А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Почти так, – не мог не признать император.
– Ну, и мне грешно отставать от какого-то рыжего сорванца. Я сегодня тоже расстараюсь. Одно скажу: я уж и забыть успел про эти самые Бангалорские острова и тамошнего мага – нет, снова эта нечисть лезет на свет.
– А ты разве не родился три века спустя? – искренне удивился Ортон.
– Родился, – охотно согласился Аббон. – Но при твоем прапрадеде, Брагане III, была похожая история. Как раз двести пятьдесят лет тому назад, когда я был еще зеленым юнцом – мне и полутора сотен не исполнилось. Правда, звезды тогда были не столь агрессивны и кровожадно настроены, как теперь, но тоже радости хватило – это я тебе серьезно говорю.
– И что вы сделали?
– Послали экспедицию на острова. Маленькую такую, даже неудобно как-то было. Но когда воины высадились на Алоре, то все уже было тихо и скромно. Все сидели, как мыши под метлой. Словом, никого мы там не нашли, и инцидент был исчерпан, как говорится в дипломатических депешах. Но осталась-таки одна неувязочка. До сего дня я ей мало уделял внимания, вообще не уделял, если быть предельно откровенным, но теперь – дело другое.
– Расскажи мне, – попросил император.
– Знаешь, – протянул Аббон неохотно, – что толку вываливать на тебя кучу сомнений и разрозненных фактов? Вот соображу сам, обдумаю все как следует, посоветуюсь с этим рыжим бродягой, а там и тебе все по полочкам разложим. Император ты или нет? Если да, то мы должны за тебя думать.
– А мне что делать?
– Ты и сам знаешь, – Аббон обнял Ортона за плечи. – Ну, ступай, ступай к ней. Поговори, причем серьезно и обстоятельно. Не упусти ничего из виду, а то знаю я, что у нее на уме. Дело молодое, это и астрологу ясно…
Арианна никак не могла отойти ко сну. Все перебирала свои украшения под тем предлогом, что нужно навести порядок в вещах, перекладывала их из шкатулки в шкатулку. Ее лучшая подруга, или, вернее, самая близкая приятельница – ибо подруг принцесса не жаловала, – по имени Эфра бросала на Арианну косые взгляды, пока наконец не решилась.
– Ваше высочество, излейте мне душу, мы же с вами не чужие. Если все держать в себе, с ума сойти можно. Поговорите, а я вас выслушаю, и сразу станет легче. О Господи, и за что вам такая судьба?!
Арианна, которая уже собралась было поведать фрейлине о тех странностях в своем поведении, которые заметила сегодня днем, при последних словах напряглась и окаменела.
– Что ты имеешь в виду? – спросила сухо и неприязненно.
Будь Эфра чуточку умнее, она бы уловила излишнюю твердость голоса, да и на опасный блеск в глазах принцессы тоже обратила бы внимание. Но фрейлина была хитра и ловка, умом же никогда не блистала. А ведь известно, что первое никогда не заменит второго.
– Ну как же, – сразу вступила она в разговор, желая узнать побольше от своей госпожи, – вы так старались для этого неотесанного мужлана, а он при всех вас так унизил: слова доброго не сказал, пока шут ему не напомнил. А шута следовало примерно наказать: вот при дворе вашего батюшки никогда шуты себе подобного не позволяли. И королю лишнее уважение, и вам почет. А здесь какой-то павлин в лохмотьях может вас привселюдно оскорбить.
– И чем же меня унизил шут? – едва сдерживаясь, спросила Арианна.
– Да как же он посмел говорить, что вы собой хороши и украшением двора являетесь? Да какое ему до этого дело?
– Значит, Эфра, ты считаешь, что он не должен был этого говорить.
Фрейлина отчаянно закивала головой, подтверждая: именно это она и имела в виду.
– Выходит, ты считаешь, что шут не прав, – я вовсе не хороша собой, и меня унизили тем, что оценили те качества, которых нет?! Немедленно покинь меня…
– Да нет же, Ваше высочество! Вы неправильно меня поняли!
– Я приучена все правильно понимать с первого раза, – холодно произнесла принцесса. – Да будет тебе известно, если ты забылась на время, что я дочь великого монарха и невеста, а в скором времени жена монарха еще более великого. И я редко ошибаюсь, уж во всяком случае не тебе судить меня. Вон!
