А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Вулф засек время, когда Чика вошла в храм Запретных грез; минуты потекли крайне медленно; казалось, стрелки часов вот-вот остановятся.
Первое, что он увидел, придя в сознание, как бы проснувшись после долгого сна, было лицо Чики. Никому другому не обрадовался бы он так, как обрадовался, увидев ее. Как сильно любил он ее! И вот теперь ему пришла в голову мысль: а не на смерть ли он посылает ее?
Время.
В темноте смутно различался желтый светящийся циферблат его часов. Вулф напряг зрение, снова оглядел улицу и заметил другой приближающийся автомобиль. Свет фар скользнул по фигуре Вулфа и быстро пробежался по стенам здания, как в старых кинофильмах, в которых непременно показывают побег из тюрьмы.
Вулф пошел вдоль квартала, стараясь быть незамеченным, и, только отойдя подальше, перешел на ту сторону улицы, где находится храм Запретных грез. Там он быстро повернул за угол и двинулся вдоль стены, как его научила Чика, и еще раз повернул за угол. Голову он опустил вниз, сгорбился, шагал быстро и резко, расставив локти, – так обычно ходят японцы. Хотя Вулф и был крупным мужчиной и его вряд ли приняли бы издали за местного жителя, но и за туриста тоже не сочли бы.
Он миновал участок задней стены, под обломками которой Достопочтенная Мать недавно пыталась разыскать и уничтожить его, и увидел, что выломанная стена заделана свежим бетоном и опутана колючей проволокой, пока он не затвердел. Он ускорил шаг, разумно сочтя за лучшее поскорее миновать это опасное место.
Кругом были незнакомые улочки старого Токио, узенькие и не имевшие названий. Даже старожилы города не знали их и в случае нужды не раз переспрашивали дорогу, чтобы добраться до них. Дойдя до глухого фасада второго здания храма, он еще раз внимательно огляделся. Вдоль стены пролегала узенькая улочка, Вулф пошел по ней.
Разбинтовав левую – пораненную – руку, он сконцентрировал на ране энергию своей "макура на хирума" и моментально излечил рану – теперь виднелись лишь розоватые рубцы и шрамы. Затем он покрутил и посгибал руку – боли не чувствовалось, лишь несколько затекли мышцы. Вулф размял их, и они вновь обрели эластичность и подвижность. Но все же, опасаясь повредить руку, он натянул на нее кожаную перчатку, что, с одной стороны, не мешало действовать рукой, а с другой – надежно предохраняло ее.
Сосредоточившись и внимательно посмотрев по сторонам, Вулф дошел до места, где, как ему сказала Чика, вывалились из стены несколько бетонных блоков. В храме было два здания: в первом размещались бар и кафетерий, а во втором находились покои Достопочтенной Матери. Здания соединялись двумя коридорами, между которыми и был разбит и обустроен прелестный небольшой сад. Вот как раз в нем-то Достопочтенная Мать впервые и проводила разборку с Вулфом. Сад со стороны улицы наполовину огораживала стена из грубого камня, что резко отличало ее от стены самого здания.
Теперь Вулф находился как раз у этого уязвимого места. Он протянул руку, пытаясь нащупать непрочную опору в бетонных блоках, наложенных друг на друга, но ничего не находил.
Тогда, осторожно отойдя назад, он размотал нейлоновую веревку, к одному из концов которой заранее привязал "кошку", изготовленную из легкого сплава титана и стали. После второй – удачной – попытки забросить ее он почувствовал, что она прочно зацепилась за крышу. Подергав несколько раз за веревку и убедившись, что она удерживается достаточно надежно, он полез на крышу.
И тут, наверху, ему невольно вспомнились нью-йоркские крыши, находящиеся теперь за тысячи миль от него. Вспомнились проливной дождь, схватка не на жизнь, а на смерть с неизвестным убийцей Аманды, стремительный полет вниз, сквозь стеклянную решетку.
У него вдруг закружилась голова, и он прикрыл глаза. Что с ним происходит? Хана что-то объясняла, но он даже не помнит всего. Ведь он в конце концов находился внутри биомозга Оракула, и, кто знает, как долго? Юджи говорил тогда, что не более нескольких минут, но ему показалось, что он провел там долгие часы.
