А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


В 3.19 ей позвонили второй раз и сообщили, что самолёт вылетел из Аммана с «грузом» на борту.
Когда через некоторое время в коридоре раздались голоса утренних уборщиков, Ханна открыла дверь и, быстро перевернув табличку на её ручке той стороной, на которой было написано «Не беспокоить», стала с нетерпением ждать следующего звонка, которым ей должны были сообщить либо: «Ваш багаж утерян», что означало команду возвращаться в Лондон, потому что девушку не удалось похитить, либо: «Ваш багаж найден», что означало успешное похищение. Во втором случае она должна немедленно покинуть номер, добраться на гостиничном микроавтобусе до аэропорта и пройти в книжный магазин на первом этаже, где будет находиться до тех пор, пока на неё не выйдет курьер, который оставит ей небольшой пакет с паспортом Саиб, где уже будет заменена фотография, а также с авиационным билетом на имя Саиб и личными вещами, которые были найдены у неё.
После чего Ханна должна как можно быстрее сесть в самолёт до Парижа, имея при себе лишь одно место ручного багажа, прибывшего с ней из Лондона. По прибытии в аэропорт Шарль де Голль ей надлежало взять с карусели багаж Каримы Саиб и прибыть на автостоянку VIP. Там её встретит шофёр иракского посла, который доставит её в посольство Иордании, где в настоящее время находится представительство иракских интересов, поскольку посольство Ирака в Париже официально закрыто. С этого момента Ханна будет действовать по собственному усмотрению, неукоснительно выполняя указания руководства представительства и помня, что в отличие от евреек арабские женщины всегда занимают подчинённое положение по отношению к мужчинам. Ей запрещаются какие бы то ни было контакты с посольством Израиля или попытки выяснить личность агента МОССАДа в Париже. Если возникнет такая необходимость, он сам выйдет на неё.
— Как мне быть с одеждой, если та, что будет изъята у Саиб, не подойдёт мне? — спросила она у Краца во время инструктажа. — Как известно, я выше её.
— Вы должны взять с собой все необходимое на первые несколько дней, — сказал он, — а затем купить в Париже то, что вам понадобится для шестимесячного пребывания во Франции. На эти цели вам выделяется две тысячи французских франков.
— Вы, наверное, уже давно не делали покупки в Париже, — сказала она. — Этого хватит разве что на пару джинсов с майками.
В ответ Крац хоть и неохотно, но добавил ей ещё пять тысяч франков.
В 9.27 зазвонил телефон.
Когда Тони Кавалли и его отец вошли в зал для заседаний совета директоров, они заняли пустовавшие кресла по концам стола, как подобает председателю и исполнительному директору солидной фирмы.
Кавалли всегда использовал отделанный дубом зал в подвале отцовского дома на 75-й улице для таких заседаний. Никто из присутствующих не верил, что они собрались на обычное заседание правления. Им было известно, что здесь не будет ни повестки, ни протокола.
Как на сотнях других заседаний по всей Америке в это утро, на столе перед каждым из шести членов правления находились блокнот, карандаш и стакан воды. Но на этом заседании перед каждым из членов правления лежали ещё два длинных конверта — один тонкий и один пухлый, — ничем не выдающие своего содержания.
Глаза Тони пробежались по лицам сидевших за столом. Всех их объединяли две вещи: они поднялись на самый верх в своих профессиях и не стеснялись нарушить закон. Двое отсидели в тюрьме, тогда как трое других миновали этой участи только благодаря тому, что смогли позволить себе лучших адвокатов. Шестой сам был адвокатом.
— Господа, — начал Кавалли, — я пригласил вас, чтобы обсудить деловое предложение, которое можно охарактеризовать как несколько необычное. — Он выдержал паузу, прежде чем продолжить. — Одна заинтересованная сторона обратилась к нам с просьбой украсть Декларацию независимости из Национального архива.
Тони пришлось переждать немедленно поднявшийся гвалт, пока собравшиеся соревновались друг с другом в остроумии:
— Просто скрутить в трубочку и унести.
— Подкупить всех служащих без исключения.