Фрейлина вышла, заливаясь слезами, а Арианна задумалась. У нее было тяжело на душе, и она уже собралась выйти из своих покоев, чтобы поговорить с кем-нибудь из гвардейцев и попросить отвести ее к Аластеру или шуту, как гвардейцы сами появились в предпокое, приказав служанкам удалиться. Те тут же покинули апартаменты принцессы. Правда, Эфра и одна из служанок постарше хотели было задержаться в одной из комнат, чтобы послушать, о чем будет разговор, но гвардейцы, казалось, и на затылках имели глаза: выудили их из-за какой-то портьеры и выпроводили прочь.
Принцесса только и успела бросить короткий взгляд на зеркало: она раскраснелась, а глаза сверкали непролитыми слезами, но и это ей шло. Ортон стремительно шагнул в опочивальню, и гвардейцы затворили за ним дверь.
– Добрый вечер, Арианна, – сказал он, целуя невесту в лоб. – Свадьба через несколько дней, ты готова? Или все-таки сбежишь в последнюю ночь, не выдержав намеков и недомолвок?
– И такое искушение возникает, – призналась принцесса с улыбкой. – Сегодня я была страшно разочарована: мне хотелось понравиться тебе, я так наряжалась, а тот, с кем я завтракала, вовсе на тебя не похож… – И, заметив изумление, отразившееся на лице императора, поспешила пояснить: – Внешне похож полностью. Но… как бы тебе это сказать, я не чувствовала, что ты рядом. Со мной прежде ничего подобного не было, поэтому мне самой многое непонятно. Просто я очень наряжалась, а когда появился император, ну, ты то есть, вместо удовольствия, что ты видишь меня нарядной и красивой, я ощутила разочарование и тоску. Это был не ты, правда?
– Ты меня пугаешь, Арианна, – сказал Ортон. – Тебе не нужно знать, я это или не я. Это только увеличит и без того огромную тяжесть возложенной на тебя ответственности. Просто не обращай на меня внимания днем.
– Не могу, – искренне сказала принцесса, в простодушии своем не догадываясь, что это равносильно объяснению в любви.
Император заметил это, но постарался не подать вида.
– Чтобы тебя утешить, дорогая моя, должен признаться, что я все равно буду видеть тебя, хотя бы со стороны. Как сегодня.
– Ты видел? – изумилась принцесса.
– Да. И мне очень понравилось твое платье. Ты была очаровательна и грациозна, что же касается прически, то с уверенностью могу утверждать, если хочешь, даже побьюсь об заклад, что ее делала твоя фрейлина. Та, которая только что отсюда вышла, такая веснушчатая, неуклюжая…
– Да, – изумленно протянула Арианна. – А как ты догадался?
– Ничего трудного в этом нет. Когда посидишь на троне год-другой и пообщаешься со множеством придворных, станешь разбираться в людях еще лучше, чем я. А что касается твоих фрейлин, никогда не позволяй им в угоду моде делать тебе такие грубые прически. Ты так свежа и хороша, что тебе не стоит прибегать к подобным средствам.
– Она мне не идет?
– Я бы выразился иначе. Есть множество причесок, которые пошли бы тебе больше. Надеюсь, я не расстроил тебя. своим советом? Поверь, это было бы весьма печально.
– Нет, – замотала она головой. – Просто я готовилась к роли императрицы и матери наследника, а чувствую себя маленькой, запутавшейся девочкой. И мне очень страшно, когда ты уходишь, и очень плохо. А еще прическа не удалась…
– Мне жаль, Арианна, но я еще сильнее испорчу тебе настроение. У меня дурные новости.
– Свадьба отменяется?! – воскликнула принцесса с таким жаром, что даже самый непроницательный человек увидел бы ее смятение и его причину.
– Нет, хотя это могло бы стать разумным решением. И все же… Аббон говорит, что это не спасет, я ему верю. Дело в том, что гороскоп, который он составил для тебя, не так уж и радует нас. А этот хитрец никогда не ошибался. Арианна, я бы хотел попросить тебя быть осторожнее – насколько это возможно…
Император сделал паузу, раздумывая про себя, что можно рассказать девушке, а что стоит оставить при себе.
