А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Она открыла дверь и выглянула в коридор. В это время вряд ли могло быть много людей. Она прокатила корзину по коридору до грузового лифта, повернулась лицом к стене и стала терпеливо ждать. Когда лифт прибыл, она нажала кнопку гаража.
Оказавшись на первом нижнем уровне, она выкатила корзину из лифта и подрулила с ней к багажнику чёрной «хонды-аккорд», второй по популярности машине в Америке.
Под прикрытием колонны она быстро перегрузила тело специального помощника в багажник, вернула корзину в лифт, сняла с себя чёрную мешковатую униформу, бросила её в бельевую корзину, взяла свою хозяйственную сумку с длинными верёвочными ручками и отправила лифт на двадцать пятый этаж.
Прежде чем сесть в машину, женщина одёрнула своё платье в стиле Лауры Эшли и, положив сумку под переднее сиденье, выехала из гаража на Ф-стрит, где её вскоре остановил дорожный полицейский.
Она опустила стекло.
— Следуйте указателю объезда, — сказал он, даже не взглянув на неё.
Она посмотрела на переднюю панель. Часы показывали 10.07.
Глава XIV
Одновременно с ведущей полицейской машиной, медленно отошедшей от обочины, покатилась по рельсам тележка режиссёра, двигаясь задом и выдерживая такую же скорость. В толпе за барьерами стали кричать и махать руками. Если бы они снимали настоящий фильм, то уже через двадцать минут режиссёру пришлось бы крикнуть «Стоп!», поскольку этот дурень координатор продолжал стоять посреди дороги руки в боки, забыв о том, что не он снимается в главной роли.
Сосредоточенно смотревший вперёд Кавалли не заметил офицера. Он позвонил Анди, который все ещё должен был сидеть на скамейке на 7-й улице и читать «Вашингтон пост».
— У меня ничего не происходит, босс. Некоторое оживление у служебного входа, но никто на улице не проявляет к этому никакого интереса. А как у вас? Вы опаздываете.
— Да, я знаю, но мы будем возле тебя примерно через шестьдесят секунд, — сказал Кавалли, видя, как режиссёр, доехав до конца своей личной железной дороги, поднял вверх большой палец, показывая, что машины теперь могут разогнаться до двадцати пяти миль в час. Джонни Скациаторе спрыгнул с тележки и медленно пошёл назад по Пенсильвания-авеню, чтобы приготовиться ко второму дублю.
Кавалли выключил телефон и сделал глубокий вдох, когда кортеж миновал 9-ю улицу и впереди открылся памятник Франклину Делано Рузвельту, установленный в глубине лужайки перед центральным входом в архив. Первая машина свернула вправо на 7-ю улицу. До служебного входа оставалось каких-то полквартала. Ехавшие впереди мотоциклисты увеличили скорость и, оказавшись напротив Анди, стоявшего на мостовой, повернули направо и поехали по рампе.
Остальная часть кортежа вытянулась в колонну прямо напротив служебного входа, а третий лимузин, проехав по рампе, остановился на разгрузочной площадке.
Первыми на улицу высыпали восемь членов антитеррористической группы, которые быстро образовали вокруг третьей машины кольцо, обращённое во внешнюю сторону.
После того, как восьмёрка огляделась по сторонам, Кавалли выскочил из машины, подбежал к ним и открыл заднюю дверцу президентского лимузина, выпуская Ллойда Адамса.
Колдер Маршалл, ожидавший на площадке, вышел вперёд, чтобы приветствовать президента.
— Рад видеть вас, господин Маршалл, — сказал актёр, протягивая руку. — Я давно ждал этого случая.
— И мы тоже, господин президент. Позвольте мне от имени моих сотрудников приветствовать вас в Национальном архиве. Пожалуйста, следуйте за мной.
Ллойд Адамс и его свита послушно последовали за Маршаллом в спартанского вида грузовой лифт. Пока один из агентов секретной службы держал палец на кнопке «открыто», Кавалли распорядился, чтобы кортеж возвращался в свою исходную точку. Шесть мотоциклов и двенадцать автомобилей двинулись назад к режиссёру готовиться ко второму дублю.
