А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Ты погубил Маргарет, ты исковеркал и мою жизнь, — продолжала Коко, — и все из-за этой твоей бредовой идеи насчет великой династии. — Совершенно неожиданно Коко рассмеялась звонким, раскатистым смехом. — И вот тебе награда — Делорио! Тут уж ты точно добился желаемого: мальчишка почти твоя абсолютная копия и отличается от оригинала разве что овладевающими им время от времени садистскими припадками. Свои ты научился контролировать. И еще одно. Делорио никогда не поверит, что ты неповинен в смерти его матери. Никогда.
К удивлению Чарльза, Доминик ничего не сказал. Он по-прежнему сидел, впившись взглядом в Коко, но не произнося ни слова. Чарльз поднялся.
— Мне надо позвонить в больницу, справиться, как там моя жена.
Доминик поглядел на него так, будто удивился, что Чарльз еще здесь, и улыбнулся.
— Я припоминаю, Маргарет всегда была чрезвычайно шустра в постели, вне постели, на травке, в моей машине, у стенки — да где угодно. Помнится мне, как у нас это было в первый раз. Дело было летом, и я лишил ее невинности на полянке, в море цветов. Полянку я, естественно, присмотрел заранее. Выглядело в высшей степени романтично, как раз то, что надо для такой невинной и чувствительной девочки. В свои двадцать лет Маргарет как любовница была не менее опытна, чем женщина в возрасте Коко. Не столь талантлива, как Коко, но все же чертовски хороша.
Чарльзу не были свойственны необузданные порывы, поэтому ярость, нахлынувшая на него при этих словах Джованни, клокотала в груди; он трясся от возмущения и был готов броситься на Доминика и превратить его физиономию в кровавое месиво.
— Из всех моих женщин, — задумчиво и мечтательно, но одновременно с издевкой продолжал Доминик, — Маргарет была самой изобретательной. Сейчас тоже?
Чарльз смотрел на Доминика широко раскрытыми глазами, отчаянно пытаясь сдержать себя. Он опасался, что стоит ему самому раскрыть рот, как он немедленно бросится на Джованни, как это недавно сделал Маркус. Или окажется распростертым на полу, как Рафаэлла. Никогда в жизни Чарльзу не было так трудно сдерживать себя, но он поборол гнев и спокойным ровным голосом повторил:
— Мне необходимо справиться, как там моя жена.
Он видел, что в глазах Доминика мелькнуло раздражение. Господин Джованни не привык к такому безразличию, к тому, чтобы люди, к которым он адресовал свои язвительные замечания, пропускали их мимо ушей. Чарльз просто стоял и ждал, лицо его было бесстрастным. На этот раз спокойствие далось ему чуть легче.
Доминик махнул рукой в сторону телефона и с раздражением бросил:
— Звоните. Черт с вами.
Чарльз набрал номер, подождал минуты две, пока на том конце сняли трубку. Ему сказали, что ничего не изменилось — Маргарет по-прежнему в коме, реакции отсутствуют, однако результаты последнего сканирования свидетельствуют о некотором прогрессе. Чарльз сказал дежурной сестре, что на какое-то время задержится — нет, нет, он не знает, на сколько именно, — и повесил трубку.
— Спасибо, — поблагодарил он Джованни и сел на прежнее место. Ему хотелось в туалет, но не настолько сильно, чтобы снова рисковать, прося Джованни об одолжении. Чарльз, разумеется, заметил, что молчаливый охранник у двери держал его на мушке во время всего телефонного разговора.
— Это может показаться вам чрезвычайно странным, мистер Ратледж, — заговорил Доминик, — но мне действительно искренне жаль, что я должен убить вас. Я понимаю, почему вы хотели — хотите — моей смерти. Просто некоторые мужчины испытывают к возлюбленным невероятно глубокие чувства. Лично я этого не понимаю. Но это факт. Однако вы проиграли. Ведь вы — любитель, поэтому обречены на поражение. Хотя надо признать, что женщина, которую вы наняли в первый раз, — Тюльп, действительно была хороша, очень хороша. Это Коко помогла вам найти ее? Как верно заметила Коко, именно Маркус спас мне тогда жизнь. Конечно, он сделал это отнюдь не из любви ко мне. Как я понимаю, преданность тут тем более ни при чем — Маркус спас меня только потому, что не мог арестовать за незаконную торговлю оружием, не захватив с поличным. Я был ему нужен не мертвым, а за решеткой.
