А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- Он не Печорин. У Печорин был пятка. Пятка тоже указывает путь. Куда хочет пятка туда и путь. У него нет свой пути.
- Мне плевать.
- Плевать не тебе. Плевать твоя пятка.
- Но... какая пятка?! - уже забыл об увиденном Вадим, - Слушай, девочка, или... Черт, мальчик... Или как, бишь, тебя там - сущность Пинжо...
- Хорошо говоришь, хорошо. - Закивало Пинджо.
- Слушай, сущность, но ведь Печорин был эстет! Не было у Почорина пя-ятки!
- Да. - Кивало Пинджо. - Ничего, кроме пятки. Эстет.
- Все хватит. - Вадим почувствовал запредел. Еще чуть-чуть и он рухнет и заснет.
Но "не тем холодным сном могилы..." - пробубнилось в его голове. И все-таки он вынырнул:
- Вот, - протянул десять сто долларовых бумажек Пинджо.
- В паспарту или свернуть в рулон?
- В рулон.
- Палтай заедет за вами в три утра.
- Какой ещё Палтай? В какие три?.. - очнулся Борис.
- Дом Ви-Тори? Хочешь - не хочешь смотреть дом? Как музей дом. У неё часто там люди живут. Там мало турист. Там любят эксклюзивные люди бывать. У неё здесь есть квартира. Но в квартира она лишь спать. Ты говорил, что хочешь дом. Дом откроется. Только в три утра будет ехать хорошо. Не жарко. Не так долго. Он тебя будишь? Не хочешь?
- Хочешь - не хочешь... Будешь - не будешь. Да пусть разбудит раз и навсегда! Дай ещё пива. - Цедил слова в сторону Вадим
- Пиво по-тайски: "биир".
- Что? Не понял? - затряс головой Борис.
- Биир. - Повторило Пинджо поучительным тоном.
- Биир... - Рассеянно повторил Вадим.
- Так и у нас пиво по-русски: "биир". Потому как, врешь ты все! Это по-английски. Хорошо? - кивнул Борис
- Хорошо.
- Хорошо. - покорно кивнул Вадим.
- Бе-е-жать отсюда надо, Ва-адя! - закричал Борис и, схватив за руку Вадима, потянул к выходу, через сад, к воротам, - Бе-е-жать. Еще немного и она нас в конец ас-симилирует!
ГЛАВА 21.
"Главное, настроится на нужную волну и тогда все, что может придти тебе через неё - придет" - говорил Виктории философ Палтай, любивший в сезон дождей посидеть с ней рядом под раскидистой пальмой на безлюдном берегу, вглядываясь на шелковистую гору на горизонте.
"Почему я никак не могу настроиться на то, что я занимаюсь живописью" - удивлялась себе Виктория, машинально штудируя ставший настольной книгой еженедельный справочник "Товары и цены", а также газеты "Из рук в руки". Да-а... все не против стать миллионерами, но мало тех, кто готовы полностью подчинить свою жизнь лишь одной идее - сделать миллион. Да что миллион... Спокойно. Ты делаешь это ради..." - Виктория приказала себе забыть вспыхнувшие в памяти лица, взмах кисти и шелковисто голубую гору в туманной дымке, там, на другом острове, почти что на горизонте. Вперилась в шрифт.
Повторять опыт с предыдущим товаром более не имело смысла. Но чем заняться снова - было непонятно.
- Может, открыть туристическое агентство, а может, по продаже недвижимости?.. - Предлагала Виктория.
- Конкуренция большая. Да и хлопотно как-то. - Отвечал Якоб.
- У меня есть адреса всех галерей мира...
- Не справлюсь я. Опыта нету. - Не давая ей договорить, сразу понимая, к чему она клонит, обрывал её Якоб: - Ищи что-нибудь попроще.