Чтобы ввести актёра в здание и отправить кортеж, понадобилось меньше двух минут, но Кавалли с тревогой отметил, что на противоположной стороне, у здания Федеральной комиссии по торговле, уже собралась небольшая толпа зевак, видимо, заподозривших в происходящем что-то важное. Ему оставалось только надеяться, что Анди справится с этой проблемой.
Кавалли быстро скользнул в лифт, втиснувшись за спиной у Адамса. Маршалл начал короткий экскурс в историю о том, как Декларация независимости оказалась в Национальном архиве:
— Многие знают, что Декларация была разработана Джоном Адамсом и Томасом Джефферсоном и утверждена конгрессом 4 июля 1776 года. Однако не многим известно, что в этот же день, пятьдесят лет спустя после её официального подписания, 4 июля 1826 года, умерли второй и третий президенты. — Двери лифта открылись на первом этаже, Маршалл вышел в мраморный коридор и повёл их в свой кабинет. — Декларация прошла долгий и тернистый путь, господин президент, прежде чем оказалась в безопасности этого здания.
Когда они дошли до пятой двери слева, Маршалл завёл президента и его свиту в свой кабинет, где их ждал кофе. Двое агентов секретной службы вошли внутрь, а шестеро других остались в коридоре.
Ллойд Адамс пил кофе, в то время как Маршалл продолжал свой урок истории, не притрагиваясь к собственной чашке:
— После церемонии подписания 2 августа 1776 года Декларация была помещена на хранение в Филадельфии, но из-за угрозы захвата англичанами её перевезли в закрытом фургоне в Балтимор.
— Восхитительно, — сказал Адамс с мягким рокотом. — Но окажись она захваченной английской пехотой, копии все равно бы остались?
— О да, конечно, господин президент. Одна из них, мастерски выполненная Уильямом Дж. Стоуном, даже хранится в этом здании. Тем не менее, оригинал находился в Балтиморе до 1777 года, пока не был возвращён в относительно безопасную Филадельфию.
— И тоже в фургоне? — спросил президент.
— В самом деле, — сказал Маршалл, не замечая, что его гость шутит. — Нам даже известно имя человека, управлявшего им, — мистер Самуэль Смит. Затем, в 1800 году, по указанию президента Адамса Декларацию перевезли в Вашингтон, где она вначале была помещена в казначействе, но потом, в период между 1800 и 1814 годами, путешествовала по всему городу, оказавшись в конце концов в здании военного министерства на 17-й улице.
— И мы, конечно, все ещё были в состоянии войны с англичанами в то время, — сказал актёр.
Кавалли был восхищён тем, что Адамс не только выучил свои слова, но и изрядно покопался в учебниках.
— Правильно, господин президент, — сказал архивист. — И когда британский флот появился в Чесапикском заливе, государственный секретарь Джеймс Монро приказал, чтобы документ был перемещён ещё раз. Поскольку, как вы, несомненно, знаете, господин президент, именно государственный секретарь отвечает за сохранность документа, а не президент.
Ллойд Адамс действительно знал, но не был уверен, знает ли президент, поэтому избрал наиболее безопасный путь:
— Да что вы говорите, господин Маршалл? Тогда, наверное, сегодня здесь должен быть Уоррен Кристофер, а не я.
— Государственный секретарь был столь любезен, что посетил нас вскоре после того, как вступил в должность, — ответил Маршалл.
— Но он не стал больше перемещать документ в другое место, — сказал актёр. Маршалл, Кавалли, лейтенант и врач почтительно засмеялись, и архивист продолжал:
— Монро, обнаружив продвижение англичан к Вашингтону, отправил Декларацию в плавание по Потомаку до Лисбурга в Виргинии.
— Это было 24 августа, — сказал Адамс, — когда они сровняли Белый дом с землёй.
— Совершенно верно, — заметил Маршалл. — Вы хорошо информированы, сэр.
— Честно говоря, — сказал актёр, — это постарался мой специальный помощник Рекс Баттеруорт.
По выражению лица Маршалла стало ясно, что ему знакомо это имя, однако Кавалли показалось, что актёр слегка переиграл в этом эпизоде.
