А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Первый раз в жизни ей удалось узнать или почти узнать человека за такое короткое время.
— Ты в самом деле был настолько беспомощным? Когда это было?
— Меня ранили некоторое время тому назад. Я был прикован к постели и слишком ослабел, чтобы сопротивляться. Коко пыталась защитить меня, но не могла же она сидеть со мной круглые сутки.
— А Делорио?
— Он был в Майами. Я почувствовал себя в безопасности только после того, как он вернулся.
Маркус уставился на Рафаэллу. Только что он, черт возьми, раскрыл ей всю душу, а ведь она даже не нажимала на него, а просто ласково смотрела, как будто своим рассказом Маркус мог разрешить все свои проблемы. Но это было ошибкой. Подобные рассказы могли привести к гибели обоих.
— Послушайте, госпожа Холланд. Я не хочу, чтобы вы оставались на этом проклятом острове. И даже на любом из островов Карибского моря. Вы представляете опасность для самой себя и для меня, черт побери. — Маркус смотрел на Рафаэллу так, словно хотел ее отшлепать. Затем в растерянности покачал головой и пальцами взъерошил волосы. — Это черт знает что такое! — И подобно Пауле он резко повернулся и зашагал прочь. Только Маркус выбрал противоположное направление: он двинулся вдоль бассейна, направляясь к дальнему глубокому краю, окутанному вечерними сумерками.
Рафаэлла наблюдала за ним, не двигаясь с места. Маркус казался ей загадочной личностью, и Рафаэлле очень хотелось бы встретиться с ним в иное время, в ином месте, но только не здесь, не рядом с Домиником Джованни. Она была вынуждена признаться себе в этом, хотя и неохотно. Маркус сводил ее с ума. Даже сейчас Рафаэлла глядела Маркусу вслед, не желая выпускать его из виду. Она увидела, как тот неожиданно вздрогнул и остановился. Затем принялся рассматривать что-то в воде. Он сел на корточки и перегнулся через бортик бассейна: тело Маркуса напряглось, он внимательно разглядывал что-то под водой. Потом вытащил из кармана какой-то предмет, бросил его на землю рядом с собой и, изогнувшись, ринулся в воду.
Сердце Рафаэллы дрогнуло. «О Боже, что случилось? Что Маркус там увидел? Тело? Или?..» Ей стало страшно.
Рафаэлла подбежала к противоположному краю бассейна, взглянула на потемневшую в сумерках воду и, увидев в глубине Маркуса, без долгих размышлений сбросила туфли и спрыгнула в воду. Она задержала дыхание и нырнула: великолепное шелковое с цветами платье поднялось и теперь вздымалось вокруг ее груди.
Руки Маркуса обвили Рафаэллу за талию, и он вытащил ее на поверхность, не разжимая объятий.
Рафаэлла отплевывалась от воды, пытаясь отвести от лица мокрые волосы.
— Что ты делаешь? Что произошло? Что ты увидел в воде?
Маркус хитро улыбнулся и прижал Рафаэллу к бортику бассейна, дав ей возможность сохранять равновесие, стоя на узком выступе. Почти стемнело, глубокие сумерки окутывали их, воздух казался мягким, как вата. Колибри порхали вокруг зарослей бугенвиллеи, садясь время от времени на ветку, чтобы клюнуть цветок, затем взмахивали крыльями и перелетали на другой. Стрекотали ночные насекомые. Маркус и Рафаэлла были одни.
Она попыталась высвободиться из объятий Маркуса, но тот крепко держал ее.
— Ты напугал меня до смерти! Что ты увидел на дне?
— В бассейне ничего не было.
— Тогда зачем?..
— Просто я хотел, чтобы ты примчалась сюда, что ты и сделала.
Маркус обернул ее мокрые волосы вокруг руки, притянул Рафаэллу к себе и поцеловал. Она почувствовала, что его твердая, напряженная плоть уткнулась ей в живот. Рафаэлле сразу нечем стало дышать, ее охватил трепет, голова слегка закружилась, и, когда Маркус отстранился, чтобы приподнять ее плавающее на воде платье, она могла смотреть только на его губы, желая, чтобы он целовал ее снова и снова. Рука Маркуса скользнула по ее бедру и добралась до трусиков. Он дернул за них, спустив до колен. Его пальцы нашли ее и замерли; Маркус вздохнул и снова поцеловал Рафаэллу.
