А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Его взрослению способствовали и юные девицы, дочери членов клуба. В качестве спасателя он в очередь с другим юношей всегда был у бассейна, н девицы всячески испытывали действие своих юных чар именно на нем.
Джери-Ли отлично все это видела — обычно после полуденной работы она переодевалась в купальник и шла окунуться в бассейн, чтобы остыть после беготни, отдохнуть.
Девицы беспрерывно просили Берни то принести коку, то сигареты, то полотенце или показать, как плавать, как исправить движение рук или научить нырять.
Джери-Ли ловила себя на том, что где-то в глубине души у нее шевелится ревность от того, что Берни пользуется таким вниманием и явно наслаждается этим. Но она никогда не позволила себе даже намекнуть ему, что замечает все это. Чтобы совладать с собой, она обычно соскальзывала в бассейн и начинала плавать взад и вперед, делая энергичные, сильные гребки до тех пор, пока ее руки не уставали и не делались свинцовыми, словно налитые свинцом. Затем она выбиралась из бассейна в дальнем конце, в стороне от кресел спасателей, раскладывала полотенце на цементном полу, окружающем бассейн, и читала. Когда подходило время возвращаться ва работу, она сворачивала полотенце и покидала бассейн" не оглядываясь и не обращая внимания на спасателей.
Вскоре Берни обратил внимание на странное поведение Джери-Ли и спросил вечером по дороге домой:
— Слушай, а почему ты не разговариваешь со мной, когда приходишь искупаться днем?
— Следи за дорогой, — сказала она, не отвечая на-его вопрос.
— Ты на меня за что-то сердишься?
— Нет, — коротко ответила она. И добавила:
— Ты же знаешь правила.
Мистер Коркорэв не потерпит, чтобы служащие общались и болтали" когда вокруг члены клуба.
— Перестань, о чем ты! Никто не обратит внимания, и ты это прекрасно знаешь.
— И кроме того, ты слишком занят, — и в голосе ее появился легкий нью-йоркский говорок, — о, Берни, погляди, не слишком ли короткий я делаю гребок, когда плыву кролем? Берни-и, я умираю, как хочу коку... Бе-ер-ни, дай прикурить, пожалуйста!
— Слушай, похоже, ты ревнуешь?
— Я? Ни капельки!
— Но все это входит в мои обязанности.
— Конечно! — ответила она с отчетливо различимой ноткой сарказма в голосе.
Берни молчал всю дорогу до самого мыса. Там он поставил машину на место парковки — оттуда открывался великолепный вид на пролив — и заглушил мотор. Рядом стояли еще две или три машины с выключенными моторами и погашенным светом. Было еще очень рано. Позже, когда бар в клубе закроется, здесь будет полно машин... Из соседней машины донесся звук музыки, — там включили радиоприемник.
Берни придвинулся к Джери-Ли и сделал попытку ее обнять. Она оттолкнула его руки.
— Я устала, Берни. Я хочу домой.
— Просто ты ревнуешь.
— Просто мне не нравится, что они делают из тебя дурака — вот и все.
— Они вовсе не делают из меня дурака, — сказал он быстро. — Я обязан быть внимательным к членам клуба.
— Точно.
— И кроме того, никто из них не достоин даже нести твой шлейф. Они все жутко самодовольные, надутые, пустые и деланные.
— Ты действительно так считаешь?
— Он кивнул.
— Даже Мэриэн Дейли?
Семнадцатилетняя блондинка Мэриэн Дейли беззастенчиво пользовалась снисходительностью своих родителей, которые любили ее до идиотизма. Она носила самые крохотные бикини во всем клубе и, как говорили. по широте взглядов превосходила остальных нью-йоркских девочек.
— А она — самая пустышка из всех, — горячо заявил Берни. — Все парни знают, что она самая гнусная ломака из всех!
Сам того не подозревая, он сказал именно то, что нужно было для успокоения Джери-Ли. И она смягчилась.
— А я-то уж было подумала... Она ведь ни на минуту не оставляет тебя в покое.
— Она ни на минуту не оставляет в покое и других ребят тоже, — сказал он, давая понять, что больше не хочет о ней говорить, и опять потянулся к девушке.
Она прильнула к нему и подняла лицо, подставляя губы поцелую... Его губы были теплыми и мягкими.
Она задохнулась и положила голову ему на плечо.
— Здесь слишком тихо, — сказала она задумчиво.
— Угу... — отозвался он и снова принялся целовать ее.
