А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Все в порядке, он со мной, – кивнул Донован.
– Хорошо, падре, – ответил молодой гвардеец, вновь с подозрением взглянув на Конти. – Доброго вам дня. – Отступив на шаг, он махнул им, разрешая проезд.
– Вот клоуны, – вздохнул Конти. – А этот пацан еще даже не бреется. Они еще более жалкие, чем израильтяне.
Донован поежился. Ему было не по себе от грубости этого человека, и он глубоко сожалел, что кардинал Карло Сантелли – Segretaria di Stato, или Государственный секретарь Ватикана, – доверил этому безжалостному наемнику столь важное задание. Ходили слухи, что кардинал Сантелли являлся вдохновителем многочисленных ватиканских скандалов. Но похоже, никто в папской курии, включая и Сантелли, ничего не знал о Сальваторе Конти, если только это его настоящее имя. Кое-кто полагал, что это вышедший на пенсию оперативник итальянских спецслужб.
Со слов Сантелли, достоверной информацией о Сальваторе Конти были лишь его надежность и имеющий прямое отношение к его миссии двадцатичетырехзначный номер счета в банке на Каймановых островах.
«Один Господь ведает, сколько счетов у такого человека, как Конти», – подумал Донован.
Судя по тем суммам, которые были выделены на услуги ученых, Сантелли явно не скупился на расходы – будь то деньги или человеческие жизни – ради успеха этого проекта.
«Фиат» покатил по мощеной мостовой улочки, идущей позади папского дворца, через небольшой комплекс из приземистых зданий почты, водоприемника и телетрансляционной широковещательной станции. Следуя указаниям Донована, Конти направил машину в короткий туннель, выходивший на узкую дорожку, что вилась вокруг величественного комплекса Ватиканского музея.
Наемник остановил микроавтобус у служебного входа и немедля погрузил секретный груз на компактную тележку. Священник проследовал за ним в лифт и далее – на один этаж вниз.
Войдя в лабораторию, Конти припарковал тележку у стены. Отец Донован появился на пороге в тот момент, когда подошли двое ученых.
– Большое спасибо, что дождались, – сказал отец Донован по-английски. – Доктор Джованни Берсеи, доктор Шарлотта Хеннеси. – Он указал рукой на наемника. – А это Сальваторе Конти. – Слишком многое скрывалось за именем этого убийцы, так что Донован решил ограничиться кратким представлением.
Держась на почтительном расстоянии, Конти выпрямился, уперев руки в бока. Глаза его мгновенно прицепились к Шарлотте, блуждая вверх и вниз по ее телу и пытаясь оценить то, что скрыто под лабораторным халатом. Затем он ухмыльнулся:
– Будь моя докторша такой, как вы, я бы раз в неделю ходил на прием.
Шарлотта натянуто улыбнулась и переключила внимание на громоздкий деревянный ящик.
– Это оно и есть? – спросила она Донована.
Явно сбитый с толку грубостью Конти, священник кивнул:
– Да. Думаю, нам следует прямо сейчас открыть ящик. – Он выжидательно посмотрел на Конти.
– Ты, божий человек, вроде не калека, – проворчал тот. – Так что давай помогай. – Он наклонился и подхватил с тележки монтировку.
11
Деревянный ящик для транспортировки представлял собой прочный четырехфутовый куб с наклейкой «Евростар Италия» на крышке. Конти орудовал с одной стороны крышки, поддевая ее рывками монтировки вверх-вниз, а Донован придерживал, чтобы она не отлетела и не повредила новенькое лабораторное оборудование.
«Как дрожат руки у отца Донована, – подумала Шарлотта, – он словно опасается, что контейнер может оказаться пустым. Да еще, похоже, этот тип, Конти, расстроил его…»
Менее чем через тридцать секунд Конти сорвал крышку. Отец Донован осторожно положил ее на пол.
Коротко глянув на багажную этикетку, Джованни Берсеи сразу же обратил внимание на название порта отправки, напечатанного крупным жирным шрифтом: «ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ БАРИ». Бари – город на восточном побережье, привлекающий туристов тем, что, во-первых, там якобы хранятся мощи святого Николая, а во-вторых, в его морском порту базируются большие океанские яхты состоятельных итальянцев.
