А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Петр всем сердцем воспринял мудрые, основанные на собственном большом жизненном опыте советы деда и бабушки, но честь его и совесть не желали подчиняться зову любви. Отец и мать полностью его поддержали, когда он поделился своими переживаниями: рассказал о невиновности Даши, о размолвке с невестой; они сразу стали на сторону Юли.
— Мне очень жаль, что так получилось. Знаю, что между тобой и Дашей было настоящее чувство, — пригорюнившись, посочувствовала Светлана Ивановна. — Но все это в прошлом, сын. У тебя уже другая судьба!
На минуту задумалась и грустно добавила:
— Из-за подлости Кирилла у вас с Дашей все непоправимо испорчено, вы плохо расстались. Мы не знаем, как она вела себя, после того как ты ее оставил. Даже если тебя еще любит. Ты хоть представляешь образ жизни модели?
— Я поступил с ней так несправедливо и жестоко, что готов все ей простить, мама! — горячо произнес Петр. — Но уверен — Даша не наделала глупостей! У нее есть чувство собственного достоинства.
— Как бы там ни было, тот отвратительный скандал и твой побег накануне свадьбы оставили бы глубокий след, отравили вам совместную жизнь, лишили счастья, — вступив в разговор, согласился с женой Михаил Юрьевич. — Выбрось ты это из головы! К старому возврата нет!
Строго посмотрел на сына, укоризненно покачал головой.
— А как же твои обязательства перед Юлей? Вы же помолвлены! Или для тебя данное ей слово — пустой звук?
— Вот это и терзает мне душу, папа! — горько вздохнул Петр. — Честно скажу: если бы не Юля — не было бы и проблемы. Потому что Даша — моя любовь на всю жизнь, и, чтобы быть с ней, я пошел бы на все!
— Так ты что, совсем не любишь Юлю? — расстроилась Светлана Ивановна.
— Очень люблю и жалею! В том-то и вся беда, — подавленно произнес Петр. — А как узнал, что она беременна, места себе не нахожу! — с отчаянием добавил он.
Это сообщение повергло родителей в шок. Оправившись от изумления, они понимающе переглянулись, и Михаил Юрьевич сурово сдвинул брови.
— Раз так, и обсуждать нечего! Ребенок должен родиться в законном браке! Не забывай, чья кровь в нем течет! — напомнил он сыну. — Никто еще в нашем роду не совершал бесчестного поступка!
— Ты же, сам говоришь, Петенька, что любишь Юлю, — поддержала мужа Светлана Ивановна. — А когда родится малыш, полюбишь и его! Уверена — у вас будет счастливая семья! Юленька ведь и раньше знала про Дашу, а ревность… пройдет.
— Тебе следует взять себя в руки и не искать встречи с Дашей! — потребовал от сына Михаил Юрьевич. — Объясняться вам ни к чему. Правда всегда выходит наружу! Она скорее всего уже знает о том, что случилось, и живет своей жизнью. Зачем же вновь ее тревожить?
Почувствовав, что до сына доходят эти доводы, Светлана Ивановна решила высказать то, что его окончательно убедило бы:
— Сейчас, Петенька, тобой владеет комплекс вины перед Дашей. Тебе даже кажется, что ты готов простить ей любые предосудительные поступки. — Она взяла его за руку. — Но жизнь показывает, что горечь в душе остается и потом все это выплескивается. Особенно у таких гордых натур, как твоя, сын!
С любовью посмотрев ему в глаза, она твердо ему заявила:
— Ты должен покончить со старым и начать жизнь с нового листа!
— Иного пути для тебя нет! — немедленно поддержал Михаил Юрьевич. — Если во второй раз сорвешь свою свадьбу, предашь Юлю и своего ребенка не только поступишь бесчестно, но сам никогда себе этого не простишь!
В наступившем напряженном молчании Петр горестно размышлял, не поднимая на родителей глаз. Наконец, когда затянувшаяся пауза стала невыносима, он мрачно произнес:
— Все эти дни я безуспешно пытался связаться с Дашей — она сейчас в Америке гастролирует. Ни о чем больше не мог думать. Считал нужно поступать так, как требует сердце.
Поднял на родителей глаза — в них застыла боль.