— Значит, ты выяснил наконец, кто такой Маркус? — спросила Коко.
— Это было не слишком трудно. Всего лишь один телефонный звонок. Ведь я знал его настоящее имя. Он работает на Таможенную службу США. И ты тоже, Коко?
— Нет, увы… К сожалению. Я даже не знала его настоящего имени.
— А теперь, моя дорогая, я хочу пойти и лечь с тобой в постель в последний раз. Идем же, Коко, идем наверх, и немедленно. От этих воспоминаний о Маргарет и ее талантах я так распалился, что не могу ждать ни минуты. Мистер Ратледж может остаться здесь и поразмышлять о близкой смерти.
Коко, к немалому удивлению Чарльза, поднялась без малейшего колебания. «Может быть, она задумала прикончить Доминика в постели, — подумал он. — Неужели Джованни станет заниматься любовью в присутствии охранников, чтобы обезопасить себя от собственной любовницы?»
Доминик взял Коко за руку и повел к выходу, но в дверях повернулся к Чарльзу:
— Да, кстати, мистер Ратледж, когда вас не станет, я обещаю вам, что буду регулярно справляться о состоянии Маргарет. И если вдруг она придет в сознание, если, даст Бог, поправится — кто знает? — быть может, я вернусь к ней, чтобы поглядеть, достигла ли она зрелости, проверить, сумели вы или нет поддерживать ее в надлежащей форме. — Он замолчал и нахмурился. — Вы знаете, в молодости я не был таким обходительным с дамами, как сейчас. Я не лгал им, не нашептывал им то, что они хотят услышать, кроме тех случаев, разумеется, когда мне вдруг хотелось увидеть женщину снова. Это была игра, охота, погоня. Наметил, высмотрел пташку — непременно девственницу — и хлоп, клетка захлопывается! Маргарет далась мне слишком легко. Но если уж разрыв, то навсегда — такова была в те годы моя философия. Может быть, я и в самом деле был слишком крут с Маргарет во время нашей последней встречи. Она была так молода, и я действительно не могу вспомнить, собирался ли я продолжать эту связь, роди она от меня сына. Как знать? Все же я считаю, что сделал Маргарет одолжение. Окажись на моем месте другой, ему пришлось бы с ней повозиться. А я обучил ее как следует.
Чарльз ничего не сказал. Он понимал, что проявление гнева с его стороны лишь дало бы Джованни то, чего он хочет. Поэтому он намеренно игнорировал Доминика, наблюдая его досаду и разочарование. В конце концов Джованни повернулся и вышел, вцепившись в локоть Коко.
Неужели сейчас он затащит ее в постель, а потом убьет? Чарльз покачал головой. Ход мыслей Джованни был недоступен его пониманию. А то, что он говорил о Маргарет!.. Чарльз отлично запомнил начало ее дневника: «Он был великолепным лжецом! Просто отменным!» Но это лишь вначале — под конец он поступил с ней как последний негодяй. А с каким презрением он относится к женщинам! Господи, к половине рода человеческого! Чарльз никак не мог этого понять.
Но тут он вспомнил о Клаудии, подумал о том, как использовал ее и других женщин до нее — использовал в свое удовольствие, и никогда, ни разу не задумался, имеет ли он на это право, ведь в конце концов он им так щедро платил.
Теперь было слишком поздно. У него уже не будет возможности излечить свою душу, попытаться склеить то, что он сам разрушил, очистить свою совесть. Он так и погибнет на этом злосчастном острове и никогда больше не увидит Маргарет. Чарльз подумал о Рафаэлле. Она никому не причинила зла, но ей тоже суждено было умереть.
И все же хоть одно доброе дело он совершил. И Коко тоже. Только одно, но этим, увы, придется ограничиться.
Чарльз закрыл лицо руками и зарыдал.
* * *
Рафаэлла пыталась ухватить великана за горло. Она действовала молниеносно — страх придавал ей силы — и, казалось, вот-вот могла добраться до цели, но в последнее мгновение человек нырнул влево и, резко выбросив руку, ударил ее по ноге. Рафаэлла почувствовала острую боль и отчаянно дернулась, пытаясь устоять на ногах. Удар был настолько силен, что девушка с воплем боли отлетела к кровати, но сразу сумела собраться, приняла боксерскую стойку и с оглушительным криком опять бросилась на врага.
