А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Собственно, это было первое, что он купил и что подало ему идею поселиться в столь чудесном месте, не похожем ни на какое другое, по крайней мере из-за трех замерзших фонарей. В изумлении глядя из окна лавки на дом, он понял, что может вновь вдохнуть жизнь в чудесное строение, воссоздать его, каким оно было когда-то, и сотворить из него святилище темных желаний, которые оно всколыхнуло в нем.
С мебелью проблем не было. Простой сосновый стол с царапинами на столешнице, правда, немного другими, чем ему запомнилось. Четыре сосновых стула с выпирающими спинками, почерневшие сверху от прикосновений ладоней, которые бог знает сколько раз выдвигали и задвигали их обратно. На небольшом карточном столике с вытертым зеленым сукном были разложены поблескивавшие на свету инструменты, необходимые для воплощения в жизнь его призвания. Хирургические скальпели, большой нож мясника, маленькая ручная пила и оселок для правки, чтобы всегда держать их наточенными, как бритва. Под столом несколько полистироловых мясных подносов разных размеров.
Убийство могло происходить не только в доме, где угодно. Это не имело значения и никак не влияло на установленный раз и навсегда ритуал. Удушение с помощью лигатуры, так называлась эта нитка в медицине, насколько ему было известно. Лигатурой надежнее, чем руками, ведь пальцы могут скользить по вспотевшей коже испуганной жертвы. При таком методе повреждения тела минимальные, тогда как нож или пуля оставляли следы, несовместимые с совершенством, о котором он мечтал.
Потом наступала очередь очищения. Раздевшись догола и раздев жертву, он помещал ее в теплую воду и отворял вены, чтобы вышло побольше крови и уродливые багровые синяки не испортили ее внешний вид. Потом он спускал воду и вновь наполнял ванну. Надо было тщательно вымыть тело непахнущим мылом, не забыть о ногтях, убрать следы внезапной смерти, то есть совершить очищение от скверны.
И тут начиналось главное. Нельзя было терять ни минуты. Трупное окоченение наступало через пятъ-шесть часов, постепенно усложняя его работу и мешая аккуратному ее исполнению. Лежащее на столе и белое, как мраморное, тело было его приношением странным богам, которые завладели им и, как он понял, давно требовали умиротворения.
Сначала голова. Острым, как бритва, скальпелем он подрезал сухожилия на шее так, что оставался след не толще карандашной линии, затем брал в руки нож мясника, чтобы отделить голову от тела на уровне первого позвонка. Голову он откладывал пока что в сторону и делал на трупе надрез, как настоящий патологоанатом. Потом принимался снимать кожу, осторожно подвигая тело и стягивая ее, как чулок, от шеи до пяток. После этого труп напоминал иллюстрацию из учебника анатомии. Снятую кожу он бросал в корзину, стоявшую у его ног.
Потом он погружал руки в еще теплую брюшную полость, нежно приподнимал кишки и внутренние органы, прежде чем освободить их и положить рядом с туловищем, после чего разбивал диафрагму, осторожно вытаскивал сердце и легкие и клал их симметрично с другой стороны.
Следующим этапом были запястья. Он аккуратно отделял их, что не составляло для него труда, ведь когда-то он работал у мясника и там овладел основами искусства, которое довел до совершенства, как ему казалось. Никто и нигде не расчленял человеческое тело с таким мастерством и таким почтением.
Потом наступала очередь ступней. За ними следовали локти и колени, а за ними - предплечья и бедра. Теперь он работал быстро и уверенно, расчленяя торс точными движениями эксперта, не знающего трудностей в своей области. Время пролетело незаметно, и вот уже от тела остались лишь куски мяса, если не считать головы, взиравшей на происходящее мертвыми глазами.
Возбуждение достигло предела. Сердце у «прозектора» колотилось как бешеное, во рту пересохло. С негромким стоном он взялся окровавленными пальцами за пенис и осторожно вложил его в открытый рот своего временного божка, мертвой головы, потом, придерживая ее за волосы, стал двигаться медленно, быстрее, еще быстрее, пока не забился в исступленных содроганиях.
