А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

..
Придурки! Сердцу только один фрукт помогает - покой! Вот если б где рощу
покоя вырастить, навар приплывет, закачаешься!
Боржом упрятал пятерку, принес бутылку минеральной, застыв на
мгновение рядом с ондатровыми шапками, Колодец увидел, как четыре головы
повернулись в его сторону, уткнулся в тарелку и залил пахучей солянкой
недавние горчичные ожоги.
В противоположном конце зала мелькнула Настурция на пару с Зинкой из
парфюмерии. "Заметили меня, а вид делают, что нет". Мордасов не отрывался
от солянки, подцепил маслину, велел Боржомчику подсыпать их пощедрее.
Странная Настурция женщина, брать не стесняется, свою копейку выжимает из
камня, а притом не лишена романтичности. Колодец припомнил
позапрошлогодний флирт Настурции с выездным, вроде Шпына. Ишь, как запал
ей всадник на двадцатьчетверке, чуть не полезла защищать их загранбрата.
Хотел ей Колодец науку преподать: "Слушь сюда, Настурция! Это здесь Шпын
либерал да демократ, а в их кругах, чтобы усвистеть подальше да на
подольше знаешь, скольких порешили? Не буквально, дуреха! Чего глазищи
круглишь? Не буквально! Мало что ли у нас способов понапридумано извести
ближнего. Не активен на базу два раза опоздал политучебу пропустил... Это
все мелочи, а еще припечатают где-нибудь сквозь зубы: не наш человек! и не
отмоешься ни в жисть, а попытаешься отстоять себя, загогочут в голос -
оправдывается! заюлил! Значит и впрямь виноват. Спроси в чем? Не ответят!
Виноват да и только! Вроде две породы людей мы вывели - одни всегда
виноваты, другие всегда нет. А возьми к примеру Шпына, какой от него прок
державе? Он тут мне вправлял раз про важность своей работы. Когда содрал
так, что видать и его пришибло от собственной алчуги. Чего-то он там
подзакупил, а ты видела, лежит нераспакованное на подъездных путях к
станции уже который год, все проржавело, мальчишки доски обдирают.
Возникает вопрос. Отчего те, кому закупили, товар не востребуют? Или вроде
Шпына мудрецы не то закупили, или позабыли сообщить о покупке или не
понимаю я, и не возражай привычно. Знаю... знаю У нас ничего никому не
надо. Коли так, зачем такую важность на себя напускать. Думаешь, я не смог
бы на месте Шпына сидеть? Может и честнее б был, хотя вряд ли. Система! Я
вот чё те хотел прояснить. Шпын уже скоро два десятка лет разъезжает.
Выходит, пережил сколько эр первоначального накопления? Считай! Болоньевая
эра - раз! Мохеровая эра - два! Кримпленовая - три! Железяки играющие -
четыре! Кроссовно-адидасовская эра - пять! А ты хоть одну эру пересиди за
бугром и уже на всю жизнь... упакован, а здесь бьешься, вся рожа в
шишкарях, а еще ручки не брезгует таскать. Не жалей их, Настурция. Алчный
народец, дошлый! Ты его представь на собрании, речугу толкает: товарищи! в
обстановке нарастающего... товарищи! мы должны еще выше нести... товарищи!
думаю, что выражу общее мнение... а после собрания ручки в пакет, туда же
часы и другое, что бог пошлет, и к Колодцу на прием. Уважаемый товарищ
Колодец, примите - не скупясь - и прочее... ха-ха...
Мордасов, человек эмоциональный, увлекся внутренним монологом и
расплескал солянку, золотистая капля запятнала рубаху. Мордасов стянул
очки на кончик носа, дотронулся до жирной отметины на полотне с опаской,
будто к насекомому, к тому же ядовитому, вот-вот ужалит.
Боржомчик егозил вдали с подносом. Мордасов отпрянул от еще дымящейся
тарелки.
