А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Чем же отличилась ваша фрейлина?
– Она позволяет себе неподобающие высказывания о персоне императора и его слугах, а также пытается внушить мне мысль о том, что я очень пострадала от невнимания Ортона и несчастна в этом браке, хоть сам брак еще и не заключен. Поскольку прежде Эфра никогда бы не решилась говорить со мной в подобном тоне, а тем более выражать свое мнение, мне кажется, она подверглась чужому влиянию.
– Должна вам сказать, – добавила Арианна, – что Эфра всегда была очень корыстной. Мое положение будущей императрицы представлялось ей настолько завидным, что ради него она бы согласилась выйти замуж за любое чудовище. И никогда не стала бы жалеть меня – это не в ее стиле. Скорее, она бы советовала требовать больше подарков, украшений, красивых вещей. Это единственное, до чего она охоча.
– Хорошо, что вы сказали об этом, Ваше высочество, – ответил Аластер. – Думаю, следует отослать ее обратно в Лотэр.
– Император сказал, что поручит ее заботам господина Сиварда Ру.
– В иное время я счел бы это решение самым разумным, но теперь не стоит подвергать вас опасности. А она действительно существует, в этом я уверен.
– Что может сделать мне Эфра? Какое зло причинить?
– Любое, – отвечал великан. – Не стоит даже распространяться на эту тему. Будет гораздо лучше, если вы позводите мне пригласить вас прогуляться по парку. Я покажу вам самые красивые места, а заодно поговорим.
Арианна с радостью согласилась. Они спустились по широкой лестнице, устланной бесконечным ковром изумительного золотисто-розового цвета с узорами более темного оттенка. Эти ковры ткали только в Эстергоме, и стоили они целое состояние.
Парк потряс воображение принцессы и привел ее в совершенный восторг. Деревья и кустарники были подстрижены так искусно, что их кроны принимали любую угодную садовникам форму. Огромные бассейны каскадами спускались с невысоких зеленых холмов, усыпанных сиреневыми, розовыми и бледно-желтыми маргаритками. В прозрачной голубой воде, между толстых стеблей изысканных водяных растений, шныряли яркие рыбы – окрашенные столь причудливо, что казались горстью драгоценностей, случайно упущенных под воду. Аллеи были выложены белыми ониксовыми плитами, а лужайки покрыты изумрудно-зеленой свежей травой. В тени могучих деревьев высились отлитые из серебра и бронзы статуи императоров, полководцев и скульптуры различных животных.
Повсюду порхали огромные разноцветные мотыльки, сладко пели птицы. Все благоухало ароматами лета. Фруктовые деревья были так густо усыпаны плодами, что ветви сгибались под их тяжестью к самой земле.
Довольно широкий ручей протекал по всему парку, на песчаном берегу его стояла маленькая резная ладья, и ее весло плескалось о воду, словно приглашая прокатиться. Зеленые, белые и сиреневые беседки – ажурные, изящные, с нефритовыми куполами – виднелись неподалеку.
– Как красиво, – выдохнула Арианна. Аластер осторожно поддерживал ее под локоть, и принцесса чувствовала его руку, крепкую, как сталь, мощную, огромную. Она недоумевала, как такая рука может быть у обыкновенного человека.
– Что рассказать Вашему высочеству? – внезапно спросил великан.
– Не знаю, – пожала она плечами. – Меня уверяли, что спрашивать о том, что непонятно и загадочно, у императора ни в коем случае нельзя, это не мое дело. При дворе моего отца отчего-то страшно боятся лишний раз упоминать о Великом Роане и его владыках, хотя дочери Майнингенов каждое поколение становятся императрицами. Я никогда не могла понять этого отношения. И чем меньше понимала, тем больше боялась. Мне казалось, что за всеми этими недомолвками скрыта какая-то тайна, а когда тайну охраняют столь тщательно, она, вне всякого сомнения, грязная и кровавая. Это я поняла давно.
– Вы такая юная и очаровательная, а говорите столь жестокие вещи, – пророкотал Аластер.
