А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


В это же время на мысе волны налетают и откатываются на упавший маяк.
Налетающая волна выбрасывает что-тоу самого разбитого круглого окна
аппаратной.
Это - измочаленное волнами тело Джорджа Кирби. С нарастающим ревом
следующая волна накрывает берег и уносит тело обратно в море.
В деловой части города все так же воет вьюга, и теперь дома засыпаны
почти до половины высоты витрин.

x x x

В аптеке все витрины разбиты, дыры забиты сугробами, тянущимися до
середины пролетов.
В скобяной лавке, как и в аптеке, пролеты забиты снегом. Возле кассы
выставка газонокосилок, по самые бензобаки заваленных снегом. Плакат перед
ними еле различим: "РАСПРОДАЖА КОСИЛОК! ЗАПАСАЙСЯ НА ЛЕТО ЗИМОЙ! "
Женская парикмахерская. Тоже полна снега. Стоят фены для волос, как
замерзшие марсиане. Поперек зеркала надпись:
ДАЙТЕ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ, И Я УЙДУ.
Здание мэрии еле видно - не только из-за вьюги, но и потому, что
наступает вечер.
Внутри в "детском саду" дети сидят в кружок и слушают, как Кэт Уизерс
читает им книжку под названием "Маленький щенок" (которую когда-то так любил
Дэнни Торранс).
-- И тогда маленький щенок сказал: "Я знаю, где должен быть мой мяч.
Это плохой мальчик забрал его и положил в карман, но я его найду, потому что
мой нос... "
-- У чайника ручка... -- поет Салли Годсо.
-- Салли, милая, сейчас не надо петь. Мы читаем.
Кэт слегка передернуло, хотя она не помнит точно, почему эта
бессмысленная песенка ей так неприятна. Салли все равно не обращает внимания
и поет. Песенку подхватывает Ральфи, присоединяется Хейди, потомБастер и
Пиппа, Фрэнк Брайт и Гарри Робишо. И поют уже все, даже Дон Билз.
-- ... у чайника носик...
Они встают, показывают ручки и носики при должных словах. Кэт смотрит с
растущим беспокойством, кней подходит Джоанна Стенхоуп, Молли и Мелинда
Хэтчер.
-- Что с ними? -- спрашивает Мелинда.
-- Не знаю... -- отвечает Кэт. -- Наверное, они просто хотят петь.
-- ... За ручкувозьми и поставьна подносик,
В чашку налей и подсунь нам под носик,
У чайника ручка, у чайниканосик... -- поют дети.
Молли это не нравится. Рядом с ней висит полка с книгами, и там лежит
замшевый мешочек с теми самыми шариками. Молли кидает на него взгляд и тихо
идет вверх по лестнице.
На передней скамье зала сидит Энджи Карвер. Ее завернули в теплый
меховой халат, на мокрых волсах у нее полотенце. Джек сидит рядом с ней и
поит ее дымящимся бульоном. Сама она не может, потому что у нее руки сильно
трясутся.
На краю помоста лицом к ней сидит Майк Андерсон. За ним на других
скамьях (и тоже на краях сидений, как мы видим) сидят другие беженцыот бури.
Хэтч пробирается между ними впереди садится рядом сМайком. Вид у него
страшно вымотанный.
-- Увести их отсюда? -- спрашивает Хэтч, глядя на зрителей.
-- Ты думаешь, тебе это удалось бы? -- отвечает Майк.
Он прав, и Хэтч это знает.
Входит Молли, пробираясь меж людей, подходит к Майку и садится рядом с
ним на помост, пытаясь сказать что-то не дляпосторонних ушей, которых здесь
достаточно.
-- Дети странно себя ведут, -- говорит она тихо.
-- В каком смысле? -- так же тихо спрашивает Майк.
-- Поют. Кэт читала им книжку, а они встали и запели. -- Она видит
недоумение Майка. -- Я понимаю, что это неубедительно...
-- Если ты говоришь "странно", значит, странно. Я приду и посмотрю, как
только здесь закончу.
Он кидает взгляд на Анджелу. Она говорит - но не Джеку, не Майку,
никому в отдельности.
-- Теперь язнаю, как легко быть... выдернутой из мира. Я хотела быне
знать, но я знаю.
Джек снова протягивает Энджи ее чашку, но у нее так трясутся руки, что
она проливает бульон и вскрикивает, обварившись. Молли садится рядом с ней,
достает платок и вытирает горячую жидкость с еепальцев. Энджи благодарно на