— Поджечь Белый дом. Это отвлечёт их внимание.
— Согласиться и сказать, что выиграли её на викторине.
Тони дал им возможность исчерпать свои остроты и продолжал:
— Моя реакция была точно такой же вначале, — признался он. — Но я надеюсь, вы дадите мне возможность изложить суть дела.
Они быстро затихли и, хотя на их лицах явно просматривался скептицизм, стали ловить каждое слово из того, что говорил Тони:
— За последние недели мы с отцом разработали проект плана кражи Декларации независимости. Теперь мы готовы поделиться им с вами, поскольку, как я должен признать, дальнейшее продвижение этого проекта вперёд невозможно без профессиональных способностей каждого из сидящих за этим столом. Но прежде мне бы хотелось, чтобы вы увидели Декларацию независимости собственными глазами. — Тони нажал кнопку под столом, и двери за его спиной распахнулись. Дворецкий внёс в зал стеклянную рамку, в которой находилась рукопись, и положил её в центре стола. Шестеро скептиков склонились над ней. Прошло некоторое время, прежде чем они заговорили.
— Дело рук Орейли, смею предположить, — проговорил адвокат Фрэнк Пьемонт, восхищённо разглядывая мелкие подписи под текстом. — Однажды он пытался расплатиться со мной поддельными купюрами, и я бы взял, если бы не знал, с кем имею дело.
Тони кивнул и, дав им ещё какое-то время на изучение Рукописи, сказал:
— Итак, позвольте мне несколько перефразировать ранее сделанное заявление. Наша цель не столько в том, чтобы украсть Декларацию независимости, сколько в том, чтобы подменить оригинал на эту копию.
Губы двоих из бывших скептиков растянулись в улыбке.
— Теперь я расскажу о проделанной подготовительной работе и затратах, которые мы уже понесли с отцом. При этом скажу, что мы пошли на них только потому, что в случае успеха выгоды от этого предприятия намного перевесят риск оказаться пойманными. Если вы распечатаете тонкие конверты, лежащие перед вами, вам станет понятнее, что я имею в виду. В каждом конверте вы найдёте лист бумаги, на котором указана сумма, которую вы получите, если решите войти в команду ответственных исполнителей.
Пока шестеро гостей раскрывали тонкие конверты, Тони продолжал:
— Для тех, кто считает, что указанная сумма не оправдывает риск, настал момент покинуть заседание. При этом я полагаю, что те из нас, кто останется, могут быть уверены в вашей осмотрительности, поскольку, как вы сами понимаете, наши жизни будут в ваших руках.
— А их в наших, — в первый раз проговорил председатель.
За столом разразился нервный смех, пока каждый из шести присутствовавших разглядывал неподписанный чек.
— Это сумма, — сказал Тони, — которую вы получите в случае нашей неудачи. В случае успеха она будет утроена.
— Как и срок тюремного заключения, в случае, если попадёмся, — впервые высказался Бруно Морелли.
— Итак, господа, — сказал Тони, игнорируя его замечание, — если вы присоединяетесь к команде ответственных исполнителей, вы получаете по десять процентов от этой суммы в виде аванса, когда будете уходить отсюда этим вечером, а оставшуюся часть — в течение семи дней после выполнения контракта. Деньги будут переведены в любой банк мира по вашему выбору. Прежде чем вы примете решение, я хотел бы показать вам ещё кое-что. — Тони опять нажал кнопку под столом, и на этот раз двери сработали в дальнем конце зала. Открывшееся зрелище заставило двоих из гостей вскочить на ноги, одного задохнуться от неожиданности, а остальных просто вытаращить глаза от удивления.
— Господа, я счастлив видеть вас у себя. Я хотел бы заверить всех вас в своей приверженности этому проекту, и я надеюсь, вы войдёте в состав команды его ответственных исполнителей. Я вынужден покинуть вас, господа, — сказал вышедший из дверей человек с озаркским акцентом, распространённым лишь в глухих районах Арканзаса, но ставшим хорошо знакомым американцам в последние месяцы, — чтобы дать вам возможность изучить более детально предложение господина Кавалли. Вы можете не сомневаться, что я сделаю все, что смогу, чтобы помочь изменениям, в которых нуждается эта страна. Ну а сейчас у меня одна или две срочные встречи. Уверен, что вы поймёте. — Актёр улыбнулся и, крепко пожав каждому руку на прощание, вышел из зала заседаний правления.