– Двор моего отца быстро развеивает всякие иллюзии и сталкивает с грубой действительностью. Здесь настолько тише и… чище, что ли. Сам воздух свежее. И даже мрачный, черный замок Майнингенов никак не сравнится с дворцом императора. Вы понимаете, Аластер, что я говорю не о великолепии и роскоши, не о вещах, какими бы драгоценными они ни были, – я говорю о духе этого места.
– Я бывал в Лотэре, и мне случалось заезжать по делам в Аврский замок. Вы правы – это мрачная обитель, в ней тоска по несбыточному.
– Расскажите мне, что угрожает императору, – попросила Арианна. – Почему именно ему?
– А вы хорошо знаете историю Брагана Агилольфинга и его столкновения с вашими предками? – поинтересовался Аластер.
– Думаю, что нет, – призналась принцесса. – Конечно, я прочитала не одну толстенную книгу, изучила множество летописей Лотэра. Я очень хотела доискаться до истины, но теперь понимаю, что мне никогда не говорили и десятой доли правды. Попробуйте объяснить мне все. И еще, прошу вас, Аластер, не старайтесь щадить мои чувства, вы благороднейший человек, и я уверена, что вам будет сложно забыть хоть на мгновение, что я одна из Майнингенов. Но от вас мне незачем скрывать, что с тех пор, как я увидела Ортона, я всего лишь его невеста, и мое прошлое для меня самой не имеет никакого значения.
– Если это так, – сказал Аластер, – то император – счастливейший из смертных.
Арианна зарделась как маков цвет. И потом долго шла потупившись.
– Будет разумно, если вы узнаете то, что скрывают от посторонних, – наконец постановил командир гвардейцев. – Иначе вы просто запутаетесь во всех этих сложностях и хитросплетениях. Итак, начнем с самого начала. Принцесса, вы слышали о монхиганах?
Девушка с изумлением воззрилась на своего спутника, для чего ей пришлось отступить от него на шаг и задрать голову. Она ожидала услышать любое вступление, но это поразило ее до глубины души. Ей было трудно каким-либо образом связать империю великого и грозного императора Брагана Агилольфинга и мало кому известную легенду о несуществующих ныне чародеях Саргонских лесов.
– Они обитали некогда в восточной части Лотэра, в непроходимых хвойных лесах. Суровый северный край умел хранить секреты. В непролазных чащобах, в скальных пещерах над бурными водами Саргона, жили несколько десятков отшельников. Они поклонялись силам природы, не признавая не только Единого Господа, но и языческих богов, полагая последних реально существующими, но жадными и злобными, эгоистичными существами. За несколько тысячелетий существования монхиганы накопили огромные знания, которые передавались из поколения в поколение.
Лесные чародеи в зеленых одеждах с дубовыми посохами редко попадались на глаза людям: они не нуждались в их обществе, будучи сами частью огромного целого, которым являлся этот мир. Они были таинственны и загадочны, а обычных людей таинственное и загадочное всегда пугает. И хотя монхиганы давно уже исчезли с лица земли, их вспоминали не иначе как шепотом, делая охранительные знаки и боязливо оглядываясь. Не то чтобы они были жестокими, но такими могущественными, что у них были собственные взгляды абсолютно на все. И трудно было предвидеть, что могло прогневить монхиганов: убийство невинного; пожар в лесу, специально разожженный для того, чтобы выгнать из чащи зверей; или уничтожение вековых деревьев. Оттого их избегали и боялись, а самим чародеям такое положение было только на руку.
Все это рассказывала Арианне ее няня, когда принцесса была еще маленькой девочкой. Но она хорошо запомнила, как ее пугали, что в наказание за непослушание вызовут из леса монхигана, и он заберет ее с собой. Оттого Арианна и по сей день представляла лесных чародеев мохнатыми существами, похожими на медведей.
– Думаю, что теперь мало кто в мире представляет себе, кем были монхиганы, – внезапно сказал Аластер. – Их называли еще Саргонскими магами – давно, до того, как они решили уйти.