Что в самом деле случилось с ним, когда его подсоединили к Оракулу? Вот где тайна. Перешли ли в него новые качества и черты, перелился ли биоразум в его мозг?
Вулф затрясся, не в силах вспоминать дальше. "Сосредоточься на первейшей задаче, не думай о другом, – мысленно приказал он себе. – Иначе тебе никогда не прожить столько, сколько нужно, чтобы найти ответы на эти вопросы".
Высоко над его головой возвышались небоскребы Токио, в которых размещались ведущие японские компании, рекламирующие экономическое чудо, определяющее облик современной Японии. А под ним, в садике, росли деревья, цветы и растения, символизирующие естественную природу в столь стилизованном, изощренном виде, что казались даже неестественными и отрицающими саму мать-природу.
А где-то между ними сидела в это время женщина, которая могла бы стать императрицей всего мира.
* * *
– Как же сильно я соскучилась по тебе, – патетически воскликнула Достопочтенная Мать и, согнув палец, поскребла ногтем по голой груди Яшиды. – Ну как, дома неплохо, а?
– Мне будет недоставать вашингтонских гамбургеров, – с усмешкой заметил Яшида. – Я привык к большим кусищам мяса на них. По-моему, никто не может соорудить такие гамбургеры лучше американских негров.
Они сидели в одной из гостиных на первом этаже здания, двери которого выходят прямо в сад. Из каждой комнаты открывается вид на него под своим особым углом зрения, поэтому и сад освещен по-разному: по краям он кажется подернутым дымкой, а в центре блестит, словно сердцевина покоящегося драгоценного камня. Достопочтенная Мать не переносила света в своем саду – он нарушал внутреннюю экспрессию, столь тщательно подчеркнутую особым подбором и сочетанием камней, хвощей, папоротников, деревьев и гальки – этих природных элементов сада.
– Ну а Конрады, как они там крутятся?
Улыбнувшись, Яшида ответил:
– Как планеты под действием притяжения, ни один не уцелеет при столкновении с нами.
– Великолепно! – Достопочтенная Мать от переполнивших ее чувств даже захлопала в ладоши, словно пятилетняя девочка. Она наклонилась вперед и поцеловала Яшиду в ключицы, затем, обнажив белые зубы, куснула его так, что выступила кровь. Яшида закрыл глаза.
– Тебе больно? – спросила она.
– Я ничего не чувствую, – ответил он и слизнул кровь с ее губ.
В их действиях наблюдался традиционный ритуал, отражающий их взаимные отношения, в которых подчеркивается не только индивидуальность, но и сложная роль и место каждого участника, подобно роли и месту в отношениях между матерью и ребенком, учителем и учеником, епископом и священником, вопросом и ответом.
– А так чувствуешь? – спросила она и еще крепче куснула его.
– Да, – ответил Яшида сквозь зубы, но сам даже не поморщился.
Достопочтенная Мать услышала, как Яшида шумно вдыхает воздух, и, приложив ладонь к его груди, почувствовала, что у него от волнения выступила испарина.
– Если я укушу таким образом кого-либо другого, он упадет от боли на колени.
– И даже Нишицу? – удивился Яшида, раздувая ноздри. Только по этому признаку можно было заметить, что ее укус довольно болезнен и мучителен.
– Да, и он тоже, – подтвердила Достопочтенная Мать, внимательно следя за тем, ровно ли дышит Яшида, терпя боль. – Он никогда не отличался терпеливостью.
Своими длинными пальцами она ухватила его руки и стала нежно поглаживать гладкие мускулы, " затем сказала:
– Нишицу должен вот-вот подойти, я вызвала его десять минут назад.
– Может, кто-то из клубных мальчиков задержал его внимание, – произнес Яшида.
Достопочтенная Мать лишь смущенно хихикнула в ответ, словно невинная девушка.
– Тебе хотелось бы провести с Нишицу часок-другой наедине, не так ли?
– Мне хочется попробовать его глаза.
Достопочтенная Мать на этот раз рассмеялась вполне искренне:
– Ты что, думаешь, если съешь их, это прибавит тебе силы?