нее смотрит, берет за руку и крепко стискивает. Ейнужно было сочувствие, а
не вытирание.
-- Я простостояла и смотрела на маяк. И тут... он меня захватил.
-- Т-шш, -- говорит Молли. -- Это все позади.
-- Кажется, я теперь никогда не согреюсь. Я обожгла пальцы, видишь? Но
они все равно замерзшие. Будто он превратил меня в снег.
-- Майк должен будет у тебя кое-что спросить, но лучше не здесь - не
хочешь куда-нибудь, где людей поменьше? Так, наверное, будет лучше...
Молли вопросительно глядит на Майка, и Майк кивает. Энджи с усилием
берет себя в руки.
-- Нет... это для всех. Все должны услышать.
-- Что случилось с вами, Энджи Карвер? -- спрашивает преподобный Боб
Риггинс.
В течении последующих событий камера все ближе придвигается к Энджи, но
в перебивках показывает нам как можно больше лиц островитян. На каждом виден
ужас, страх и возрастающая вера в ее слова, как бы странны они не были. В
медвежьих углах не живут атеисты, и вряд ли есть неверующие тогда, когда
ревет и бесится на улице Буря Века, угрожая снестидом до основания. Это
ведьтоже квазирелигиозный опыт, и к концу мы видим на всех лицах
затвердевшую мысль, не нуждающуюся в словесном выражении: когда Линож
появится, они ему это отдадут. "С дорогой душой", как сказали бы сами
островитяне.
Анджела рассказывает:
-- Мы смотрели, как падает маяк, и тут я полетела назад, в снег.
Сначала я думала, что кто-то пошутил по-дурацки, но я повернулась и вижу...
который меня держал - это был не человек. Он был одет, как человек, и лицо у
него было, как у человека, но там, где глаза - там было только черное.
Черное, и дергалось что-то красное, как огненные змеи. А оно мне улыбнулось,
и я увидела эти зубы... и потеряла сознание. Впервыев жизни.
Анджела пьет из чашки, и в зале тишина - муха пролетит. Молли и Джек
обнимают Анджелу за плечи. Анджела все еще стискивает руку Молли.
-- А когда я пришла в себя, я летела. Я понимаю, это звучит, будто я с
ума сошла, но это правда. я летела вместе с Джорджем Кирби. Как в "Питере
Пэне", будто я - Венди, астарый Джордж - Джон. Это... это существо нас
держало под мышками, меня одной рукой, а Джорджа другой. А перед нами, будто
показывая путь или держа нас в воздухе, летела трость. Черная трость с
серебряной головой волка. И как быстро мы ни летели, она летела впереди.
Майк и Хэтч встречаются глазами.
-- И мы видели под нами остров. Буря кончилась, и вышло солнце, но
повсюдубыли копы на снегоходах. Копы с материка, из полиции штата, даже
егеря. И репортеры с местных станций и от телесетей. И все нас искали, но
нас не было. Мы все исчезли так, что нас никому не найти.
-- Как в этих снах, -- говорит Орв Бучер.
-- Да, как вних. Потом опять стало темно. Сначала я думала, что это
ночь, но это не была ночь. Это были штормовые тучи. Они вернулись, и солнца
больше не было. Сразу пошел снег, и я поняла, что происходит. И я спросила:
"Вы показали нам будущее? Как последний призрак показал мистеру Скруджув
"Рождественском гимне? " - И он говорит: "Да, вы очень сообразительны. А
теперь держитесь покрепче". И мы стали подниматься, и снег пошел гуще, и
старый Джордж заплакал, и говорил, что больше не может из-за артрита, и что
ему нужно вниз... хотя совсем не было холодно. По крайней мере мне так
казалось. И этот человек засмеялся и ответил, что ладно, Джордж может
катиться вниз по скоростному маршруту, еслихочет, потому чтоему на самом
деле нужен только один из нас, чтобы онвернулся и рассказал. Мы тогда как
раз входили в облака...
-- Тебе примерещилось, Энджи, -- перебивате Джонас Стенхоуп. -- Такого
просто не может быть.
-- Я говорю, что нет. Я ощущала эти облака, не как холод, а как мокрую
вату. И Джордж тоже понял, что этот человек хочет сделать, и закричал, но
этот просто раскрыл правую руку - а я была в левой... и...