Внутренность ящика была покрыта толстыми слоями пузырчатой упаковки.
– Надо снять эти две боковые панели, – велел Конти, показав на одну рядом с собой, а затем на другую, ту, что была ближе к Берсеи.
Берсеи шагнул вперед и потянул панель вверх – она легко скользнула по направляющим и открыла то, что находилось внутри. Шарлотта подошла поближе.
– Не стесняйтесь, срывайте все, – скомандовал Конти обоим ученым, имея в виду толстые слои упаковки.
Как только Шарлотта убрала последний слой полиэтилена, пальцы ее коснулись твердой ровной поверхности голубоватого пластика, холодного и гладкого.
Потирая руки, Донован обвел всех взглядом.
– Ну что ж, давайте отнесем его к рабочей установке, – предложил он Берсеи. – Доктор Хеннеси, не могли бы вы подстелить вот этот резиновый коврик? – Он показал на лист толстой резины, прикрывавший ближайший столик.
– Конечно. – Шарлотта заметила, что Донован явно успокоился.
Она накрыла стол ближайшей рабочей установки листом резины, в то время как Конти подкатил к нему тележку.
Повинуясь знаку Конти, Берсеи опустился на корточки и взялся за углы предмета. Он казался твердым, словно камень.
– Сколько в нем веса?
Глаза Конти встретились с его глазами.
– Тридцать три килограмма. Поднимаем по счету «три». – Наемник дал отсчет, и они подняли груз на руках.
На полпути пальцы Берсеи вдруг скользнули по пластиковой оболочке, и ноша резко накренилась. Шарлотта метнулась на помощь, но Конти успел просунуть руку и удержать груз.
– Так не пойдет, док, – сверкнув глазами на Берсеи, сказал по-итальянски Конти. – Давайте-ка вместе.
Он кивком скомандовал итальянцу продолжать, и они переложили груз на резиновый коврик.
– Если у вас все, – проворчал Конти, – то я пошел. Мне необходимо выпить.
– Да, мистер Конти, дело сделано, – ответил Донован, изо всех сил пытаясь сохранить любезный тон. – Благодарю вас.
Прежде чем уйти, Конти повернулся лицом к священнику, оказавшись спиной к ученым. Он приложил палец к своему левому глазу, затем навел его на отца Донована. Его послание было недвусмысленным: «Помни, я буду следить за тобой». И ушел.
Обернувшись к ученым, Донован почувствовал, как на лице проступили капельки пота.
– Это было самым тяжелым этапом. А теперь давайте снимем пластик.
– Секундочку, – сказал Берсеи. – По-моему, прежде чем разворачивать, надо все это убрать. – Он указал на пустой ящик, оставшийся на тележке, щепки и обрывки упаковки.
– Да… Конечно, – неохотно согласился Донован.
Он столько ждал этого момента…
Через десять минут лаборатория вновь приобрела опрятный вид: тележку с аккуратно сложенной упаковкой выкатили в коридор, пол подмели, пропылесосили и протерли мокрой тряпкой.
Берсеи скрылся в задней комнате. Через несколько секунд он появился со свежим отпаренным халатом в руках и протянул его Доновану:
– Наденьте это.
Халат на Доноване сидел отвратительно.
– А еще вот это. – Шарлотта протянула падре упаковку латексных перчаток. – Терпеть их не могу, но загрязнять образец нельзя.
Оба ученых достали и натянули перчатки, а затем надели стерильные маски и шапочки.
Шарлотта вынула из ящика стола прецизионный нож и передала Доновану.
– На правах хозяина…
Глубоко вздохнув, хранитель ватиканской библиотеки кивнул, взял нож и начал разрезать пластиковую упаковку. Когда он наконец это проделал и раздвинул пластик, его глаза буквально загорелись от изумления.
12
Отец Патрик Донован пожирал глазами то, что находилось перед ним. Всего несколько недель назад он обнаружил удивительный манускрипт, на древних пергаментных страницах которого была запечатлена хроника происхождения этой изумительной реликвии с подробными рисунками и картами тайного места ее упокоения. Он пытался представить себе, как мог выглядеть этот оссуарий, но увиденное оказалось для него полной неожиданностью. Поразительно!