- Эй! - Выкрикнул он официанту и только потом сообразил, что вряд ли
Боржомчик чем поможет. На крик кукольно повернулись четыре головы в
ондатровых шапках, масляные глаза ощупали с макушки до пят вроде
безразлично, а вроде и цепко. Курага, курага! Мордасов сыпанул соль на
ладонь, растер по пятну. Курага она, конечно, на плаву держит. У каждого
своя курага: у Шпына ручки да зажигалки, да те же календари, не раз
пристраивал по десятке, а если из страны Восходящего солнца с
эмалеволикими девами в кимоно, то по четвертному - только заноси. Ишь ты,
сумеречно усмехнулся Колодец, ну чистые туземцы мы стали, ручки дерьмовые,
календари, мишура с наклейками, ну чем не стекляшки да бусы на берегу
Маклая... Стыдоба!
Всяк выжимает из подношения судьбы. У Настурции место не без дохода
да вприплюсовку знойность необоримая. Боржомчик тож не с пустыми руками со
службы топает. У бабки Рыжухи дочь на промысле, хоть и не почетном, зато
обильно кормящем, да и от кваса отколупнуть случается, ну и он, Колодец,
свою делянку расчистил и пашет-перепахивает.
Вот и вся курага! Жизнь одна, не ты - так тебя.
Мордасов никогда не видел жены Игоря Ивановича, не согласовывал с ней
взгляды на жизнь - откуда ж похожесть? - выросли в одно время, и время их
слепило по единому образу и подобию; а сведи их вместе, друг от друга нос
стали б воротить, вроде разные люди из непересекающихся слоев,
наиотличающиеся, как только можно, а на поверку один помет, просто к
разным сосцам припали и до поры не встречались под материнским брюхом.
Аппетит пропал, Мордасов поковырял вырезку, успев довольно отметить,
что только ему поднесли такой харч, остальные утешались лжекиевскими,
почитай, из чистого хлеба, обильно пропитанного маслом. Горошек Мордасов
сгреб в одну сторону, красную капусту в другую. Ишь куражиные ходоки,
нет-нет да скосят на него глаза, прикидывают, как повести себя в торге,
как не прогадать да не обмишуриться, и впрямь жулья развелось - половодье,
отметил Колодец хмуро, но не без протеста, причисляя себя к малопочтенной,
зато массовой категории тружеников.
Настурция и Зинка-галантерейщица громко смеялись и Мордасов видел,
что все мужчины в ресторане не оставили без внимания появления Настурции.
Колодец числился вроде поверенным во всех делах Настурции; как-то сразу в
друзья себя оба определили и Притыка без стеснения пользовалась связями
Колодца: обменными, путевочными, ремонтными; тем, что парятся с ним врачи,
помогающие женским бедам без трехдневных хлопот. Всякое-разное случалось и
Колодец выручал.
Мордасов положил деньги на стол, прижал перечницей: и Зинка к
Настурции тянется, думает, и ей, мышиной рожице, перепадет мужского
внимания в компании Притыки. Соображает! Мордасов поднялся, прошел мимо
куражиного люда, как князь мимо дворовых, высоко держа голову и,
принюхиваясь, будто ожидая уловить непривычный запах.
Настурция сидела в вольной позе и ее совершенства многим едокам
служили десертом. Колодец кивнул девицам, заглянул на кухню, велел
заготовить пару банок красной икры. Без наценок! предупредил он и
пригрозил: не то я тоже введу тарифы, запляшете почище японцев. Мордасов
внимательно читал газеты и трудности японского торгового наступлени
переживал, как свои; прижали самураи американцев, пусть! пусть попривыкнут
янки, каково это на вторых ролях от рождения до смерти.

Наташа Аркадьева заехала к Крупнякову по делу. С машиной пора решать.
Крупняков напоминал владетельного помещика, вальяжный, косая сажень в
плечах, в длинном махровом халате, с усищами и всклокоченной сивой гривой.
Крупняков во всем старался соответствовать своей щедрой фамилии: говорил
раскатисто, движения не скованные, размашистые, удаль в каждом жесте,
смех, будто ложкой по днищу медного таза наяривают, даже хрустальные
подвески дворцовой люстры оживали и мелко подрагивали в тонком перезвоне.
- Наталья! - Кричал Крупняков и при его габаритах умудрялся ужом
виться вокруг жены Шпындро. - Прелесть моя! Вот сюда садись, нет сюда...
или сюда... чтоб я тебя видел во всем твоем великолепии. Царица! Нет, в
кресло не садись, только вчера выудил, буду реставрировать. А, креслище?!