На этот раз его губы были не такими мягкими, а поцелуи стали более требовательными.
Она почувствовала возбуждение. Что-то в ней отвечало его волнению.
Сердце начало колотиться. Она приоткрыла губы и почувствовала, как его язык скользнул внутрь. Сразу же по всему телу пробежала теплая волна и словно вымыла из нее все мысли... Она прижалась к нему сильнее.
Его руки соскользнули с ее плеч, опустились вниз и легли ей на груди.
Он почувствовал, как затвердели ее соски.
— О Господи... — задохнулся он и стал расстегивать пуговицы на ее блузке. Она остановила его руку.
— Нет, Берни, не надо... Не надо все портить.
— Ты сводишь меня с ума, Джери-Ли, — прошептал он осевшим голосом. — Я умираю, как хочу потрогать их... Просто потрогать, ничего больше...
— Ты же знаешь, что это нехорошо и к чему все это ведет...
— Черт побери! — воскликнул он вдруг, отталкивая ее. — Ты еще хуже ломака, чем Мэриэн Дейли. Она-то по крайней мере позволяет трогать грудь и соски.
— Значит, и ты этим с ней занимался?
— Я нет, — буркнул он, зажигая сигарету.
— Насколько я понимаю, тебе нельзя курить.
— Сейчас я не тренируюсь.
— Так откуда же ты знаешь, что она позволяет и что нет, если ты с ней не занимался этим?
— Мне говорили ребята, которые все это проделывали. Хотя... и я бы мог, да!
— Так почему не поехал с ней? Если это то, чего ты хочешь?
— Да не нужна она мне, я не хочу с ней... Я хочу с тобой! Ты моя девушка. Мне не нужен никто другой.
Она посмотрела на него: лицо его было несчастным, взволнованным. И она мягко сказала:
— Берни, мы слишком еще маленькие, чтобы чувствовать и делать так...
Она говорила и в то же время ощущала, как в ней зреют непонятные пока ей самой силы, которые ведут ее все ближе и ближе к порогу сексуальной готовности.
Глава 5
— Ты здесь новенькая, не ошибаюсь? Джери-Ли лежала лицом вниз у самого края бассейна. Открыв глаза, она увидела первым делом белые городские ноги. Перекатилась на бок и, прикрыв глаза рукой, взглянула вверх.
Рядом с ней стоял высокий юноша, не такой широкий и мускулистый, как Берни, но жилистый и крепкий. Его черные волосы курчавились. Он улыбнулся.
— Можно угостить тебя кокой? Она села.
— Благодарю вас, — сказала она церемонно.
— Брось ты, — сказал он. — Мы все здесь друзья. Она покачала отрицательно головой.
— Я здесь работаю. Правилами мне запрещено...
— Идиотские правила! — он ухмыльнулся и протянул ей руку. — Меня зовут Уолт.
— Джери-Ли, — ответила она, взяла руку и почувствовала, что ее поднимают на ноги.
— Все равно я угощу тебя кокой, — сказал он. — Хотел бы я посмотреть, как мне запретят.
— Ради Бога, не надо. Прошу тебя. Мне вовсе не нужно, чтобы из-за меня гнали волну, — она подняла полотенце. — И кроме того, мне пора накрывать столы к обеду.
Она пошла прочь.
— Тогда можно мы встретимся ва танцах после обеда? — крикнул он ей вслед.
— Нам не разрешено танцевать.
— В таком случае мы можем поехать вместе в ресторанчик на перекрестке, там танцуют под радиолу.
— Будет очень поздно. Я должна быть дома.
— Сдается мне, что ты просто не хочешь пойти со мной.
Не отвечая, она поспешила отойти, прислушиваясь к возникшему вдруг странному ощущению: в ногах дрожь, а внизу живота словно образовался какой-то горячий узел.
Вечером она увидела его снова во время обеда. Он сидел в компании юношей и девушек рядом с Мэриэн Дейли и, как ей показалось, был поглощен разговором с ней. Он поднял голову, увидел ее — она как раз проходила мимо, — улыбнулся и кивнул. Она прошла в кухню и опять почувствовала то же необычное и необъяснимое ощущение слабости. Слава Богу, что он сидит не за ее столиком!
— Останешься посмотреть на танцы? — спросила ее Л Лайза, одна из официанток, составляя грязную посуду со столиков на тележки.
Джери-Ли не отвечала, пока не вытерла руки.
