вступить в отчаянный спор. У него также сложилось впечатление, что тупиковый разговор разочаровывал и изводил ее.
Она чуть не взвизгнула:
– Куда они ушли, лейтенант?
– Они убежали.
– Почему они убежали от вас?
– Они убежали не от нас. Они просто спаслись бегством.
– И раненые убежали?
– Раненых унесли оставшиеся в живых.
Карен повысила голос.
– Там не осталось живых, лейтенант!!! Там все погибли! Это рассказала Пикару сестра Тереза. Ваш взвод уничтожил всех до единого. Так она сказала. Вот почему католическая организация милосердия считает всех тех врачей и медсестер пропавшими без вести. Они погибли в госпитале Мизерикорд.
Тайсон порывисто встал и закричал от негодования:
– Их убили проклятые коммунисты до, во время и после штурма. Оставшиеся в панике бежали, и за деревней их накрыли вражеские отряды.
– Нет! Они умерли в госпитале! – Карен тоже резко поднялась с кресла. – Вопрос такой. Могла ли сестра Тереза, находясь в истеричном состоянии, как вы изволили выразиться, видеть вашу неудачную к, возможно, ошибочную... атаку, приведшую к смерти невинных людей и сожжению больницы? Или же она стала свидетелем хладнокровной расправы с последующим дерзким поджогом больницы в целях сокрытия следов преступления? – Харпер гневно посмотрела ему з глаза. – Бели вы допустили грубую ошибку, скажем так, мы можем забыть об убийстве. Забудьте и вы свое эго и свою гордость и признайтесь, что просчитались. Существует закон об исковой давности на дела такого рода, например, на непредумышленное убийство, и он уже потерял силу. Откройтесь мне.
– Если я признаюсь вам во всем, напишите ли вы рапорт о том, что я никого не убивал, а допустил непредумышленное убийство и что вы это также признаете?
– Да, я поступлю именно так.
– И этому наступит конец? Для меня? Для моих людей?
Карен колебалась с минуту, потом решительно сказала:
– Я сделаю все от меня зависящее, чтобы положить этому конец.
– Вы? Почему вы?
Она устало тряхнула головой.
– Меня тошнит от этого.
– Вас тошнит? Да всех уже блевать тянет. А как же быть с правдой и справедливостью?
– Да черт с ними! – Она, невольно расслабившись, потерла глаза кулаками, совсем как ребенок, потом собралась. – Извините. Я устала. – Сделав глубокий вдох, она посмотрела на него сосредоточенно и откашлялась. – Конечно, мы продолжим расследование, чтобы полностью обелить ваше имя, а если встанет необходимость, обратимся с требованием к комиссии высшего военного суда.
Он понял, что момент упущен, и почувствовал некоторое сожаление.
– Я думаю, вам лучше уйти.
– Да, это, пожалуй, лучшее, что можно сделать. – Она взяла свои вещи и направилась к двери. Тайсон следил, как она быстрой скользящей походкой пересекала длинную комнату, открыв дверь, оглянулась, посмотрела на него и скрылась.
Бен тупо озирал номер, утонувшие во тьме углы, изящный столик с напитками, пепельницу, стакан, бумаги. Его взгляд блуждал по полкам бара, рядом с которым на полу лежал опрокинутый фужер из-под шампанского. Он еще раз оглядел комнату, словно пытаясь вникнуть в суть того, что здесь произошло.
Шагнул к окну, в глазах замелькали ночные огни города. Упоительно-прекрасная ночь смотрела на него очами-звездами, сквозь шторы струился свет неоновых вывесок. Глядя вниз на тротуар, он заметил ее, идущую неспешным шагом вдоль Пенсильвания-авеню. Ее неуверенная, утомленная походка была сродни его душевному состоянию. Тайсон неосознанно порадовался, что больше не одинок.
Глава 21
Бен выключил свет в номере, приготовил себе выпить и сел поглубже в кресло, страдальчески закинув ноги на стол. Он чувствовал себя опустошенным и разбитым. Бесцельно устремив взгляд в открытое окно, он увидел в темном летнем небе мерцающие огоньки самолета, с гулким рокотом идущего на посадку в Национальный аэропорт.
Столичный город, город достопримечательностей. Хюэ. Вашингтон. Все смешалось у него в голове. Он закрыл глаза.
~~
"Лейтенант Бенджамин Тайсон развернул на заднем сиденье джипа карту города, держа наготове автоматический кольт 45-го калибра.
Хюэ поделен на три части: старый город в пределах цитадели, построенной на северном берегу реки Конг; район Жиахой – новая окраина, выросшая за стенами старого города; и Саут-сайде – европейский квартал, расположенный на левом берегу реки.
Он осторожно завернул на неотмеченную улицу в Саут-сайде и внимательно дом за домом изучил весь квартал. Когда он брал джип в Комитете начальников штабов Вьетнама, начальник гаража проинструктировал его насчет движения по городским улицам.
– Остерегайтесь безлюдных улиц, – наставлял высокий, поджарый сержант нз Южной Каролины.
– Хорошо.
– Выбирайте улицы, где есть дети. Даже Чарли не обстреливают улицы с детьми. По дороге никого не подвозите, даже местных красоток, и внимательно следите за мотоциклами. Чарли любят пострелять с них.
– Может быть, мне понадобится танк?
– И еще. Хюэ сейчас под надежной защитой, и здесь гораздо безопаснее, чем на улицах Нью-Йорка, лейтенант.
– Возможно. – Но Тайсон подумал, что скорее предпочел бы оказаться на 3-й авеню, чем здесь.
– Верните мне джип в целости и сохранности. О'кей?
Тайсон не преминул сострить, что если джип разнесут на мелкие кусочки, то у него есть все шансы оказаться точно в таком же состоянии.
Бен тщательно проверил белые оштукатуренные дома и прилегающие к ним дворы. Ничего подозрительного. Машина с ревом рванулась с места, и он вырулил на длинную прямую улицу.
Выезжая из гаража Комитета начальников штабов, Тайсон обратил внимание на великолепие архитектуры старого спортивного клуба с его террасами, увитыми зеленым бархатом плюща и лиан, выходящими на реку. Ухоженные теннисные корты, красиво убранная подъездная аллея. Неожиданно он вспомнил об одном инциденте, имевшем место в ноябре, в его первую поездку в Хюэ. Сидя в одном французском кафе на улице Тин Там, Тайсон завел на французском языке задушевный разговор с пожилым барменом-полукровкой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111