А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

– Я знаю, что говорю.
Но тут Чика схватила его за руку и потащила по южной стороне улицы по направлению к ближайшему переулку, чтобы укрыться под густыми кронами растущих там деревьев.
Вулф оглянулся и увидел, что их желтый фургон отъехал от тротуара и помчался прочь от серой каменной стены и ворот Центрального парка. Стрекот вертолета слышался совсем рядом, люди задирали вверх головы, а машины поспешно освобождали дорогу фургону с надрывающейся сигнальной сиреной.
Тень вертолета пересекла асфальтовое покрытие дороги, и Вулф увидел, как желтый фургон резко остановился, а Бобби выскочил и что есть мочи пустился бежать. Между фургоном и другими машинами образовался приличный разрыв. Пешеходы остались далеко позади. Голос из громкоговорителя (может, это орал сам Бризард) перекрывал мощный гул вертолета, накренившегося теперь набок и словно ищущего, где бы приземлиться.
И в этот самый момент – за секунду-другую до того, как вертолет коснулся земли, – Вулф вновь увидел Бобби, и ему стало легче. Коннор с трудом пробивался между остановившимися машинами. Он почти добежал до деревьев, в тени которых прятались Вулф и Чика, и тут из парка вынырнул вишнево-красный мотоцикл "Электра-Глайд-Харлей" и помчался по направлению к нему. Вулф успел рассмотреть, что за рулем сидел Сума.
– Бобби! – только и успел предостерегающе крикнуть Вулф.
Чика резко толкнула его обратно под защиту нависших крон деревьев, а Бобби Коннор в этот момент завертелся на месте, судорожно вздрогнул и вспыхнул ярким голубым пламенем.
* * *
Хэм Конрад пришел на теннисный корт и готовился сыграть с адвокатом Харрисом Паттерсоном. В этот момент он увидел, как какая-то вроде бы знакомая женщина направляется к нему; Он лишь тяжело вздохнул.
– О-о! Привет, миссис Симмонс, – произнес он, изображая на лице лучшую из своих улыбок. Только сейчас он понял, что это и есть та самая особа, которая так хищно уставилась на него с Марион, когда они сидели в ресторане на Коламбиа-роуд.
– Не лучше ли вам называть меня просто Одри, Хэм? – сказала миссис Симмонс. – Смею надеяться, что вы помните меня.
Она вырядилась в самый что ни на есть модный теннисный костюм от Эллесси, который, по прикидке Хэма, влетел сенатору Симмонсу в немалую сумму – никак не меньше трехсот долларов.
Держа ракетку на плече, она провела своими наманикюренными красным лаком ноготками по его волосатым рукам. Теннисный костюм выгодно подчеркивал ее плоский живот, стройную фигуру с длинными ногами. Хэм даже умудрился рассмотреть набухшие соски под тонкой хлопчатобумажной тенниской и сразу понял, что она не носит бюстгальтер. Сомнений не было: она явилась сюда отнюдь не для того, чтобы играть в теннис.
Одри одарила его лучезарной улыбкой и тут же ринулась в наступление:
– Я рада, что вам понравилось то, что вы видите.
– Э-э-э-э, миссис Симмонс... нет, извините, Одри. Я не хочу выглядеть грубым и обидеть вас, но меня ждет партнер, с которым мы договорились...
– Да-да, я знаю, этот симпатичный тугодум Харрис Паттерсон.
– Вы его знаете?
– Знаю кого? – с обезоруживающей улыбкой спросила Одри. – Ах, этого! Да я же имела его.
"Бог ты мой, – подумал Хэм, – на ком же женился Леланд Симмонс?"
Одри запустила накрашенные ноготки под рубашку Хэму.
– Хэм! Если бы ты знал, как я мечтаю побыть с тобой!
– Одри, да я же...
– Я просто мечтаю сделать тебе минетик, почувствовать, как напрягается и твердеет твое естество, как...
– Да не кричи ты так громко! – Перепуганный Хэм схватил ее за руку и повел подальше от ограды теннисного корта, где их могли случайно подслушать. Но он никак не ожидал, что она пустит в ход и вторую руку, ласково поглаживая у него между ног. Глаза ее оживились:
– Ты любишь меня?
– Одри, прекрати! – сердито сказал он, отбрасывая ее руку. – Ведь твой муж направил тебя ко мне для того, чтобы вызволить вашего сына из беды. Я ему помог, и на том все кончилось.
