А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Уродливый карлик и араб вскочили и, пылая гневом, принялись осыпать бранью подавальщика, каковой пытался их угомонить. Остальные посетители безучастно наблюдали за разыгравшейся сценой. Неожиданно араб выхватил кинжал. Карлик поспешно вцепился ему в руку и потянул за собой к выходу. Подавальщик сгреб со стола чашу карлика и запустил им вслед. Ударившись о камень мостовой, чаша разлетелась юта мелкие черепки. Толпа одобрительно загудела.
— Они тут, похоже, не очень-то любят арабов, — заметил Чао Тай.
Мужчина за соседним столиком повернул к ним голову.
— Это не совсем араб, — произнес он юна чистейшем северном диалекте, — однако вы правы, арабов мы тут не любим. Зачем они приходят в питейные? Вина-то все равно не пьют! Их вера этого не позволяет.
— Ну, тогда эти черные ублюдки лишены одного из самых славных занятий на свете! —фыркнул Чао Тай. — Подсаживайтесь к нам. —И когда незнакомец с улыбкой перебрался за их столик, прихватив стул, Чао полюбопытствовал: — Вы, видно, с севера?
— Нет, родился и вырос здесь, в Кантоне, но много путешествовал, а путешественнику волей неволей надо звать много языков. Я мореплаватель. Кстати, зовут меня Ни. А что привело сюда вас?
— Мы в Кантоне всего лишь проездом, —пояснил Тао Гань, — сопровождаем высокопоставленного чиновника в путешествии по этой
провинции.
Мореход Ни бросил на Чао Тая оценивающий взгляд:
— Я было счел вас воинами.
— В былые времена я немного занимался борьбой и бился на мечах, так, ради забавы, —беззаботно обронил Чао Тай. — А вы, видно, этим тоже интересуетесь?
— Исключительно для собственного удовольствия. Особенно на арабских саблях. Мне пришлось обучиться этому искусству, поскольку я частенько плавал через Персидский залив, а в тамошних водах, к вашему сведению, полным-полно пиратов.
— А я все время ломаю голову, как они ухитряются наносить удары этими кривыми клинками, — заметил Чао Тай.
— О, вам стоило бью поглядеть на это, — откликнулся мореход Ни. И вскоре они с тайвэем углубились в дружескую беседу о разного рода схватках. Тао Гань рассеянно следил за разговором, не забывая приглядывать, чтобы их чаши не пустовали. Но, услышав, что мореход называет приемы боя по-арабски, он не мог сдержать удивления и спросил:
— Так вы владеете их языком?
— Довольно, чтобы объясниться. Нахватался в Персии для удобства дела! — Мореход вновь повернулся к Чао Таю: — Я не прочь похвастать перед вами своим собранием заморских сабель. Может, пропустим по чаше у меня? Живу я недалеко, в восточном квартале.
— Сегодня у вас есть еще неотложное дело, — ответил Чао Тай. — Но нельзя ли навестить вас завтра утром?
Ни метнул взгляд на бородача у прилавка.
— Будь по-вашему, — кивнул он. — А где вы остановились?
— На постоялом дворе «Пять Бессмертных», рядом с мечетью.
Мореход хотел что-то сказать, да, видно, передумал. Отхлебнув из чаши вина, он как бы между прочим полюбопытствовал:
— Ваш друг поселился там же?
Чао Тай отрицательно покачал головой, и Ни пожал плечами:
— Ну ладно, надеюсь, вью сами в силах позаботиться о себе. Приблизительно через час после утренней трапезы я пришлю за вами паланкин.
Тао Гань расплатился за пиво, и они зашагали к своим новым жилищам. Небо расчистилось, и прохладный ветерок с реки овевал разгоряченные лица двух спутников. Теперь набережная являла собой весьма оживленную картину. Торговцы вразнос расставили свои ночные шатры вдоль кромки воды, освещенной вереницей разноцветных масляных ламп. Реку сплошь усыпали огоньки фонарей с лодок, причаленных носом к пристани. Люди готовились к вечернему гулянию.
— Давай наймем паланкин, — предложил Тао Гань. — До дворца наместника довольно далеко.
Но Чао Тай промолчал. Он был занят созерцанием толпы.
— А тебе не кажется, братец, что за нами кто-то следит? — вдруг прошипел он.