Это "попроще" появилось почти сразу. В принципе, в этом не было ничего странного - местность, в которой поселилась Виктория давно, после развода, но перед самым своим отъездом, оказалось, была населена весьма своеобразным народом. И вообще была ни на какую часть Москвы непохожей, и в тоже время, наоборот, здесь было Московское, - такое же разнообразие стилей, как и характеров его обитателей. Близкий виадук вносил в местное самосознание публики чувство причастности к былым цивилизациям, заброшенные вишневые сады на север от холма напоминали о родовых корнях; между садами и виадуком был холм - цвет местной философской мысли эндемиков созерцал с него роскошные заливные луга Яузы, поросшие самостийным кустарником и деревьями, дальнее мелькание современного мира в виде машин проспекта Мира и, не впадая в столичную суетность, делал свои умозаключения. Одному лишь богу известно, какие сентенции порождались рассуждениями местных Сократов, однако, ничему не дано было зафиксироваться на бумаге, поскольку за их спиной плотной ловушкой стоял гастроном под названием семиэтажка с недавно выкрашенными в наглый желтый цвет витринными стеклами. Но как бы не пили местные созерцатели - мыслить не переставали никогда!
Идеи в народ вносились ежедневно, народ был слишком близок, чтобы отстраниться от своей мыслящей элиты. Стоило только её представителям войти во дворы, что за гастрономом, как тут же, можно было найти собеседника, и сообщить ему об идеях и итогах философски проведенного дня. Как в деревне, каждый мимоходный был способен слушать. А если вдруг слушателя не находилось, можно было завернуть в подвал к Якобу.
Поэтому не было ничего удивительного, что человек, который должен был подсказать путь проще простого, тут же нашелся. В офис Якоба и Виктории заскочил подвижный и непоседливый часто мелькающий во дворе местный герой Мишка, тот самый парень лет двадцати восьми - тридцати, что присутствовал при обмывании открытия гадального бизнеса. Мишка жаловался: купил Ситроен задешево, и всего-то надо было, чтобы этот Ситроен был на ходу, - поменять какую-то шестеренку в моторе. Дал нашим умельцам заказ - выточили. Примерили. Надо было ещё чуть-чуть отшлифовать, но Мишка на радостях, что выточили, в общем-то, точно дал им аванс. Они пошли в свою мастерскую через Лосино-Островский лес, а по дороге так напились, что эту самую важную шестеренку потеряли.
Теперь пил Мишка.
Не дать выпить ему в офисе на пару с Якобом по такому случаю, Виктория не могла. Они пили в соседней комнате, а Виктория продолжала штудировать рекламно-справочную прессу. Но вскоре Мишке стало скучно, и пришел в комнату к Виктории.
- Слушай, - желая показать, что пришел не от скуки, а по делу, начал Мишка: - А у меня есть сосед по даче - директор местного подмосковного молокозавода. Я, когда на старый новый год туда ездил, пил с ним. А он жаловался, что продукция его мало в Москву поставляется. Они план занизили. Сколько-то у них идет на обеспечение своих, местных, сколько-то на договорах, а сколько-то из незапланированного можно, и без предварительно подписанной договоренности, забирать. Звонить лишь за день-два, если у них лишняя продукция образовалась, сверх того, что они должны поставлять по обязательствам года - все отдадут. Так вот - похоже, что у них там намечается переизбыток, и никто на этот переизбыток не реагирует
- Интересно получается - во всем мире, для того чтобы делать дела надо играть в гольф, поло, крокет, в крайнем случае, - в теннис, а у нас просто пить с соседями по даче! - отпарировала Виктория.
- Дела? Яшка говорит, что хлопотно. А я вам почему предложил работать хронически не могу. После того как мой бизнес лопнул - депрессия уже черти сколько длиться. Если б вы мне хоть три процента с этого дела хотя бы пол года платили...
- С какого ещё дела?
- За то, что я вам сделку устрою. - Сказал и убежал в туалет.
Тут в комнату к Виктории вошел Якоб:
- Ты не обращай на него внимания - Мишка у нас парень известный: то вагоны с тушенкой по всей стране гоняет туда-сюда, то редкоземельные металлы составами за границу продает, потом решил своей поддельной водкой весь мир споить. Масштабы никак не меньше. А в результате - на пиво не хватает.
- Но Ситроен-то купил.
- После суда за водку гол как сокол остался. Но потом продал бабкин дом в деревне и за тысячу никому ненужный металлолом отхватил. Чтобы уходящей жене доказать, что все-таки мужчина. Идиот. Эта консервная банка и ста долларов не стоит. Вон, под окном, его машина третий месяц ржавеет.
- Зато серебряная. - Заступилась Виктория.
- Эстет. - Усмехнулся Якоб.
- Но трогательный уж больно.