– При дворе какое-то время крутились шпионы Бангалора. Не то чтобы это было слишком серьезно, но и полностью пренебрегать такими вещами не стоит, небрежность всегда дорого обходится. Какое-то время воздержись от легкомысленных решений, взвешивай каждое слово и каждый поступок. Я понимаю, что такая жизнь кажется похуже иного заключения, особенно такой юной и прекрасной женщине, как ты, но это наша судьба. Нет… это хуже, чем судьба.
– Что это? – спросила принцесса.
– Бремя императора. От нас зависит слишком много жизней, чтобы мы могли свободно распоряжаться своей. И я почти ничего не могу объяснить тебе, по крайней мере сейчас.
– Я верю тебе, – сказала принцесса, беря его за руку. – Но когда-нибудь ты мне все объяснишь, правда? Обещаешь?
– Конечно, – сказал Ортон, целуя ее в губы. Правда, поцелуй вышел недолгим, хотя и очень нежным. У принцессы голова пошла кругом, но она постаралась справиться с охватившим ее волнением и сказала:
– Я бы хотела поговорить с тобой об одной мелочи, прежде она не показалась бы мне заслуживающей внимания, но теперь все стало иначе.
– Да, конечно. Я слушаю тебя, – проговорил Ортон. И Арианна, стараясь излагать события внятно и не перевирать слова, передала ему свою беседу с Эфрой.
– Неприятная особа, – сделал вывод Ортон. – Но что именно тебя встревожило? Возможно, она по-женски завидует твоей красоте – разве так не случается?
– Наверное, – пожала плечами принцесса. – Однако я не так уж проста и мила в обращении. Знаешь, я выросла подле отца, а он, в отличие от мамы, человек жестокий и даже грубый. Настоящий Майнинген. И потому я не склонна спускать своим придворным такие высказывания безнаказанно. Эфра это знает, знает и то, что теперь мое влияние в любом случае еще более упрочится – ведь я стану императрицей – отчего же она не постеснялась так со мной говорить? И не побоялась… Неладно что-то, Ортон. Я это чувствую.
– Хорошо, – сказал молодой человек. – Не переживай. Твоей Эфрой мы тоже займемся. Я скажу о ней Сиварду Ру – а от него ничего не укроется. Вскоре я тебя с ним познакомлю.
– Ты его любишь? – спросила Арианна, заранее зная ответ.
– Конечно! Он похож на рыжего плутоватого кота, у которого в драке выбили глаз. Но он не унывает, делает свое дело, как никто другой. Он умница и бесконечно добрый и открытый человек – для нас, разумеется.
– Тогда я уже люблю его, – сказала принцесса.
Ортон не остался с ней и в эту ночь, но, уходя, несколько раз нежно поцеловал. Арианна была совершенно счастлива – как скоро забылись все ее страхи, сомнения и беспокойства.
Вернувшись, Эфра бросилась к своей госпоже:
– Ах, Арианна! Теперь же ты не станешь отрицать, что он – настоящий тиран! А эти его великаны просто вгоняют меня в ужас. Тебе нужно позаботиться о себе, иначе никто о тебе заботиться не станет, вспомни свою мать.
Арианна вспомнила. Но не мать, а сурового и жесткого отца и его науку. Она была слишком хорошей ученицей, чтобы так быстро позабыть все его наставления. И дала себе слово хорошенько присмотреться к Эфре.
– Ты права, – спокойно произнесла она, изо всех сил стараясь выглядеть грустной и подавленной.
Бремя императора – так, кажется, назвал это состояние Ортон.
Тяжкое бремя. Но она была готова нести его.
Оставив позади небольшую деревню, маленький кортеж выбрался на большую дорогу, идущую сначала по ровному полю, а затем углубляющуюся в лес. Именно его темная полоса, в туманной дымке видневшаяся на горизонте, и обозначала границу Гравелота.
Накануне вечером экипаж Террил пересек мост через бурный Хорг и остановился на ночлег в селении, стоящем на левом, пологом берегу реки. Жители селения, носившего немного странное название – Драконий хвост, – проявили при виде беременной дамы и ее спутников чудеса гостеприимства. Дело в том, что здешний люд хорошо знал владетелей Гравелотских поместий;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74