— Пожалуй, нет... Я думаю, лучше пойти домой.
— Говорят, что новый певец потрясающе поет, почти как Фрэнк Синатра.
— Я очень устала. Если увидишь Берни, скажи, что я поехала прямо домой. Хочу успеть на автобус одиннадцать тридцать.
— О'кей, увидимся завтра.
— Точно, — ответила Джери-Ли. — А ты развлекайся. Желаю хорошо повеселиться.
Когда она проходила мимо клубного здания, до нее донеслась приглушенная музыка, и ей отчетливо пред-. ставилась танцплощадка в баре... Он танцует с Мэриэн Дейли... Та нежно прижимается к нему, ее полные груди торчат над вырезом платья, и она улыбается мокрыми губами прямо ему в лицо. А он смотрит на нее и прижимает к себе все сильнее и сильнее, не переставая танцевать. Вот он что-то прошептал ей на ухо, она рассмеялась, кивнула, и они вместе уходят с площадки, бегут к его машине...
Все привидившееся казалось ей настолько реальным, что на мгновение она подумала: сейчас столкнется с ними на дорожке, ведущей к месту парковки машин! Она заспешила, чтобы избежать встречи, но тут вдруг сообразила, что все это виделось только в ее воображении, и тогда остановилась.
— Едешь автобусом, Джери-Ли? — услышала она позади себя голос.
Она обернулась. Ее догонял Мартин Финнеган, один из пляжных спасателей. Он тоже работал по воскресеньям, обслуживая столики с коктейлями у танцплощадки в баре. Все считали его несколько странным, потому что он большую часть времени оставался в одиночестве.
— Да, Мартин, — ответила она.
— Ты не против, если я пойду с тобой?
— О'кей.
Ни слова не говоря, он пошел рядом с ней, приноравливая свой шаг к ее шагам. Они прошли почти квартал, прежде чем он заговорил.
— Вы что поссорились с Берни?
— Нет. Почему ты так подумал?
— Раньше я никогда не видел, чтобы ты ездила автобусом.
— Просто сегодня я слишком устала, чтобы оставаться и смотреть на танцы. А ты никогда не остаешься на танцы, да?
— Да.
— Разве ты не любишь танцы?
— Конечно, люблю.
— Тогда почему уезжаешь?
— Мне нужно рано вставать, чтобы успеть на работу.
— Но обычно вы не появляетесь на пляже раньше, чем в десять тридцать.
— По воскресеньям я еще работаю у Ласски. К пяти утра я должен быть на железнодорожной станции, чтобы забрать нью-йоркские газеты, — он искоса взглянул на нее. — В будни вы, например, получаете «Геральд Трибь-юн», а по воскресеньям еще и «Тайме».
— Откуда ты знаешь?
— Я раскладываю газеты для разносчиков по домам. Я знаю совершенно точно, какую кто газету читает.
— Как интересно!
— Конечно. Удивительно просто и много можно узнать о людях только на основании того, какую кто из них получает газету. Вот, к примеру, босс твоего отца, мистер Карсон. Его любимая газета — «Дейли Миррор».
— "Дейли Миррор"? — удивилась Джер-Ли. — Хотела бы я знать, почему.
Юноша усмехнулся.
— А я знаю. Это единственная газета, в которой публикуются полные данные обо всех результатах скачек и бегов на всех ипподромах страны. Я частенько думаю, что бы сказали люди, если бы узнали, что президент единственного в городе банка играет на бегах?
— Ты точно знаешь, ты уверен, что он играет?
— Видишь ли, Ласски называет эту газету рулончиком для клозета для всех, играющих на скачках и бегах. А если серьезно, то эту газету выписывают только они. Вот и делай вывод.
Они подошли к остановке автобуса.
— Скажи, Джери-Ли, — нерешительно спросил Мартин, — Берни правда твой постоянный парень?
— Берни мой хороший друг.
— Он говорит, что ты его девушка.
— Мне он очень нравится, но у него нет никаких прав так говорить, — заявила Джери-Ли.
— А ты бы приняла приглашение другого парня, если бы тот осмелился?
— Возможно.
— Пойдем как-нибудь куда-нибудь? — выпалил он. Джери-Ли не ответила, — уж больно нелепо звучало приглашение.
— У меня, конечно, нет таких денег, как у Берни, и нет машины, — торопливо заговорил он, и в голосе его звучали и сомнение, и робость, — но я бы мог пригласить тебя в кино и угостить кокой, если бы ты согласилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72