- Так я чего говорю, я могу переговоры вам организовать. - Вошел в комнату Михаил.
- Якоб, а ты когда меховое ателье регистрировал - что было в уставе? Спросила Виктория
- Я регистрировал не ателье конкретно, а общество с ограниченной ответственностью.
- В уставе оговорена возможность торговли продуктами питания?
- Оговорена. Там все оговорено. Вплоть до выпуска газет. Что с того? Усмехнулся Якоб.
- Миша, а что конкретно выпускает этот молочный завод? - Не обращая на усмешки Якоба, спросила Виктория.
- Творог фасованный, кефир, молоко, сметану.
- И все фасованное?
- Фасованное. Вот те крест.
- Да кому это нужно? Вы чего, ребят, сума сошли? В магазинах йогуртов завались! - Испуганно оглядывался то на Викторию, то на Мишку Якоб
- А простого, дешевого творога нет. - Не согласился с ним Мишка.
- И мой любимый кефир редко бывает. А по вечерам так обязательно нет. - Поддержала Михаила Виктория.
- Так это у нас в городке по старинке живут. - Не сдавался Якоб.
- Значит, ещё где-то также живут. - Гнула свою линию Виктория.
- Да ты представляешь, что для того чтобы заняться торговлей молочных продуктов, надо сделать?!
- Представляю. - Спокойно кивнула Виктория, - Для этого надо сначала узнать их исходные цены.
- Цены дешевые, сразу говорю, - вставил Мишка.
- А потом обзвонить магазины со своим предложением, потом подписать договор, иметь при себе справку санэпидемстанции...
- Справки все они вместе с продукцией дают. Приезжай, закупай машину и торгуй хоть на улице. - Снова вмешался Мишка.
Приезжай и торгуй... Нет, на улице они, конечно, торговать не будут. После первого дня обзвона пять магазинов вызвались принять продукцию и, так как товар ходовой, расплатиться сразу наличными. Была предусмотрена такая форма оплаты на хлеб и молочные продукты, расходящиеся в течение дня.
Были подписаны все договоры. Приняты заказы. И даже найден Мишкой водитель с грузовиком - свой парень - согласившийся принять товар в шесть утра и развести его по московским магазинам. Но... все оказалось не так-то уж и просто.
В тот самый первый день их реальной работы к вечеру начали звонить недовольные директора магазинов. Смысл их недовольства заключался в следующем: "Мы и так у вас мало взяли, так ещё в ящиках оказался некомплект - не хватает по три - пять пачек сметаны. А платили за полные ящики".
Виктория пообещала через день возместить недостающие пачки, - то есть за счет фирмы увеличить заказ. Но второй раз также прокалываться не хотелось. Где искать причину недосдачи? - Задумалась Виктория, - если на заводе, то это же явно не представители администрации экономят, таким образом, этого не может быть. Тогда получается, что рабочие. Но если это они, то значит, так поступают не первый раз и на них уже должны были пойти жалобы заказчиков. Тогда почему администрация их до сих пор держит?
Виктория представила себе, насколько могла, молочный завод, и её ход мыслей показался ей не состоятельным. Для того чтобы взять себе сметану или творог, рабочим вовсе не требовалось брать их из уже укомплектованных ящиков. Подозревать то, что водитель взял себе столько всего - тоже не хотелось. Водитель все-таки был из деревни, где была дача Мишки, так сказать: "свой парень".
- Свой парень, говоришь, не может навредить? - усмехнулся Якоб, и повел свое расследование.
Через день Виктория услышала о его результатах. И все было ужасающе просто:
Когда водитель Витюша похвастался своим односельчанам, что нашел работу, - все за него очень обрадовались. Сколотилась компания человек из пяти для того, чтобы отметить это дело.
Пить начали с утра так, чтобы Витюша мог закончить это занятие к обеду и наследующий день, а с утра, не опохмеляясь, отправиться на свой маршрут. Все так радовались его удаче - все-таки работать с москвичами, на настоящей фирме, да ещё постоянно - что очень следили, чтобы Витюша не перепил. Но, поскольку всем остальным пить было можно - перебрали. А дальше по примитивной схеме: поспал два часа - очнулся, а раз очнулся - выпил, часа два покуролесил, снова заснул, очнулся - выпил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63