x x x

Старый Джордж Кирби вылетает из кадра вниз, крича и размахивая руками,
и исчезает во тьме и метели.
И снова мы видим Энджи в окружении островитян.
-- Что былопотом? -- спрашивает Джек.
-- Он сказал, что несет меня обратно. Обратно сквозь время и сквозь
бурю. Он подарит мне жизнь, чтобы я рассказала вам - всем вам, - что мы
должны дать ему то, что он хочет, когда он сегодня придет.
-- Если у нас есть что-то, что нужно этому Линожу, -- спрашивает Робби,
-- почему он просто это незаберет?
-- Я думаю, он не может. Я думаю, это мы должны ему это отдать. -- Она
замолкает. -- Он велел мне сказать, что попросит только один раз. Он спросил
меня, помню ли яРоанок и Кроатон, и что онпопросит только один раз. И я
сказала - да, помню. Потому что если бы я сказала "нет", или даже попросила
бы его что-нибудь объяснить, онбы сбросил меня свысоты, как Джорджа. Ему
даже не надо было мне этого говорить - я знала. Тогда он перестал
подниматься. Мы сделали в воздухе мертвую петлю, и у меня желудок подкатил к
горлу, как будто на карусели на ярмарке... наверное, я снова потеряла
сознание. Или это он со мной что-то сделал. Не знаю. Потом я только помню,
как иду в снегу... в белой мгле... и слышу сигнал. Я тогда подумала, что
маяк, наверное не свалился, потому чтоя слышу его сирену... и я пошла на
звук, и тут кто-то комне выходит из снега... и я подумала, что это опять он,
и опять поднимет меня на воздух... только на этот раз бросит... и я
попыталась бежать... но это был ты, Джек. Это был ты.
Она прислоняется головой к его плечу, опустошенная своим рассказом.
Момент безмолвия.
-- Почему мы? Почему мы? -- пронзительно взвизгивает Джилл Робишо.
Несколько мгновений безмолвия.
-- Наверное, он знает, что мы умеем хранить тайны, -- отвечает
ТавияГодсо.
В подвале дети продолжают петь:
-- У чайника ручка, у чайниканосик...
В середине их круга стоит Кэт Уизерс, все так же заложив пальцем
"Маленького щенка". Мы видим, чтоее корежит от отвращения, но она пытается
скрыть этоот детей. Мелиндаи Джоанна все ещестоят на лестнице, и теперь с
ними Кирк Фримен в уличной одежде и с охапкой игрушек и игр, которые они с
Майком привезли из "Маленького народа".
-- Дети, если вы хотите петь, может быть, споете еще что-нибудь? --
говорит Кэт. -- "Лондонский мост", или "Фермер из Делла", или...
Нет смысла. Они не слушают. Они, кажется, вообще не здесь. Только что
обыкновенные дети-дошкольники, они вдруг как-то стали пугающе далеки.
-- За ручкувозьми и поставьна подносик...

x x x

На слове "возьми" они останавливаются, и все одновременно, резко, как
щелчок ножниц отрезает прядь волос. Они стоят вокруг Кэт - и все.
-- Ребятки, я игрушек привез! -- говорит Кирк. -- Теперь... что это?
Что тут у вас?
Кэт в кругу детей переводит глаза содного лица на другое, и в этих
лицах нет детской живости. Этолица религиозных фанатиков в трансе. Глаза как
большие нули. Они просто стоят.
-- Бастер? -- зовет Кэт.
Нет ответа.
-- Хейди?
Нет ответа.
-- Пиппа?
Нет ответа.
-- Ральфи? Что с тобой?
Нет ответа.
В круг врывается Мелинда Хэтчер, чуть не сбив с ног Салли Годсо и Гарри
Робишо. Она приседает около Пиппы и хватает ее в объятия.
-- Пиппа, детка, что с тобой?
Кэт вырывается изкруга. Ей больше не вынести. Ее перехватывает на
лестнице Кирк:
-- Что такое? Что с ними?
-- Не знаю! -- Кэт разражается слезами. -- Глаза у них... там же совсем
пусто!

x x x

Мелинда с Пиппой крупным планом - и мы видим, что Кэт права. Глаза
Пиппы пугают пустотой, ихотя мать трясет ее все сильнее и сильнее - не в
гневе, в паническом страхе, - это ни к чему не приводит.
-- Пиппа, проснись! Проснись! -- кричит Мелинда.
Она теребит ручки Пиппы. Безрезультатно. Мелинда дико оглядывается и
орет:
--Проснитесь все!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38