Джованни Берсеи кружил вокруг ковчега, не сводя с него глаз.
– Перед нами погребальный контейнер-оссуарий. – Голос его приглушала маска.
По рукам Шарлотты побежали мурашки.
– Надеюсь, внутри не Санта-Клаус, – едва слышно пробормотал Берсеи.
– Что? – Шарлотта озадаченно взглянула на него.
– Ничего, ничего.
Купаясь в лучах двух галогеновых ламп, украшенные орнаментом поверхности оссуария будто бы оживали. На фронтальной и задней гранях были изящные розетки и штриховые узоры – но не выбитые на поверхности, а сделанные с помощью вкраплений кусочков мягкого камня. Короткие боковины остались плоскими, одна без украшений, на другой виднелось незатейливое рельефное изображение дельфина, обвившегося вокруг трезубца.
Этот образ моментально приковал внимание Шарлотты.
– Отец Донован, что означает этот символ? – тихо спросила она.
Все еще пытаясь успокоиться, Донован пригляделся к изображению, затем покачал головой:
– Я точно не знаю…
Слова его нельзя было назвать абсолютной ложью. Но – и это крайне важно – символ полностью совпадал с подробным описанием оссуария, найденным им в манускрипте.
Доктор Берсеи наклонил голову ниже.
– Какой красивый.
– О да! – согласился Донован.
Искусная инкрустация оссуария завораживала, она далеко превосходила красотой все реликвии Святой земли, которые приходилось исследовать ученому. Работая с мягким известняком с помощью стилуса, резчик изваял шедевр. Не видно было ни трещин, ни изъянов. Декоративная работа с легкостью соперничала с творениями искусных римских скульпторов – лишь одно это делало стоявшую перед ними реликвию уникальной.
Берсеи провел пальцем в перчатке по тонкой щели вдоль края крышки.
– Запечатано. – Он осторожно нажал на заливку. – Скорее всего, воск.
– Да, вижу, – подтвердил Донован.
– Это добрый знак. Велики шансы, что содержимое осталось нетронутым, – добавил Берсеи.
– Давайте откроем его, – предложил Донован. – И тогда детально обсудим анализы, которые вам предстоит провести.
Хеннеси и Берсеи переглянулись. Оба поняли: вот то, что объединит их, на первый взгляд такие разные науки. Вскрытие запечатанного погребального ковчега означало только одно.
Труп.
* * *
Шарлотта и Берсеи орудовали прецизионными ножами, внимательно глядя на ковчег через защитные очки «Ораскоптик», оборудованные откидными миниатюрными бинокулярами. Они пытались вскрыть восковую пломбу, которая, несмотря на свою древность, крепко держала крышку оссуария.
– А разве нельзя просто расплавить воск? – поинтересовался Донован.
Берсеи покачал головой:
– Нельзя нагревать камень. Он может треснуть или изменить цвет. Да и воск потечет, испортит содержимое.
Шли минуты, и единственным нарушавшим тишину звуком, кроме глухого гула вентиляции, был звук двух лезвий, осторожно царапающих восковую пломбу оссуария.
Священник наблюдал за учеными, отойдя чуть в сторону. Мысли его беспорядочно метались между удивительными тайнами, которые, как пророчил манускрипт, хранил этот оссуарий, и перестрелкой в Иерусалиме, унесшей столько жизней. Возможно, ему станет чуточку легче лишь тогда, когда он своими глазами увидит содержимое.
Сделав последние надрезы, Берсеи глубоко вздохнул.
– Почти готово. – Итальянец практически лежал поперек стола, доскребая шов задней стенки ковчега.
Шарлотта закончила переднюю стенку и стянула перчатки. Несколько секунд спустя Джованни Берсеи положил нож и сделал то же самое.
– Готовы? – спросил Берсеи Шарлотту и священника. Донован кивнул и подошел к столу.
Двое ученых заняли позицию с разных сторон оссуария. Засунув пальцы под края крышки, они стали равномерно тянуть ее вверх, одновременно слегка расшатывая осторожными движениями, чтобы расцепить хватку остатков воска. Когда древняя пломба поддалась, раздался легкий хлопок, а за ним шипение вылетающего на свободу газа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53