Принцесса вздрогнула от неожиданности и вся обратилась в слух. Они шли вглубь парка по широкой тенистой аллее, и Аластер задумчиво глядел перед собой, словно видел нечто, недоступное остальным.
– Их было совсем мало – чародеев, которые смогли добиться высшей власти и высшего могущества. Они повелевали всеми стихиями и природными явлениями; могли вызвать дождь и укротить ураган, остановить или усилить извержения вулканов, заставить землю встать на дыбы или провалиться в бездну. Они могли осушать моря, реки и озера и возводить горные массивы. А могли превратить скальный хребет в пыльную, пустую равнину. Тайны же человеческих сердец были им и подавно подвластны. Все живое могло покориться монхиганам, если бы они того захотели. Они даже дружили с драконами…
– Драконы и вправду существовали? – жадно спросила Арианна.
– Да, тогда существовали. Драконы тоже были по-своему магами и тоже были весьма и весьма могущественны.
И вот однажды драконы и монхиганы собрались на совет. Их беспокоило, что мир очень изменился: людей стало больше, у них появились новые цели и стремления, а также начали стремительно развиваться наука и воинское искусство. Теперь не было в мире таких пустынных и безлюдных мест, как прежде. И Саргонским чародеям стало тесно в своих лесах после прихода на их землю воинственных и кровожадных лотэров. Им, монхиганам, было негде скрываться – рано или поздно они сталкивались с кем-то, кто искал их услуг.
У драконов была та же проблема: люди не принимали их – боялись и ненавидели. Отыскивали в самых укромных уголках, стараясь уничтожить, чтобы очистить от них свой мир. Почему-то люди упорно игнорировали тот факт, что драконы гораздо сильнее и, вынужденные защищаться, начнут убивать. Поверьте, принцесса, что бы там ни писали и ни говорили впоследствии, существо, обладающее таким могуществом и такими знаниями, как эти древние ящеры, физически не способно получать удовольствие, лишая жизни любое живое существо. Впрочем, об этом не знал никто, а вот о том, что драконы смертельно опасны и их нужно уничтожать, – вот об этом знали все. Чародеев тоже недолюбливали, хоть и постоянно пытались склонить их в ту или другую сторону. Как вы сами понимаете, воевали люди постоянно.
И вот мудрые монхиганы решили, что мир стал слишком опасным местом, чтобы доверять ему такие знания и такую власть. После длительных споров решили, что эту грозную силу нужно уничтожить, ибо ее время еще не пришло либо уже минуло. Каждый Саргонский чародей должен был расстаться со своей магической сущностью и стать обычным человеком. А иного выхода у них уже не было. Драконы согласились на подобные условия. Они решили покинуть этот мир навсегда, чтобы отыскать другой, более приветливый и гостеприимный.
Во время совета монхиганы разделились на две группы. Одни сочли возможным лишиться могущества и дожить остаток своих дней обычными, скромными людьми. Некоторые не могли себе представить, как они будут влачить такую жалкую жизнь, и решились уйти из нее сразу после обряда отречения. Но это уже было их личным вопросом. Главное, что угроза уничтожения не нависала над молодым Лунггаром.
Как вы уже догадались, принцесса, Браган Агилольфинг был одним из Саргонских чародеев, причем самым талантливым и блестящим. Идея отказаться от власти, чтобы сохранить мир от войн и катастроф невиданной силы, принадлежала ему. К тому времени, о котором я вам рассказываю, у Брагана было уже два взрослых сына. Один из них вошел в историю под именем императора Морона I, но в летописях не упоминают, что он был не единственным, но всего лишь младшим. А вот имя старшего мало кому нынче известно. Его звали Далихаджар. И тот и другой обладали блестящими способностями и глубоким, проницательным умом и обещали стать еще более могучими чародеями, чем их отец.
Когда решение об уходе было принято, и Саргонские чародеи стали приводить его в исполнение, Далихаджар сделал свой выбор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74