— Знал я наперед, что вы скажете, не соглашался в душе, вот и посоветовался с дедом и бабушкой. Они лучше вас знают Дашу, жалеют ее и убеждены, что только большая любовь делает человека по-настоящему счастливым. Считают, нам надо разобраться в своих чувствах, прежде чем я женюсь на Юле.
Видя, что и отец, и мать сделали протестующие движения, он остановил их жестом руки.
Но вы меня убедили! Сердцем я полностью согласен с дедом и бабушкой… Но честь и совесть призывают меня поступить так, как вы от меня требуете.
Встряхнулся, как бы сбрасывая огромную тяжесть.
— Встреч с Дашей больше искать не буду. Тем более что нет никакой трагедии — я ведь Юленьку очень люблю. Сейчас мне кажется, что не так, как Дашу, но кто знает? — впервые за весь разговор улыбнулся Петр. — Может, с рождением нового князя Юсупова все изменится?
Петру казалось, что его сердце немного успокоилось, и он целиком погрузился в работу. Однако неожиданный визит к нему Олега Хлебникова ясно показал — это далеко не так. Сначала тот, позвонив спозаранку, растревожил Петра сообщением, что Дмитрий попал в беду и ему нужна срочная помощь. Хлебников принял предложение приехать к нему в офис и сейчас сидел перед ним в мягком кожаном кресле — представительный и элегантно одетый.
— Так, что же там произошло? Почему Митя сидит где-то в далеком порту без гроша в кармане? — задал ему прямой вопрос Петр. — Утром я так ничего и не понял.
— Хозяева его сейнера обанкротились и судно арестовали месяц назад, — толково объяснил Олег Сергеевич. — Команде уже жрать нечего и живет на подаяние местного населения, жалеющего русских моряков. Само собой нет денег, чтобы вернуться домой.
— И что, у Митьки не было никаких накоплений? — в Петре заговорил бизнесмен. Он ведь уже больше года мотается по морям.
— Хозяева им задолжали за полгода, а у Мити к тому же, — лицо у Олега Сергеевича помрачнело, — беспутная мать все выкачивает. Вечно у нее какие-то долги, а парень, несмотря ни на что, ее очень любит.
Петру стало жаль Хлебникова — такого большого и неудачливого.
— Да уж, дядя Олег, не везет тебе, — посочувствовал он. — Ведь ты тоже ее любил и тетю Надю… — вспомнил собственное фиаско и мрачно бросил: — Верь после этого женщинам!
Против его ожидания Олег Сергеевич не выразил с ним солидарности.
— Ну почему же так мрачно, Петя? Не все женщины такие, — довольно бодро заявил он. — Я, конечно, не гигант секса, и все же мои личные неудачи произошли из-за того, что я их не любил по-настоящему. А без этого нет и не может быть счастья!
— Как же так? — поразился Петр. — Если не любить таких красавиц — так кого?
— «Любовь зла — полюбишь и козла» — эту поговорку считают шуткой, а в ней жизненная правда, — без тени улыбки ответил Хлебников. — В свое время я душой привязался к бедной девушке, и она меня очень любила. Я пренебрег ею — вот и был наказан!
Петр удивленно молчал, и он объяснил:
— Я давно уже понял, что только ее любил по-настоящему, все эти годы искал свою Джульетту и, — Олег Сергеевич, счастливо улыбнулся. — судьба преподнесла мне подарок..
Неужто ты нашел ее, дядя Олег? поразился Петр.
— Нашел, Петя! Я нашел, наконец, свою Джульетту!
Олег Сергеевич шумно перевел дыхание и видя, что глава концерна, забыв о делах с любопытством ему внимает, продолжал:
— Вообще-то ее зовут Раей, и она собиралась стать актрисой. Вот я искал в московских театрах, а нашел недавно — где ты думаешь? В Калуге! Я туда возил французов в музей Циолковского и вечером сводил их в тамошний театр.
Понимая, что их разговор затянулся, и он отнимает у главы «Цвет-мета» слишком много времени, Олег Сергеевич закруглился.
— Словом, Петя, мы оба нашли друг друга и теперь счастливы! Поэтому тебе мой совет: женись только на той, кого любишь по-настоящему. Лишь тогда будешь счастлив!