– Нет, не кончилось, – запротестовала Одри. – И ты, и я, оба мы знаем, что, когда придет время, ты призовешь моего супруга и он будет обязан вернуть тебе должок, как это принято делать здесь. Так почему же ты думаешь, что мне на это должно быть наплевать? – Она пристально посмотрела ему в глаза и что-то заметила в них. – А-а, теперь я понимаю. Ты думаешь, что мой муж сможет тебе помочь, а я нет. – Она улыбнулась. – Вот тут-то ты ошибаешься. – Она приложила указательный палец к его губам и многозначительно постучала по ним. – Ну а теперь, позволь мне посмотреть, как ты играешь в теннис с этим великим пронырой и занудой Харрисом Паттерсоном. – Увидев вытянутое лицо Хэма, она усмехнулась и вновь приняла серьезный вид, прежде чем задать неожиданный вопрос. – Любопытно, имеет ли все это хоть какое-нибудь отношение к той бабенке, с которой я видела тебя накануне. Марион Старр Сент-Джеймс – так, кажется, ее зовут?
– Так ты еще знаешь и Марион?
Одри удивленно подняла брови:
– Марион? Разве ее так зовут? Я знаю ее не лично, а лишь со слов Харриса. Но я с ней никогда не встречалась, – и она снова улыбнулась своей многообещающей улыбкой. – Харрис так любит говорить обо всем... но после. Он объясняет, что это помогает ему снять напряжение. Болван да и только! Но иногда бывает почище, чем болван, должна в этом признаться. Вам интересно?
– Одри, миленькая, меня не интересует твоя затея, как похитрее возвратить должок.
Она скорчила недовольную гримаску:
– Неужели я тебе не нравлюсь, ну хоть чуточку? – И опять ее пальчик коснулся его губ. – Не ври, Хэм! Твое тело не позволит тебе лгать.
– Да нет же, я говорю, что ты просто прекрасна, – искренне сказал он.
В ответ она широко улыбнулась:
– Но ведь когда я стала болтать насчет минета и насчет того, что спала с Харрисом, тебе же это понравилось?
– Ну что ж, не я придумал мерки поведения женщины.
Она вся задрожала от гнева и отвесила ему увесистую оплеуху.
– Какое ты имеешь право судить обо мне по тому, как я веду себя с мужчинами. А если бы я была одного с тобою пола, ты тоже судил бы обо мне по тем же меркам? Уверена, что нет! Ты бы лишь ухмыльнулся, подмигнул и стал бы рассказывать скабрезные анекдоты про пенисы и про все такое прочее.
Тут она бросила на него свирепый взгляд и продолжала дальше:
– Ты же сам спал с этой Марион Старр Сент-Джеймс. Имел, кого хотел, а почему бы мне не иметь, кого я хочу?
– Но ведь ты замужем.
– Ой, уморил! Ну стань взрослее, пожалуйста, – ухмыльнулась она, лукаво взглянув на Хэма. – Думаю, что тебе лучше прочитать подобную лекцию твоей жене.
– Но ты же не знаешь мою жену!
– А ты не знаешь Леланда Симмонса.
Хэм ничего не ответил, а оглянувшись назад, помахал Харрису Паттерсону и крикнул:
– Приду через минутку!
Обратившись опять к Одри, он спросил:
– Ну так чего ты от меня хочешь?
– Теперь ничего не хочу, – ответила она. – Вижу, что ошиблась адресом. А насчет Харриса я сказала правду. Только вот когда легла к нему в постель и увидела, какой он занудный, тут же смылась от него. Честно говоря, Хэм, я нахожу тебя довольно интересным, более того, даже человечным. Способ, которым ты помог моему сыну, просто великолепен. Мне бы хотелось тоже подходить к нему таким же образом, но не могу: слишком тяжелый груз давит на нас обоих. Не скрою, твое телосложение и привлекло меня, но я разглядела в тебе и некий огонек. Однако теперь я не уверена, что он горит по-прежнему.
– Одри, да я...
– Все в порядке, Хэм, – улыбнулась она. – Я никогда не собиралась вымогать у тебя что-либо. Просто-напросто разыграла сцену. Мне все это было забавно, а тебе, вижу, не понравилось. Поэтому давай забудем о моей шутке. – Она уже было отошла от него на несколько шагов, но, словно опомнившись, вернулась. – Да, кстати, насчет Харриса и той женщины, Сент-Джеймс. Он заканчивает составлять документ, по которому она исключается из довольно странного договора.