– А разве не этому вы меня учили?
– Многого не пожалела бы я, чтобы только посмотреть, как ты сработаешься с ним. Может, я и позволю вам поработать вместе, – заметила Достопочтенная Мать, на минутку прикрыв глаза.
Яшида внимательно посмотрел на нее и сказал:
– Нишицу ведь координирует деятельность "Тошин Куро Косай" по всему меру. Вам не следовало бы доводить дело до этого.
– Конечно, ошибочно полагаться целиком и полностью на одного исполнителя, – пояснила Достопочтенная Мать. – Такое доверие отдаляет от насущных практических дел, а исполнителю внушает ложное чувство всесилия и могущества. Вероятно, у меня с Нишицу сложились как раз такие отношения.
– Да, но хоть вы и Достопочтенная Мать, но все же не перестали от этого быть женщиной. Нишицу нужен вам, чтобы проводить в жизнь намеченную линию "Тошин Куро Косай".
Яшида, почувствовав, как у него закружилась голова от сильной боли, наполнившей, казалось, все его тело, не удержался и застонал.
Достопочтенная Мать сильно укусила его в шею – словно осколок стекла вонзился в него, и он невольно содрогнулся, но все же не вскрикнул.
– Пожалуйста, примите мои извинения, – произнес он, когда вновь обрел дар речи. – Я всего лишь хотел сказать про возможные последствия, если мы лишимся Нишицу.
– Глупо задавать мне вопросы, – ответила Достопочтенная Мать и взглянула на Яшиду, как кошка, лакомящаяся сметаной. – Я уже глубоко запустила свои когти в мозг Нишицу. Изо дня в день я вбираю в себя его "макура на хирума". Он годится лишь на то, чтобы подкармливать меня. Когда придет время, все остальное будет моей заботой.
Яшида уже собрался было сказать, что ей понадобится другое номинальное лицо для прикрытия, если ока хочет по-прежнему руководить действиями членов общества Черного клинка, ведущих свою работу в рамках этого гигантского конгломерата по всему свету, как она вдруг схватила его за руку и, посмотрев на потолок, сказала:
– По крыше ходит зверь.
Яшида тоже взглянул на потолок и ответил:
– Я ничего не чувствую.
– Я тоже не чувствую. Но все же там кто-то есть. Мне говорит об этом последняя картинка будущего, которую я смогла разглядеть. Приведи этого зверя ко мне в комнату пяти призраков, – приказала Достопочтенная Мать ровным спокойным голосом.
* * *
Поднявшись с коленей, Вулф смотал нейлоновую веревку и быстро пересек покрытую гудроном крышу. На ней там и сям были установлены различные антенны в виде огромных тарелок для спутниковой телевизионной и закодированной цифровой связи, похожие на диковинные деформированные растения. Между ними он заметил решетчатые сооружения, в которых сразу признал сложные устройства для фильтрации воздуха.
Он уже почти дошел до дальнего конца крыши, за которым находился сад, как вдруг смутно уловил проблеск чужой "макура на хирума". В ней почудилось что-то знакомое, но что конкретно – сразу определить он не смог. Тогда Вулф лег животом на край крыши, осторожно свесился и стал пристально вглядываться вниз.
Он увидел лишь темные очертания камней и деревьев, папоротников и холмиков, покрытых мхом. По миниатюрному садику тихо полз какой-то свет, словно сироп, льющийся через край сосуда. Он ощутил движение знакомой ауры и попытался определить, откуда она исходит.
Прочно закрепив титановую "кошку" на крыше, Вулф осторожно спустился по нейлоновой веревке на мягкую землю сада. Там, упершись спиной в огромный валун, он стал пристально разглядывать силуэты людей, двигающихся за окнами и дверями комнат, выходящих в сад. Прикрыв глаза, он сконцентрировался и усилил энергию "макура на хирума", пока не определил точно, откуда исходит знакомая чем-то аура.
Мысленно он представил себе расположение комнат во втором здании, как ему обрисовала Чика, и заметил, что аура перемещается вполне целенаправленно. Хотя тот, кто обладал ею, и не чувствовал присутствия Вулфа, он все равно мог догадаться о его намерениях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105