А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Поэтому она была рада покинуть занятия в пять часов, чтобы избежать новых заданий.
Посольство Израиля последние два месяца было запретной территорией для стажёров без специального приглашения. Если тебя вызывали туда, то только для того, чтобы вручить билет домой и сказать, что ты больше не нужен. «До свидания. — И иногда как награда: — Благодарим вас». Двое из стажёров уже отбыли по этому маршруту за последние месяцы.
Ханна видела посольство лишь мельком, когда её провозили мимо в первый день пребывания в Лондоне. Она даже не знала точно его адрес. Открыв путеводитель, она обнаружила, что посольство находится на Грин-Палас в Кенсингтоне, несколько поодаль от проезжей части.
Ханна вышла из метро на станции «Кенсингтон» без нескольких минут шесть, прошла по широкой мостовой на Грин-Палас, а по ней — аж до самого филиппинского посольства, чтобы, вернувшись назад, оказаться у израильской миссии в точно назначенное время. Она улыбнулась полицейскому и поднялась по ступеням крыльца.
Ханна назвала себя дежурному и объяснила, что у неё назначена встреча с советником по культурным вопросам.
— Первый этаж. Как только подниметесь по лестнице, прямо перед вами будет зелёная дверь. Вам туда.
По широкой лестнице Ханна поднималась медленно, стараясь собраться с мыслями. Когда она постучала в дверь, на неё вновь навалилось мрачное предчувствие. Дверь немедленно распахнулась настежь.
— Рад встрече с вами, Ханна, — сказал молодой мужчина, которого она никогда не видела. — Моя фамилия Крац. Извините за срочный вызов, но у нас возникла трудность. Садитесь, пожалуйста, — добавил он, указывая на мягкое кресло по другую сторону большого стола. «Не из тех, кто любит пространные вступления», — было её первое заключение.
Ханна сидела в напряжённой позе и смотрела на человека напротив, который казался ей слишком молодым для советника по культурным вопросам, пока она не припомнила подлинной причины для его назначения в Лондон. У Краца было приятное открытое лицо, и, если бы не преждевременная лысина впереди, его можно было назвать симпатичным.
Положив руки на стол, он смотрел на Ханну внимательным взглядом, от которого ей все больше становилось не по себе.
Ханна сжала кулаки. Если её собрались отправить домой, она не будет молчать и выскажет все, что у неё было приготовлено и отрепетировано.
Советник продолжал молчать, словно не знал, как ему выразить то, что нужно было сказать. «Скорей бы уж он выкладывал», — подумала Ханна. Это было похуже, чем ждать результата экзамена, когда заведомо знаешь, что провалил его.
— Как вы обосновались у Рабинов? — поинтересовался Крац.
— Очень хорошо, благодарю вас, — ответила Ханна, не вдаваясь в подробности, чтобы не оттягивать разговор о подлинной причине её вызова.
— Учёба продвигается нормально?
Ханна кивнула и пожала плечами.
— Вы хотите вернуться в Израиль? — спросил Крац.
— Только если получу работу, ради которой стоит возвращаться, — ответила Ханна и спохватилась, что теряет бдительность.
— Что ж, не исключено, что вам не придётся возвращаться в Израиль, — сказал Крац, ни на секунду не отводивший от неё взгляда.
Ханна слегка подалась вперёд.
— По крайней мере в ближайшем будущем, — добавил Крац. — Пожалуй, мне следует пояснить. Хотя до конца учёбы у вас ещё четыре с лишним месяца, — он раскрыл лежавшую перед ним папку, — вы скорее всего добьётесь на заключительных экзаменах более высоких результатов, чем любой из пяти остальных агентов, как считает ваш преподаватель.
Ханна отметила, что это был первый случай, когда её причисляли к агентам.
— У нас уже было решено допустить вас к выпускным экзаменам, — сказал Крац, предвосхищая её вопрос. — Но, как часто случается в нашей профессии, возникла возможность, которую надо срочно использовать. Для этого нам нужен человек с такой подготовкой, как у вас.
Ханна шевельнулась в кресле.
— Но я думала, что меня готовят, чтобы послать в Багдад.