Под королевскую, доложу я тебе, попу! Перетяну набивным бархатом, упадешь!
Это тебе не деревяшка лопарей. Искусство, мать, вечное и нетленное. Не
зацепись колготками, мне тут еще не отшкурили. А диванище?! Абзац! Ну я
его пас, ну умасливал девок. У меня дружок есть, на охоту ездит,
кабанчиков бьет, лосей, птицу, все уверяет, мол, охота такая встряска,
такая... я ему пробовал растолковать, что охота на диван почище, чем на
слона или льва в Африке, не верит. Я, вот говорит, на овсы... на медведя и
невдомек ему, что диван отловить ни с каким медведем не сравниться, опять
же украшение быта плюс вложение...
Аркадьева знала, что тарахтением Крупняков всего лишь маскирует
растерянность: не сподобился выкопать клиента на машину и упускать
верхушку, что в руки плывет, резона нет. Хозяин притащил кофе и вазу с
курабье. Наташа машинально отщипнула кусок, сухой, перележавший свое -
пахнуло мышами и затхлостью погреба. Аркадьева знала - с Крупняковым можно
и не церемониться.
- Курабье в наборе с креслом шло? Восемнадцатый век?
Крупняков загоготал, в попытке исправить оплошность выудил коробку
привозных конфет.
- Прелесть моя! Ты ж знаешь, холостую который год, недогляд вышел с
курабье, извиняй! Для уборщиц придерживаю, попалось под горячую руку.
Миль, как говорится, пардон! Не по злобе, моя прелесть, а вот погляди, -
Крупняков боялся насупленности Аркадьевой, пытался отвлечь, сбить пламя
предстоящего объяснения, - лампу справил, вазон датского фарфора, абажур
золотого шитья, настоящий, не фуфельный, как императорские короны вышиты?
а? Волшебство!..
Крупняков успевал следить за настроением Аркадьевой и видел, что его
тактические маневры проку не приносят.
Аркадьева резко поднялась, ваза с курабье, соприкоснувшись с
развевающимися одеждами гостьи, заскользила к краю столика.
- Ой! - По-детски вспеснул руками Крупняков и бросился спасать вазу.
- Хрусталь ручного гранения! Царица моя! Мамина ваза, фамильная, тут
одного серебра приляпано - мне на старость хватит. - Крупняков захватил в
ладонь три печенья и запихал в рот, прожевал, по-клоунски скорчил гримасу.
- А еще ничего печеньице, ты зря, третьего дня покупал у Елисея...
Наташа подошла к окну: хороша квартира у Крупнякова, вид -
закачаешься, досталась по наследству, отец Крупнякова и впрямь числился до
войны крупняком, а сын в спекуляцию ударился, достиг не малого, имел
общемосковскую репутацию, в кругах посвященных котировался, мог достать
черта в ступе, а мог отдельно черта, отдельно ступу, как пожелает
заказчик. Значит, нахватал дел и до машины ее Игоречка руки не доходят.
- Крупняков, - Аркадьева внезапно обернулась, - не морочь голову, мне
ждать не в жилу.
- Опять едете? - тоскливо вопросил, побито: сам отсидел в молодости и
уж знал, что ни в жизнь не выбраться на лазоревые берега с редчайшей
мануфактурой на каждом - это ж надо! - углу.
- Прекрати клоунаду, - оборвала на полуслове, - соображай, ехали бы,
зачем машину менять на новую?
Крупняков заломил руки притворно, в душе потеплело: ишь Наталья,
сколько тоски прозвучало в твоем "если б ехали". Крупняков навидался
такого люда, господи сколько же их прошло через его руки, веди он записи,
целый отдел кадров посрамил бы да какой, и каждый проситель с двойным
дном: на работе пламенный борец за счастье народов, а в дому Крупнякова
клиент, кому что, купи-продай, достань то да это и, конечно, на равных
вроде, в друзьях все, но Крупняков понимал, держат дистанцию, он-то не
выездной, с чревоточинкой, а вкладчики - кто во что - с паспортами,
синими, зелеными, черт их знает с какими еще. Тому мебель и чтоб
непременно в сохранности, тому дачу и чтоб не дальше тридцати верст, и
чтоб газ, унитаз и гараж, тому для жены украшения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45