— В ту ночь, — продолжал Маршалл, — когда Белый дом полыхал ярким пламенем, Декларация благодаря предвидению Монро уже была в Лисбурге и находилась в безопасности.
— И когда рукопись вернулась в Вашингтон? — спросил Адамс, который сам мог бы назвать архивисту точную дату.
— Довольно нескоро, сэр. Только 17 сентября 1814 года, если точно. С тех пор Декларация находится в столице, если не считать поездки в Филадельфию на празднование столетнего юбилея и пребывания в Форт-Ноксе во время Второй мировой войны.
— Но не в этом здании, — сказал Адамс.
— Да, господин президент, вы правы и на этот раз. Она сменила несколько мест, прежде чем оказалась здесь. И худшим среди этих мест было Патентное бюро, где она годами висела напротив окна под солнцем, что привело к необратимой порче пергамента.
Билл Орейли стоял в углу, вспоминая, сколько часов работы потребовалось от него и сколько копий ему пришлось уничтожить на подготовительном этапе из-за этой несусветной глупости. Он клял на чем свет всех, кто когда-либо работал в этом самом Патентном бюро.
— Сколько она провисела там? — спросил Адамс.
— Тридцать пять лет, — сказал Маршалл со вздохом, который свидетельствовал, что он не меньше Долларового Билла был раздосадован безответственностью своих предшественников. — В 1877 году Декларация была переведена в библиотеку Государственного департамента. В то время не только было распространено курение, но там находился также открытый камин. И могу добавить, что здание было уничтожено огнём всего лишь через несколько месяцев после того, как оттуда вывезли рукопись.
— Да, пронесло, — сказал Адамс.
— После окончания войны, — продолжал Маршалл, — Декларация была изъята из Форт-Нокса, доставлена в пульмановском вагоне назад в Вашингтон и помещена в Библиотеке конгресса.
— Надеюсь, там её больше не выставляли под солнцем, — сказал Адамс, и в этот момент у Кавалли зазвонил телефон.
Кавалли отодвинулся в угол и слушал, как режиссёр говорил ему:
— Мы на исходном рубеже и готовы приступить по вашему сигналу.
— Я позвоню, когда ты мне понадобишься, — коротко сказал ему Кавалли, выключил телефон, вернулся к группе и стал продолжать слушать архивиста:
— …в витрине из термостойкого стекла, снабжённой фильтром для защиты от пагубного воздействия ультрафиолетового излучения.
— Восхитительно. А когда документ оказался наконец в этом здании? — поинтересовался Адамс.
— 13 декабря 1952 года. От Библиотеки конгресса до Национального архива её перевозили в танке под охраной вооружённых морских пехотинцев.
— Вначале закрытый фургон и, наконец, танк, — сказал актёр и заметил, что Кавалли поглядывает на часы. — Наверное, мне уже пора увидеть Декларацию во всем её блеске?
— Конечно, господин президент, — сказал архивист. Маршалл повёл актёра и его свиту назад по коридору.
— Обычно Декларация выставляется на обозрение в ротонде первого этажа, но мы посмотрим её в хранилище, куда она убирается на ночь.
Пока архивист вёл президента вниз по лестнице, Кавалли все время уточнял кратчайший маршрут их отхода на случай, если возникнут неприятности. Он с удовлетворением отметил про себя, что архивист выполнил его указания и держал коридоры свободными от персонала.
В конце лестницы они остановились перед огромной стальной дверью, где их ждал пожилой человек в длинном белом халате.
— Это господин Мендельсон, — представил его Маршалл. — Господин Мендельсон является старшим хранителем и настоящим специалистом по всем вопросам, касающимся рукописи. Он будет вашим гидом на несколько следующих минут, прежде чем мы продолжим обход здания.
Актёр сделал шаг вперёд и ещё раз протянул руку:
— Рад встрече, господин Мендельсон.
Пожилой человек поклонился, пожал актёру руку и распахнул стальную дверь.
— Прошу вас следовать за мной, господин президент, — сказал он с европейским акцентом. Оказавшись внутри маленького хранилища, Кавалли проследил, как его люди образовали небольшой круг, присматриваясь ко всему, кроме президента.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60