— Вы правильно думали, и в своё время вы окажетесь там, а сейчас мы собираемся забросить вас на территорию другого противника. Нет лучшего способа, чтобы проверить, как поведёшь себя в условиях реальной опасности.
— И куда вы хотите направить меня? — спросила Ханна, едва сдерживая свою радость.
— В Париж.
— В Париж? — не поверила она.
— Да. Мы получили информацию о том, что глава представительства иракских интересов запросил правительство прислать ему вторую секретаря-машинистку. Девушка выбрана и вылетит из Багдада в Париж через десять дней. Если вы согласны занять её место, она никогда не доберётся до аэропорта Шарль де Голль.
— Но они раскроют меня в первые же минуты.
— Маловероятно, — сказал Крац, достав из ящика стола папку и перелистав несколько страниц. — Девушка, о которой идёт речь, закончила школу в Патни, а затем изучала английский язык в Даремском университете, делая то и другое на средства иракского правительства. Она хотела остаться в Англии, но была вынуждена вернуться в Багдад, когда два года назад студентам аннулировали визы.
— А её семья…
— Отец погиб во время войны с Ираном, а мать переехала к своей сестре под Карбалу.
— Братья и сестры?
— Брат в республиканской гвардии, сестёр нет. Все это вы найдёте в досье. У вас будет несколько дней, чтобы изучить её биографию, прежде чем принимать решение. Тель-Авив убеждён, что есть все шансы, чтобы забросить вас вместо неё. Ваше хорошее знание Парижа тут как нельзя кстати. Мы продержим вас там месяца три, самое большее — шесть.
— А потом?
— Назад в Израиль для окончательной подготовки к Багдаду. Кстати, если вы примете это предложение, мы не будем использовать вас как разведчицу. У нас уже есть агент в Париже. Мы просто хотим, чтобы вы вросли в обстановку — привыкли жить с арабами и думать, как они. Вы не должны делать никаких записей или даже пометок. Все придётся держать в памяти, чтобы потом отчитаться, когда вас выведут из игры. Никогда не забывайте, что ваше основное предназначение гораздо важнее для Государства Израиль, чем это задание. — Он первый раз улыбнулся. — Наверное, вам понадобится несколько дней, чтобы обдумать это.
— Нет, спасибо, — сказала Ханна. На этот раз беспокойство отразилось на лице Краца. — Я рада принять это предложение, но не все так просто.
— В чем дело? — спросил Крац.
— Я не умею печатать, а на арабском — и говорить нечего.
Крац рассмеялся:
— Тогда нам придётся устроить вам ускоренный курс обучения. Вам надо поскорее покинуть Рабинов и к завтрашнему вечеру перебраться в посольство. Рабины не будут задавать вам вопросы, а вы отвечать на них. А пока изучите вот это. — Он передал ей папку с надписью: «Карима Саиб», выведенной на обложке крупными буквами. — Через десять дней вы должны знать её содержание наизусть. Сведения, которые останутся в вашей памяти, могут сохранить вам жизнь.
Крац встал из-за стола и обошёл его, чтобы проводить Ханну до двери.
— И ещё один момент, — сказал он, уже открывая дверь. — Полагаю, это ваш. — И он вручил ей маленький потрёпанный чемоданчик.
В машине по дороге в Джорджтаун Кавалли-сын объяснил отцу, что в сотне метров от галереи сирены будут выключены и лимузины один за другим покинут кавалькаду и затеряются в обычном утреннем движении.
— А актёр?
— Без парика и в тёмных очках Ллойд Адамс не привлечёт никакого внимания. Сегодня днём он отправится назад в Нью-Йорк на «Метролайнере».
— Умно.
— После смены номерных знаков шесть лимузинов вернутся в Сити через пару дней со своими нью-йоркскими номерами.
— Ты сработал весьма профессионально, — сказал отец.
— Да, но это всего лишь генеральная репетиция одной-единственной сцены. Через месяц мы планируем разыграть спектакль в трех действиях на глазах у всего Вашингтона.
— Постарайся не забывать, что нам платят сто миллионов за наши труды, — напомнил ему старик.