Тао Гань поспешно оглянулся.
— Да вроде нет, — протянул он. — Хотя, должен призвать, предчувствия редко тебя обманывают. Ладно, поскольку судья велел вам прибыть с докладом в шесть, в запасе есть еще час, а то и чуть больше. Давай немного пройдемся поодиночке. Так сподручнее выяснять, следят за нами или нет. А заодно я смогу проверить, насколько хорошо помню город.
— Будь по-твоему. Я дойду до своего постоялого двора и переоденусь, а потом поброжу по мусульманскому кварталу. Если буду держаться северо-запада, то рано или поздно вью-берусь на большую улицу, что ведет на север, верно?
— Если будешь вести себя чинно и не угодишь в какую-нибудь переделку, то непременно. И погляди там на водяные башенные часы —это прелюбопытная штука. Точное время указывается благодаря цепочке медных сосудов с водой, расположенных друг над другом, как на лестнице. Вода медленно капает из верхнего сосуда в нижний. Воистину хитроумное изобретение!
— Думаешь, я нуждаюсь в таких безделушках, чтобы определить время? — хмыкнул ЧасТай. — Нет, мне вполне хватает солнца и чувства жажды. А ночью и в пасмурный день довольствуюсь последним. Ладно, встретимся позже, во дворце!
Глава 2
Чао Тай повернул за угол и, миновав мост над рвом, вступил в город через ворота Куэй-дэ.
Протискиваясь сквозь плотную, как всегда по вечерам, толпу, тайвэй то и дело оборачивался, во его вроде бы никто не преследовал. Он оставил за спиной высокие, покрытые красным лаком врата храма Пяти Бессмертных, свернул на первую слева улицу и без приключений добрался до постоялого двора, очевидно названного в честь храма. Обветшалое здание было выстроено в два яруса. Над его крышей более чем на десять чжанов вздымалась макушка минарета мусульманской мечети.
Приветливо пожелав спокойного сна угрюмому хозяину постоялого двора, развалившемуся в бамбуковом кресле у лестницы, Чао Тай поднялся на второй ярус и проследовал к себе в комнату, расположенную в глубине дома. Там было жарко и душно, поскольку ставни единственного оконца весь день оставались закрытыми. Сняв утром эту комнатушку, Чао Тай только заскочил бросить дорожный узел на голую лежанку из широких досок. Час, сердито ворча, толкнул створки ставень. И тотчас минарет открылся передним как на ладони.
«Чужеземцью не умеют толком построить настоящую пагоду, — усмехнулся он, — ни тебе ярусов, ни выгнутой крыши, ничего приятного для глаз! Все прямое, как палка сахарного тростника!»
Чао Тай, мурлыкая песенку, переоделся в чистую рубаху, снова приладил поверх нее кольчугу и завернул шлем, латные рукавицы и высокие сапоги воина в кусок голубой ткани, а потом спустился вниз.
На улице было очень жарко — прохладный ветер с реки не забирался так глубоко в город. Чао Тай посетовал, что из-за кольчуги не может снять куртку, и, окинув беззаботным взглядом прохожих, зашагал по улице.
Город освещали фонари ночных лавок, во людей вокруг было немного. На глаза тайвэю попалось несколько арабов, приметных белыми тюрбанами и быстрым, широким шагом. После того как Час миновал мечеть, улицы приняли чужеземный вид: белые, покрытые штукатуркой дома без окон внизу, и свет, пробиваясь сквозь замысловатые решетки, падал лишь с верхних этажей. То тут, то там арочные переходы соединяли вторые этажи домов с обоих сторон улицы. Чао Тай после выпитого им винта все еще пребывал в приподнятом настроении, а посему запамятовал проверить, не следит ли кто за ним. И вот, свернув на пустынную улочку, он неожиданно наткнулся на бородатого соплеменника, каковой вежливо осведомился:
— Вы, часом, не стражник по имени Цао, или Шао, или что-то в этом роде, а?
Чао Тай застыл на месте. В тусклом свете фонаря он внимательно изучал спокойное лицо с длинной седеющей бородой. Одет незнакомец был в изношенный коричневый халат, добротно сшитую шапочку и заляпанные грязью башмаки, во, несмотря юна изрядно обтрепанный вид, держался величаво и обладал безошибочно узнаваемым столичным выговором.