Приходя в себя, он стоял, опершись кулаками о стол, подавшись вперед и тяжело дыша, как марафонец на финише. Священнодействие закончилось. Осталось лишь избавиться от останков.
Для большинства убийц это представляло бы неразрешимую проблему. Если бы Деннису Нилсену удалось найти более удачный способ избавления от своих жертв, наверное, он еще много лет мог бы уменьшать число бездомных в Лондоне.
Однако для человека, занимающегося оптовой торговлей мясом и владеющего десятками морозильников, как раз это было проще простого. Даже если бы кто-нибудь сунул нос в его личный отсек, запертый на висячий замок, то не увидел бы ничего, кроме не вызывающих подозрений пакетов с мясом. К счастью, человеческая плоть по виду ничем не отличается от любой другой.
Глава 26
Сумерки в Хэмпстед-Хит всегда привлекали Фиону своей таинственностью, особенно в это время года. После жаркого лета не хотелось даже смотреть на увядающие листья, пожухлую траву, иссушенную землю. Зато, как только на небе появлялась пурпурная дымка заката, цвета обретали глубину, словно выставляя напоказ богатство Хэмпстед-Хит, подчеркивающее убожество раскинувшегося внизу города.
В отличие от Пустоши, городские улицы становились похожими друг на друга в сгущающихся сумерках. Заходящее солнце походя освещало отдельные окошки в высотках, и они загорались огнем на сером фоне, словно искры озарения в уставшем мозгу. Конечно, это не походило ни на освещенные солнцем безлюдные первозданные горы в Дербишире, ни на всполохи собственного воображения, однако напоминало, что такое есть и доступно, если появится желание. В любом случае здесь тоже можно было отдохнуть. Всю неделю - с тех пор, как Фиона узнала о смерти Джейн Элиас, - она хотя бы раз в день бегала на Пустошь. Вот и теперь она сидела на скамейке на вершине Парламентского холма, довольная тем, что какое-то время может провести, наблюдая за гуляющими людьми.
Некоторых она узнавала в лицо: собачников; бегунов трусцой; гогочущих мальчишек на скейт-бордингах; двух пожилых женщин с ее улицы, быстро прошагавших мимо, но кивнувших ей; продавщицу из книжного магазина, тренировавшуюся в беге. Других видела в первый раз. Здесь были местные жители, которых не составляло труда отличить по тому, как они беседовали между собой и с детьми, как автоматически следовали привычными тропинками. Были здесь и туристы, которые то и дело сверялись с картами и хмурились, не в силах определить нужные объекты в сумеречном городе внизу. Были люди, которые не подпадали ни под одну категорию, они тоже или гуляли, не преследуя никаких целей, или куда-то стремительно мчались.
К какой категории принадлежал убийца Сьюзан Бланчард? Фиона вздрогнула, пытаясь сообразить, почему эта мысль вдруг пришла ей в голову. На Пустоши она бывала регулярно после того, как случилось убийство, правда, интуитивно обходила стороной место преступления. Почему же эта мысль именно теперь пришла ей в голову?
Фиона посмотрела в одну, в другую сторону, не сомневаясь, что на глаза ей попались кто-то или что-то, напомнившие о преступлении. Невозможно, чтобы это была молодая пара с ребенком, которого прижимал к груди мужчина. Или немолодой мужчина с черным Лабрадором. Или стайка над чем-то хихикающих девчонок на роликах. Ничего не понимая, Фиона огляделась.
Примерно в пятидесяти ярдах от нее и ярдах в двадцати от тропинки была впадина, в которой на корточках сидел мужчина, на первый взгляд очень напоминавший бегуна трусцой. Спортивные брюки и рубашка, кроссовки. Однако дышал он спокойно, в отличие от тех, кто бегом одолевал здешние склоны. И городская панорама его не интересовала. Не отрываясь он смотрел на двух девчонок на роликах, круживших неподалеку; они визгливо смеялись и громко переговаривались друг с дружкой.