— Прекрасно, госпожа Холланд, — прошептал он, и ей показалось, что она теряет рассудок.
Рафаэлла сама поцеловала Маркуса, решив, что подумает об этом чуть позже. У него был самый сексуальный рот в мире, а его язык…
Пальцы Маркуса стали двигаться, и Рафаэлла двигалась вместе с ними. Средний палец проник в нее, заставив Рафаэллу дернуться всем телом. Она громко вздохнула.
— Расслабься, — шепнул Маркус, укусив Рафаэллу за мочку уха.
Его палец проникал все глубже; затем Маркус остановился передохнуть, явно удовлетворенный достигнутым результатом. Рафаэлла посмотрела на Маркуса: его глаза потемнели от удовольствия и желания.
Она снова спросила его о том, что и раньше, так как не в силах была думать о другом:
— Ты разыграл все это только для того, чтобы я прыгнула в воду?
— Но это сработало. — Средний палец снова задвигался у нее внутри, но теперь к нему присоединился и большой, лаская и поглаживая Рафаэллу до тех пор, пока та не вскрикнула от наслаждения. Тут пальцы его снова остановились.
— Ты, такая маленькая, храбрая девочка, сломя голову бросилась прямо в бассейн, не заботясь о том, какие опасности могли поджидать тебя там. Вам это нравится, госпожа Холланд?
И пальцы Маркуса снова занялись своим делом. Рафаэлла застонала.
— Судя по всему, нравится. Вот и хорошо. Да, я предполагал, что ты бросишься мне на помощь или в крайнем случае страшно захочешь узнать, что лежит на дне бассейна. Целый взвод морских пехотинцев не смог бы остановить тебя. Это мне в тебе нравится. Ты ни разу не задумывалась об этом своем качестве, ведь так? Просто настоящий Святой Георгий в юбке. Абсолютно не заботишься о последствиях.
— Конечно. Стоит только увидеть, что я позволяю тебе делать с собой.
— На этот раз все будет иначе, и тебе это известно. В этот раз я твердо намерен пойти до конца. Может, не будем откладывать это надолго? Сегодня утром я обдумал твои слова — твою шутку о последнем рывке — и решил проделать это в бассейне, где воды больше чем достаточно. Признаюсь, я чувствовал бы себя законченным ослом, если бы ты просто подошла к кромке бассейна и стояла бы, глядя на меня. Я, наверное, просто стащил бы тебя в воду. Но на этот раз ты с большой охотой устремилась навстречу судьбе. А теперь посмотрим, все ли идет так, как надо.
Пальцы Маркуса покинули тело Рафаэллы так внезапно, что она вздрогнула. Но даже расстегивая молнию на брюках и высвобождая свою твердую от возбуждения плоть, Маркус не переставал целовать ее.
— Прямо сейчас, — проговорил Маркус с чувством глубокого удовлетворения. — Немедленно.
Он приподнял Рафаэллу, крепко прижал к бортику бассейна и без всякого предупреждения вошел в нее.
Рафаэлла вскрикнула, когда Маркус глубоко проник внутрь нее, но он снова стал целовать девушку, крепко сжимая ее в объятиях и прижимая к бортику бассейна; брызги воды то и дело разлетались вокруг. Потом Маркус очень медленно начал двигаться в ней, одновременно лаская Рафаэллу пальцами, и очень скоро наслаждение с такой силой охватило девушку, что она готова была кричать и извиваться в его руках. Рафаэлла не понимала, как Маркусу удается так действовать на нее, но в этот момент ей было все равно, понимает она это или нет.
Рафаэлла закричала, но Маркус снова поцеловал ее и застонал, не отрывая своих губ от ее рта. Она дернулась всем телом, что-то взорвалось у нее внутри с невероятной силой: с глубоким вздохом Рафаэлла повисла на руках Маркуса, и только тогда он позволил себе испытать высшее наслаждение.
…Маркус крепко сжимал Рафаэллу, прижавшись щекой к ее мокрым волосам; он все еще оставался у нее внутри.
— Не стоит беспокоиться о моей кредитоспособности, госпожа Холланд, — шепнул он на ухо Рафаэлле. — Я улучил момент и вытащил бумажник перед тем, как броситься в воду. Единственное, что погибло, — это мои итальянские ботинки, но, признаюсь, мне их совсем не жаль: игра стоила свеч. А ты случайно не знаешь, куда запропастились твои трусики? Нет? Все еще не можешь говорить?