— Меня зовут Чао, — осторожно ответил Чао Тай.
— Ха, ну конечно же! Начальник тысячи Чао Тай! А ваш господин, достопочтенный судья Ди, тоже здесь, в Кантоне?
— А что, если так? — ощетинился Чао Тай.
— О, я никому не скажу, поверьте! — торопливо заверил его незнакомец. — Но мне крайне необходимо увидеться с господином Ди. Отведите меня к нему.
Чао Тай насупил брови. Бородатый незнакомец не походил на мошенника, а коли пытался морочить голову, тем хуже для него!
— По счастливой случайности я как раз иду к своему начальнику, так что вы можете присоединиться.
Незнакомец торопливо обернулся, всматриваясь в темень за спиной.
— Ступайте вперед, — мягко предложил он, —я последую за вами. Лучше, чтобы нас не видели вместе.
— Как вам угодно, — ответствовал Чао Тай. Теперь ему приходилось ступать осторожнее, так как в каменных плитах под ногами то и дело попадались щели, а свет лишь кое-где падал из немногих окон. Квартал словно вымер, и тишину нарушал только стук тяжелых башмаков незнакомца.
Чао Тай в очередной раз повернул за угол и угодил в кромешную темень. Он запрокинул голову, силясь определить, в какой стороне купол минарета, дабы по нему отыскать нужное направление. Но высокие дома по обеим сторонам улицы слишком близко склонялись друг к другу, и Час ничего не смог разглядеть, кроме узкой полоски усеянного звездами неба. Дождавшись, пока незнакомец подойдет поближе, тайвэй бросил через плечо:
— Тут не видно ни зги. Лучше вернуться обратно и поискать паланкин. Да главной улицы в любом случае топать порядком.
— Справьтесь у людей в доме за углом, — хриплым голосом посоветовал незнакомец.
Чао Тай повнимательнее вглядывался в темноту и действительно уловил впереди чуть заметное мерцание.
— Голос у старого чудака малость осел, а вот глаз зорок, как у сокола, — пробормотал он себе под нос, направляясь к тусклому источнику света. Снова завернув за угол, Чао Тай обнаружил, что мерцание исходит от дешевой масляной лампы, поставленной высоко в нише белой стены, по левую руку от тайвэя. Чуть поодаль он приметил дверь, украшенную медным орнаментом. Над головой был переход через улицу, соединявший два дома на уровне второго этажа. Чао Тай приблизился к двери и настойчиво постучал по бронзовой плашке над смотровым оконцем. Сзади молча остановился его спутник.
— Никто не отвечает, — буркнул Чао Тай — но я подниму на ноги это отродье!
Он заколотил еще яростнее, потом припал ухом к двери — ни звука. Несколько раз пнув в сердцах дверь ногой, Чао принялся лупить по плашке, пока не отбил костяшки пальцев.
— Ну где вы там? — с раздражением окликнул он спутника. — давайте вышибем эту окаянную дверь! В доме наверняка кто-то есть, иначе лампа не горела бы.
Но ответа не последовало.
Чао Тай обернулся. Он был совершенно один.
— Куда подевался этот мерзкий… — в недоумении начал тайвэй и замолк. На каменных плитах под переходом валялась шапочка незнакомца. Чао Тай с проклятиями опустил узелок на камни мостовой и, потянувшись, достал из ниши масляную лампу, потом приблизился, дабы получше разглядеть шапочку, и неожиданно ощутил легкое прикосновение к плечу. Чао обернулся — никого. Но, чуть повернув голову, он увидел грязные башмаки, болтающиеся у самого лица. Чао еще раз выругался и, подняв повыше масляную лампу, глянул вверх. Его спутник был подвешен за шею на тонком шнуре, свисавшем из окна в противоположной стороне перехода. Неестественно повернутая голова клонилась набок, руки безвольно поникли.
Чао Тай бросился к двери под переходом и что было мочи саданул по ней ногой. Створка, улетев внутрь, ударилась о стену. Чао Тай в мгновение ока взлетел по крутым каменным ступенями очутился в узком темном переходе через улицу. Вскинув лампу над головой, он разглядел под окошком скрюченную фигурку в арабском платье. Неизвестный неподвижно застыл, стиснув в правой руке короткое копье с длинным и тонким, как игла, наконечником.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31