К ее великому удивлению, тот вдруг рухнул на пол, откатился в сторону и, встав на колени на безопасном расстоянии, взмолился:
— Черт возьми, пощадите меня! Я пришел сюда, чтобы спасти вас. Я не враг! Я, можно сказать, герой-избавитель.
Рафаэлла слышала каждое слово совершенно отчетливо, но уже не могла остановить свою руку. Только дьявольская реакция спасла мужчину от удара по почкам. Он ухватил девушку за лодыжку, резко дернул и, притянув к себе, обнял.
На этот раз его слова звучали не столь героически. Он прошипел ей в ухо:
— Прекратите! Верьте мне — я здесь, чтобы спасти вас. И я не один.
Рафаэлла тяжело дышала. Боль, страх, слабость. Как она ненавидела свою слабость. Едва слышно она выдохнула:
— Кто вы?
— Ох, слава тебе Господи — к вам вернулся дар речи. Я Джон Сэвэдж, а вы, как я понимаю, Рафаэлла Холланд? Та самая, на которой Маркус решил… — Он запнулся. — Вы в порядке? Вы вся дрожите. Я вам ничего не повредил?
— Нет, все нормально. Просто пару дней назад у меня был выкидыш, и я еще немного слаба. Отпустите меня, я не стану больше… Я вам верю.
Прежде чем отпустить, Сэвэдж поднял Рафаэллу на ноги. Выглядела она ужасно: темные круги под глазами, волосы всклокочены, на щеке ссадина, одежда измята. А как бледна!
— Сядьте-ка, — велел он Рафаэлле.
Выкидыш! Джон не мог поверить, что Маркус — Маркус! — способен на такую беспечность — допустить, чтобы от него забеременели. Вот это храбрость и самообладание — не раздумывая, бросилась врукопашную на вооруженного мужчину.
Рафаэлла опустилась на кровать, сделала несколько глубоких вдохов и сказала:
— Маркус в сарае, там, где гаражи. Они называют это место кладовкой, но на самом деле это местная тюрьма. А все-таки что вы тут делаете? Как вы сюда забрались? Ведь вы партнер Маркуса, да? Его двоюродный брат?
— Да, мэм. Рад с вами познакомиться. — Сэвэдж протянул руку, и Рафаэлла пожала ее. — Теперь о главном. Пожалуйста, расскажите все, что мне необходимо знать, чтобы нам благополучно выбраться отсюда.
— Знаете, Джон, я не раз размышляла, как выбраться из всей этой дьявольской истории, но, к сожалению, так ничего и не придумала. Вы упомянули, что пришли не один…
— Маркус описывал вас иначе, — задумчиво произнес Сэвэдж. — Он еще говорил, что вы… нет, не обращайте внимания. Действительно, я не один — мои ребята наготове и ждут приказа, чтобы ворваться сюда и навести тут порядок.
— Присядьте, сэр. Я расскажу вам, что тут происходит. Потом вместе решим, что нам делать.
* * *
Маркус сидел в темной и сырой кладовке, провонявшей навозом и потом, и напряженно думал. Уж он-то прекрасно знал, что убежать отсюда невозможно. Одна дверь, запертая на два надежных замка, а снаружи — часовой с автоматом, готовый стрелять без предупреждения. Окон нет, стены толстые. Имелись тут и наручники, прикрепленные цепями к стене, но Меркел как будто забыл о них.
Что же делать?
Доминик, по-видимому, уже все о нем знает, знает все обо всех. Теперь Маркусу стало ясно, что именно Коко все это время действовала против Доминика на его собственной территории. Странно, что до сих пор это ни разу не приходило ему в голову. И все-таки не совсем понятно, почему это она, казалось, ни с того ни с сего набросилась на Джованни с такой яростью, высказав ему все разом… Что же касается Чарльза Ратледжа, до Маркуса по-прежнему не доходило, как это столь высокообразованный, благородный и законопослушный джентльмен мог замышлять убийство. Но ведь и повод был весьма серьезен. Более чем серьезен — во всем этом была какая-то неизбежность, предопределенность.
Похоже, что теперь ему оставалось лишь одно — предстать перед палачами Доминика и, по возможности, с достоинством встретить смерть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66