— Не могу поверить, что позволила тебе это, — выдохнула Рафаэлла в конце концов. Губы ее были прижаты к шее Маркуса, и она целовала его: теперь Рафаэлла больше не пыталась высвободиться из его объятий.
— Но почему? Ты же хотела этого. А я — человек добрый. И не могу видеть, как страдает взрослая тетя.
— Взрослая тетя сейчас убьет тебя. Камнем.
— От таких разговоров меня бросает в дрожь. Ну, хорошо. Тогда, может, перестанешь целовать меня в шею? Станем опять трезвыми и рассудительными. Что ты думаешь о старой доброй Пауле? Кто знает? Может, она наблюдала за нами.
Маркус неохотно покинул Рафаэллу и, взявшись одной рукой за край бассейна, другой принялся застегивать молнию на брюках.
В сумерках он разглядел лицо Рафаэллы и улыбнулся. Она выглядела немного ошарашенной и утомленной. Это понравилось Маркусу. Глаза ее лениво блуждали: эти бледно-голубые глаза, ни капли серого… Маркус нахмурился. Эти глаза были ему хорошо знакомы. Он уже когда-то видел…
— Хочешь поискать трусики? Или дадим Хуану, мальчику, присматривающему за бассейном, возможность найти их завтра утром? Да, давай поступим именно так. Он будет в восторге. Ведь на них нет твоей монограммы, правда? Нет, разумеется, нет. Как я мог забыть? Ведь у меня уже имеются одни твои трусики, те, которые я снял с тебя тем памятным вечером в саду возле моей виллы.
— А я не могла понять, куда они делись. Ты хранишь женское белье в качестве трофеев?
— Гм… Никогда об этом не задумывался. Возможно, это спасло бы кровать от многочисленных зарубок, не правда ли? А те, которые остались с той ночи, очень даже симпатичные — такие голубенькие с сексуальными кремовыми кружевами. Может, я просто повешу их над кроватью и внизу прикреплю маленькую табличку с твоим именем, чтобы никто не перепутал. Что ты думаешь по этому поводу?
Рафаэлла вздрогнула. Не от холода, поскольку и воздух, и вода были теплыми. Она гневно отбросила волосы с лица: ее прекрасному дорогому шелковому платью в цветах пришел конец, но сейчас она о нем не вспоминала. Рафаэлла в полную силу насладилась собой.
— Кажется, мне надо пойти поискать камень, хороший, большой и твердый камень.
Маркус наклонился над Рафаэллой и снова поцеловал ее, затем выскочил из бассейна. В его ботинках хлюпала вода.
— Мои бедные ботиночки. Надеюсь, они погибли на благо любви.
— Страсти, дурачок. Страсти.
— Дать тебе руку? — Маркус протянул Рафаэлле руку, но девушка медлила, не зная, доверять ли ему.
Затем, решив, что промокать дальше уже некуда, приняла предложенную помощь. Очевидно, Маркус пришел к тому же решению — он вытащил Рафаэллу из воды, и она снова оказалась в его объятиях.
Маркус обнял было девушку, но почти сразу отпустил.
— Советую тебе переодеться. Полагаю, Доминик удивится, если ты опоздаешь к ужину.
— Я не привезла с собой никакой другой одежды. Ты же знаешь.
— Поговори с Коко, — посоветовал Маркус, улыбнулся, проведя кончиками пальцев по щеке Рафаэллы, и зашагал прочь, насвистывая на ходу, как будто ему совершенно ни до чего не было дела.
— Наверное, я самая большая дура в мире, — проговорила Рафаэлла и отправилась на поиски Коко.
Все, кого она встречала по дороге к дому, получали объяснение:
— Я такая неловкая: оступилась и упала в бассейн! Коко, слава Богу, ничего не сказала, только взглянула на Рафаэллу, многозначительно улыбнувшись. Взятые у нее юбка и блузка сидели совсем неплохо; Коко сообщила Рафаэлле, что купила их полтора года назад, когда была на размер меньше.
— Не может быть, ты такая стройная и высокая.
— Ты тоже довольно высокая, Рафаэлла, просто не такая высокая, как манекенщица. Так ты не сошлась с Маркусом, а? Возьми мой фен. Хочешь, я дам тебе щипцы для завивки? По улыбке на твоем лице я могу судить, что Маркус оказался на высоте. У тебя в запасе десять минут до того, как мы должны спуститься вниз.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66