Когда девчонки укатили прочь и кусты скрыли от него их фигурки, он поднялся и стал смотреть на тропинку, не идет ли еще кто-нибудь. В течение нескольких минут никто не привлек его внимание. Потом появилась парочка обнявшихся подростков. Голова девушки покоилась на груди юноши. Мужчина тотчас насторожился. Сунув руки в карманы, он вновь опустился на корточки.
Пока парочка не скрылась с глаз, Фиона наблюдала за ней, потом вскочила со скамейки и побежала по направлению к мужчине. Она не сводила с него глаз, вытаскивая из сумки мобильник. Едва поняв, что она делает, мужчина поднялся во весь рост и помчался вниз по склону к тропинке, что вела в заросли кустарника.
Фиона убрала телефон. Она и не собиралась звать полицейских, достаточно и того, что он попался на ее трюк. Что бы она сказала полицейским? Что мужчина наблюдал за девочками? Но ведь он ничего не сделал, ничего такого, за что его можно было бы привлечь к ответственности, ничего такого, от чего он не мог бы в ярости откреститься. Даже его стремительное бегство можно было при желании оправдать, мол, он бежал-бежал, потом остановился отдохнуть, а потом побежал дальше.
Каким бы безобидным ни представлялось поведение мужчины, оно заставило Фиону насторожиться. И дело даже было не в том, что она заподозрила незнакомого мужчину в чем-то большем, чем трусливое подглядывание. Ей пришло в голову, что убийца Сьюзан Бланчард мог заранее осмотреться на месте преступления. Не на велосипеде он тут ездил, а наверняка все исходил пешком, принимая во внимание детали, продумывая пути отступления, выбирая жертву. Не исключено, что он очень умен и умеет скрывать свои желания, но на этот счет у Фионы были большие сомнения.
Ей вдруг стало любопытно, где убийца проводит этот вечер. Она была уверена, что ему не давала покоя потребность убивать. Где же он ходит сейчас? Где проводит разведку? Вернется ли он на Пустошь? Или попытается освоить другое место? Поблизости? Кладбище Хайгейт? Дворец Александры? Или он так хорошо знает город, что двинулся куда-то подальше? Где границы его мысленной карты? Фионе были ясны его психологические пределы, она без труда вычислила их по его поведению. Но вот каковы его географические границы?
У нее в голове теснились вопросы, на которые пока не было ответов, и это мешало Фионе наслаждаться покоем, ради которого она после утомительного рабочего дня приходила в парк. Пора ей идти домой мимо безликих зданий с отваливающейся штукатуркой, мимо замызганных желтых кирпичных стен, от которых веет ужасом в грязно-оранжевом свете фонарей. Пора ей тоже получить удовольствие, заглядывая в освещенные окна, ловя мгновения чужой жизни и, конечно же, наслаждаясь своим превосходством, которое она не умела подавить, если видела особенно безвкусный интерьер.
- Научись радоваться жизни, девочка, - шептала она, окидывая взглядом заново отремонтированную гостиную, в которой три разных рисунка на обоях никак не гармонировали друг с другом, и ставя мысленную галочку, чтобы рассказать об этом Киту.
Едва Фиона распахнула входную дверь, как зазвонил телефон, и она, вбежав в кухню, схватила трубку на четвертом звонке.
- Слушаю!
- Доктор Кэмерон?
Голос звучал словно эхо в жестяной банке.
- Майор Беррокал? - с сомнением спросила Фиона.
- Si. Прошу прощения, что беспокою вас дома, но у нас тут произошло нечто, о чем, думаю, вам небезынтересно узнать.
- Правильно. Хорошо, что позвонили. Вы нашли Делгадо?
Произнося все это, Фиона скинула жакет и потянулась за блокнотом и ручкой.
- Не совсем. Но мы нашли, где он, вероятно, прятался.
- Звучит обнадеживающе.
- Si. Все благодаря вам.
- Он жил в мавзолее?… В склепе?
Фиона ощутила прилив гордости.
- Не совсем, нет. В северной части города есть большое кладбище, которое подходит под ваши предположения, и мы потребовали от местных полицейских, чтобы они обыскали его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65