Как только за ним закрылась дверь, присутствующие не удержались и захлопали в ладоши. На лице Тони появилась довольная улыбка.
— Господа, мы с отцом оставим вас на минутку, чтобы вы смогли обдумать ваше решение.
Председатель и исполнительный директор встали и вышли из зала, не сказав больше ни слова.
— Какого ты мнения? — спросил Тони, наливая отцу виски с водой в своём кабинете.
— Много воды, — ответил отец. — У меня такое ощущение, что мы проторчим здесь до ночи.
— Но они клюнут в конечном итоге?
— Не уверен, — ответил старик. — Пока ты делал своё сообщение, я наблюдал за их лицами и ясно видел, что они не сомневаются в том, что ты проделал большую работу. Рукопись и представление Ллойда Адамса тоже произвели на них впечатление, но никто, кроме Бруно и Фрэнка, никак не выразил своего отношения к этому делу.
— Давай начнём с Фрэнка, — сказал Тони.
— Фрэнк из тех, кто сегодня может сказать одно, а завтра другое, но он слишком любит денежки, чтобы отказаться от такого заманчивого предложения.
— Ты так думаешь? — спросил Тони.
— Дело тут не только в деньгах, — ответил отец. — Фрэнку не надо присутствовать на месте событий, не так ли? Так что он получит свою долю в любом случае. Из адвоката никогда не выйдет хороший командир. Они слишком привыкли к тому, что им платят независимо от победы или поражения.
— Если так, то проблемой для нас может оказаться Ал Калабрезе. Ему есть что терять.
— Как нашему профсоюзному лидеру, ему, несомненно, придётся весь день находиться в центре событий, но я подозреваю, он не устоит перед соблазном получить такой куш.
— А как насчёт Бруно? Если… — Исполнительный директор осёкся на полуслове, поскольку дверь распахнулась и в кабинет вошёл Ал Калабрезе. — Речь как раз идёт о тебе, Ал.
— И не совсем лестная, как я полагаю.
— Ну, это зависит от… — сказал Тони.
— От того, согласен ли я участвовать в этом деле?
— Или не согласен, — заметил председатель.
— Я согласен на все сто — вот мой ответ, — сказал Ал улыбаясь. — Так что будет лучше, если вы представите нам абсолютно надёжный план. — Он повернулся к Тони. — Потому как я не хочу до конца жизни возглавлять список тех, кого разыскивает полиция.
— А другие? — спросил председатель в тот момент, когда мимо них прошмыгнул, даже не попрощавшись, Бруно Морелли.
Глава X
Ханна порывисто схватила трубку зазвонившего телефона.
— Это регистратура, мадам. Мы хотели узнать, выпишетесь ли вы сегодня до полудня или останетесь ещё на ночь?
— Нет, спасибо, — сказала Ханна. — Я в любом случае выпишусь сегодня до двенадцати.
Через две минуты телефон зазвонил опять. Это был полковник Крац:
— С кем вы только что разговаривали?
— Администратор интересовался, когда я буду выписываться.
— Понятно, — сказал Крац. — Ваш багаж найден, — только и добавил он.
Ханна положила трубку и встала. Приготовившись к своему первому реальному испытанию и ощутив приток адреналина в крови, она взяла свою дорожную сумку и, выйдя из номера, переменила табличку на «Прошу произвести уборку».
В фойе ей пришлось подождать всего несколько минут, пока микроавтобус вернётся из аэропорта и заберёт её в обратную сторону. Проделав в одиночестве недолгий путь до зоны вылета, Ханна, следуя инструкциям, отправилась прямо в книжный магазин, где принялась разглядывать обложки, поражаясь обилию американских и английских авторов, вызывавших интерес у ливанцев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60