– Что ты имеешь в виду под словом "странный"?
Одри широко открыла глаза:
– Я имею в виду: "очень странный".
– А с кем контракт-то? Кто партнер?
Одри сняла с плеча ракетку и слегка ткнула ею Хэма в живот.
– Вот это-то и есть самое пикантное в договоре. – Она мягко улыбнулась. – Партнер не кто иной, как твой папаша.
* * *
– Я слышу их, – шепнул Вулф. – Они очень близко.
Чика быстро зажала ему рот ладонью.
Где-то поблизости скрипнула половица, чей-то голос, лишь немного приглушенный тонкой перегородкой, произнес:
– Получше проверь всю эту проклятую одежду. От этого негодяя всего можно ожидать.
Вулф с Чикой лежали лицом вниз в крохотной потайной комнатке без окон, которую Вулф в свое время раскопал при осмотре апартаментов Лоуренса Моравиа. Лишь ничтожная стенка отделяла их от полицейских из нью-йоркского управления полиции, которые с ног сбились, разыскивая их по всем комнатам.
Как раз в тот момент, когда Бобби Контор загорелся, Чика втащила Вулфа в служебный вход здания, рядом с которым они скрывались под кронами деревьев. Оказалось, что это был тот самый дом, в котором жил Моравиа, и Чика преднамеренно попросила Бобби ехать на улицу Сентрал-Парк-Саут.
Не говоря ни слова, она повела Вулфа мимо мусорных ящиков, потом налево и вниз, и они очутились перед узкой бетонной лестницей. В воздухе ощущалась сырость, слышно было, как где-то рядом из прохудившегося крана капает вода.
По лестнице они поднялись на бетонный помост, весь покрытый масляными пятнами, а в дальнем конце его они увидели дверь большого грузового лифта. Двадцативаттовая лампочка, ввинченная в дешевенький белый керамический колпачок, еле светила, но все же, подойдя к двери, они смогли различить, что рядом не было никакой кнопки вызова – виднелась лишь сигнальная пожарная чека, что соответствовало предписаниям городских властей.
Чика вынула из кармана какой-то странный ключ и, вставив его в замочную скважину, повернула вправо. Дверь открылась, и они вошли в кабину лифта. Внутри тоже не оказалось никакой кнопки, была видна лишь пожарная сигнальная чека. Чика вновь вытащила тот же самый ключ, вставила его в щель и повернула влево, лифт пополз вверх.
– Так вот каким образом ты попадала в квартиру Моравиа!
Чика согласно кивнула головой:
– Только он да я знали этот путь. Поскольку Лоуренс был проектировщиком, то для него не составляло труда предусмотреть и такую штуку.
"И действительно, почему бы не предусмотреть, – подумал Вулф. – Когда ведешь тайную жизнь, нужно предусматривать все пути и способы самозащиты".
Лифт остановился, дверь автоматически открылась, они вышли и очутились в кромешной тьме. Но рассматривать ничего не пришлось: в тусклом свете лампочки из лифта Вулф смог разглядеть лишь бесцветные стены и почувствовать, что начисто потерял ориентировку.
– Осторожнее здесь, – предупредила Чика и скользнула куда-то вниз.
Вулф последовал за ней. Они пошли направо. Вдруг он понял, что коридор кончился. Он знал, что Чика где-то рядом, слышал скрежет металла о металл и звук открывающейся крышки люка. Вулфа овеяло свежим воздухом, пахнущим почему-то сеном, что уж совсем было непонятно в этой обстановке.
Тут Чика куда-то исчезла. Затем зажегся свет, освещая вверху квадратный люк, в который она полезла первой, а потом помогла влезть и ему. Они очутились в знакомой уже Вулфу потайной комнате Моравиа. В ней по-прежнему стояли трюмо и жаровня-ибачи, лежали замшевые перчатки, висели на стене ковер и несколько эротических фотографий. Чика отодвинула подальше тростниковую циновку толщиной чуть более двух дюймов, лежавшую рядом с люком, через который они проникли в Марион– – комнату, закрыла его крышку и, задвинув щеколду, вновь подтащила циновку на место, замаскировав тем самым люк.
– Камивара мертв, – сказала Чика. – Ты применил свою способность "макура на хирума", чтобы убить его. Как теперь чувствуешь себя?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105