Разумеется, Петр сразу выслал нужную сумму Дмитрию, и Хлебников ушел от него довольный, но после этого разговора eго снова стали одолевать сомнения в том — любит ли он Юлю по-настоящему и будет ли с ней счастлив.
После того как Кирилл Слепнев нанес увечье матери — при падении она сломала руку, — судьба окончательно отвернулась от него. Он продал тайком от больной Любови Семеновны одну из ее шуб, в очередной раз продул все в рулетку и не смог полностью расплатиться; его жестоко избили и отобрали подержанный «форд».
Вновь украсть что-либо из вещей матери он не решился: обнаружив пропажу, она учинила дикий скандал и всерьез пригрозила, что обратится в милицию. Тогда, перебрав в уме то, чего она долго не хватится, он решил сдать в ломбард набор столового серебра, извлекавшийся на свет Божий в особо торжественных случаях таковых в перспективе не предвиделось.
Отстояв очередь у окошка, Кирилл протянул завернутый в скатерть набор музейной серебряной посуды и столовых приборов. По алчно сверкнувшим глазам оценщика ему стало ясно: эти вещи имеют огромную стоимость. Тонкая работа, выгравированные вензеля, — видно, когда-то они принадлежали знатной фамилии.
«Ничего страшного! — успокоил он себя, когда служащий назвал смехотворно низкую цену заклада. — Тем легче выкупить. Не отдам же я такое богатство жуликам фактически за так!» С презрением глядя в хитрое лицо, с блудливо бегающими глазками, небрежно бросил:
— Согласен! Долго это у вас не залежится, не надейтесь! Однако надеждам Кирилла не суждено было сбыться: драгоценные изделия из серебра безвозвратно уплыли; проведай о том бессмертная душа его отца, покойник, наверно, перевернулся бы в гробу. Банкир приобрел это фамильное серебро за большие деньги и очень им гордился.
Вырученного в ломбарде достаточно, чтобы начать игру. Кирилл как ни в чем не бывало явился в казино и направился к рулетке. Поначалу везло — прилично выиграл, но затем им, как всегда, полностью завладел азарт. В итоге, уверовав в свою удачу, он рискнул всем, что имел, и проиграл вдвое больше.
Похмелье оказалось тяжелым. На этот раз в казино Кирилла бить не стали. Взяли расписку с гарантией вернуть долг в трехдневный срок, под залог всего его имущества; предупредили, что «включат счетчик». А через месяц полностью не рассчитается — «замочат».
Вернувшись домой, Кирилл предался отчаянию. Взять денег неоткуда, в долг никто уже не дает. Украсть из дома что-то еще — страшно. Мать не подает на него до сих пор в милицию лишь потому, что ей стыдно перед знакомыми. Но теперь уж точно заложит! Кирилл не чувствовал раскаяния, один лишь страх. Где же достать бабки?
Проведя остаток ночи без сна, решил попытать счастья в Горном банке. На следующее утро, выпив лишь чашку крепкого кофе, потащился туда, на ходу придумывая — каким способом получить у них ссуду? Наконец блеснула плодотворная идея — он немного приободрился.
Приняли его в банке на удивление любезно и без проволочек.
— К нашему огромному сожалению, поправить дела не удалось, — с порога объявил Кириллу узкоплечий прохиндей, занявший место отца. — Назначено внешнее управление, на все счета банка наложен арест.
И с лицемерным прискорбием, за которым угадывалась скрытая издевка, он нанес давно ожидаемый удар:
— Банк задолжал большие суммы иностранным партнерам и клиентам, так что валютные активы на счетах вашего отца по суду отойдут им. Вам вряд ли на что-то можно рассчитывать.
— Для меня это не новость, — решив блефовать, с деланным спокойствием произнес Кирилл, небрежно развалясь в кресле. — Мы с матерью заказали частному агентству расследование и надеемся, что выиграем это дело. Но у меня есть предложение, которое избавит нас всех от лишних хлопот.
— Излагайте, я вас внимательно слушаю, — с любопытством взглянул на него из-за очков узкоплечий. — Что вы предлагаете?
— Компромисс! Мы отказываемся от своих прав наследства за компенсацию! — объявил ему Кирилл и, сделав приличествующую паузу, добавил: — Это самое малое, на что мы согласимся.
— Об этом и речи быть не может! Слишком велики долги, — не задумываясь, отрезал ловчила управляющий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55