— Плод наших стараний будет стоить этих денег, — сказал Кавалли-сын, когда за окнами машины показался отель «Фор сизонс». Шофёр свернул влево на боковую улицу и остановился возле старого деревянного дома необычной постройки. На невысоком крыльце перед небольшими чугунными воротами их ждал Анжело. Председатель и исполнительный директор вышли из машины и молча последовали за Анжело вниз по ступеням.
Дверь внизу была уже открыта. Когда они вошли, Анжело представил им Билла Орейли. Билл повёл их по коридору в своё помещение. Дверь в него он отмыкал с таким видом, словно она вела в пещеру Аладдина. Помедлив на пороге, Билл включил свет и провёл своих посетителей в центр комнаты, где в ожидании их инспекции находились два манускрипта.
Пояснив посетителям, что только один из них является совершенной копией оригинала, Билл дал каждому по лупе и отступил назад в ожидании их заключения. Тони с отцом, не знавшие, с чего начать, в течение нескольких минут молча разглядывали оба документа. Тони не спеша изучал первый абзац: «Когда в ходе истории человечества…», а его отец заворожённо смотрел на подписи Френсиса Лайтфута Ли и Картера Бракстона, которым их коллеги из Виргинии совсем не оставили места в конце рукописи, чтобы поставить свои имена.
Через некоторое время отец Тони выпрямился во весь свой рост, повернулся к маленькому ирландцу и отдал ему лупу со словами:
— Маэстро, могу только сказать, что Уильям Дж. Стоун был бы горд знакомством с вами.
Долларовый Билл поклонился, принимая наивысшую похвалу для фальшивомонетчика.
— Но какая из них идеальная копия и какая с ошибкой? — спросил Кавалли-отец.
— А-а, именно Уильям Дж. Стоун и надоумил меня, как решить эту маленькую головоломку.
Семейство Кавалли терпеливо ждало, когда Долларовый Билл продолжит своё объяснение.
— Видите ли, когда Тимоти Мэтлок оформлял документ на бумаге в 1776 году, он сделал три ошибки. Две из них ему удалось исправить путём обычной вставки. — Долларовый Билл указал на слово «представителей», в котором отсутствовали буквы «в» и «и», а затем на слово «только», пропущенное несколькими строками ниже. Оба исправления были сделаны с использованием значка. — Но, — продолжал Долларовый Билл, — господин Мэтлок допустил также одну орфографическую ошибку, которую не исправил.
Глава IX
Ханна приземлилась в аэропорту Бейрута в ночь перед вылетом в Париж. Никто из МОССАДа не сопровождал нового агента, чтобы не скомпрометировать его. Любой израильтянин, обнаруженный в Ливане, автоматически подлежал немедленному аресту.
Прошло больше часа, прежде чем Ханна появилась после таможенного досмотра с британским паспортом, ручной кладью и несколькими ливанскими фунтами в руках. Двадцать минут спустя она сняла номер в отеле «Хилтон» при аэропорте, сказав регистратору, что проведёт всего одну ночь, и сразу же расплатилась ливанскими фунтами. Поднявшись в свой номер на девятом этаже, она этим вечером уже не рискнула выходить из него.
Ей позвонили всего один раз, в 7.20. На вопрос Краца она ответила просто «да», и связь прекратилась.
В 10.40 Ханна легла в постель, но спала лишь урывками, время от времени включая телевизор, где показывали бесконечные вестерны, дублированные на арабский. На следующее утро она поднялась без десяти семь, съела плитку шоколада, которую нашла в крошечном холодильнике, почистила зубы и приняла холодный душ.
Достав из ручного багажа и одевшись в то, что, согласно досье, предпочитала носить Карима, Ханна присела на край кровати и посмотрела в зеркало. Ей не понравилось то, что она в нем увидела. По настоянию Краца она обрезала волосы, чтобы сделать их такими же, как на единственном и нечётком снимке мисс Саиб, которым они располагали. Она также должна была носить очки в металлической оправе, даже если стекла в них ничего не увеличивали. За неделю она так и не привыкла к ним и часто забывала надевать или теряла их вообще.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60