А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я преклоню колени перед твоим проклятым отцом и докажу ему, что Дайнуолд де Фортенберри — человек чести, который любит его дочь больше, чем все блага мира. Я научусь писать, чтобы воспевать твою красоту в любовных сонетах и читать их вслух. — Филбо всхрапнул, и Дайнуолд сконфуженно замолчал. Последние слова показались ему чрезвычайно глупыми. Дайнуолд тряхнул головой. — Нет, никакой поэзии, — быстро поправился он, — но я покажу ей, как велика моя страсть. Я прошепчу ей на ухо о своей любви и околдую ее сердце нежными признаниями. Я никогда, никогда не стану больше кричать на нее. — Дайнуолд улыбнулся. — Да, вот это хорошая клятва.
Клятва достойная и солидная, и он легко ее выполнит, он же человек спокойный и выдержанный.
Он станет любить Филиппу, поддразнивать ее будет лишь изредка и слегка и потихоньку подчинит своей воле. Он же не тиран, чтобы требовать от нее полной покорности и безоговорочного послушания. Нет, его приказы будут разумными, и Филиппа станет охотно их выполнять, и ее красивые глаза загорятся от радости, потому что она будет восхищаться им и стараться доставить ему удовольствие.
Внезапно Дайнуолд нахмурился — в нем снова взыграл дух противоречия.
— Нет, ни за что! Я не стану очередной овцой в стаде короля! — громко сказал он и даже застонал, представив себя в покоях Эдуарда разодетым, как пугало, и ожидающим, пока король соблаговолит его принять. Картина была для него невыносимой, его всего коробило от нее, в сердце закипала бешеная ярость.
Филбо заржал; Дайнуолд прервал свой нескончаемый монолог, и выбросил из головы воображаемые сцены, которые, как он успокаивал себя, не обязательно должны произойти в действительности. На расстоянии нескольких сот метров ему навстречу ехала группа всадников. Шестнадцать человек, как минимум. Неожиданно он узнал кобылу Филиппы, рядом с которой шли огромный жеребец Элдвина и пони Эдмунда.
Что произошло? Куда Филиппа ведет его людей? Вон она, посередине группы, командует ими, распоряжается, как своими собственными слугами! Куда она тащит его сына? Дайнуолд замер.
Она решила оставить его! Она решила, что занимает слишком высокое положение, чтобы продолжать якшаться с ним. Она покинула Сент-Эрт и отправилась в Лондон, ко двору своего отца, где будет носить драгоценности, прекрасную одежду и никогда больше не станет волноваться, что у нее нет ни одного платья.
Гнев вскипел в жилах Дайнуолда, и он громко выругался. Он мгновенно представил себе всех придворных франтов, которые будут восхищаться и желать Филиппу — и не из-за ее отца, а потому что она сама… Черт бы побрал ее красивое лицо и прекрасное тело…
— Проклятие! — прорычал Дайнуолд и послал Филбо в галоп. Кроме Эдмунда и Элдвина, рядом с Филиппой находился еще и Нортберт, его преданный Нортберт! Она украла у него сына, а его слуги помогли ей в этом!
— Боже мой! — Элдвин подскакал поближе к Филиппе. — Это же хозяин! Вон, посмотрите, там Филбо. Хозяин мчится прямо к нам, да так быстро, словно за ним черти гонятся.
— Или же он наконец увидел путь в рай, — улыбаясь заметила Филиппа.
— Да, это папа, — подтвердил Эдмунд.
— Давно пора. — Филиппа пришпорила кобылу. Впервые за последние три дня ее глаза заблестели, а на лице появился слабый румянец.
Забыв обо всем, она следила, как к ней крупным галопом приближается Дайнуолд. Наконец-то он понял, что желает только ее и именно она — его жена, кто бы ни был ее отец! Как быстро он скачет! По ее телу пробежала теплая волна; Филиппа представила, как через мгновение Дайнуолд поцелует ее, не обращая внимания на других людей, может быть, даже посадит впереди себя на Филбо, чтобы ласкать всю дорогу назад в Сент-Эрт. Филиппа закрыла глаза и отдалась приятным мечтаниям. Он будет любить ее, и не останется ничего, кроме радости, улыбок и смеха. Никаких споров, злых упреков, разносящихся по всему замку криков.
Услышав совсем рядом стук тяжелых копыт, Филиппа открыла глаза и поехала навстречу Дайнуолду, торопясь как можно скорее оказаться в объятиях мужа.
Дайнуолд осадил Филбо, и могучий боевой конь резко остановился, слегка присев на задние ноги.
— Филиппа!
— Да, мой муж. Мы с твоим сыном и твоими людьми собирались…
Дайнуолд не позволял Филбо приблизиться к лошади Филиппы — для собственного спокойствия ему требовалось держаться как можно дальше.
— Ты проклятая ведьма! Как ты посмела украсть моего сына?! Как ты посмела уехать из Сент-Эрта?! Я знаю, куда ты собираешься, лживая женщина: ты отправилась ко двору своего проклятого отца, чтобы упиваться его благосклонностью и вниманием придворных. Убирайся с глаз моих долой, девка! Я не хочу тебя, я никогда не хотел тебя, и я отстегаю тебя кнутом, если ты не уедешь в ту же самую секунду, как я закончу говорить! Слышишь, девка?
— Папа….
— Скоро ты избавишься от нее, Эдмунд. Мы вернемся в Сент-Эрт, и все будет так, как до ее появления. Ты был прав, Эдмунд: она исчадие ада, ведьма, которая не давала нам ни минуты покоя и только и делала, что ворчала. Ты больше не будешь страдать от нее, и никто из нас не будет. Элдвин, Гален, Нортберт! Немедленно отойдите от нее! Она ваш враг! — Дайнуолд остановился, тяжело дыша.
— Милорд, — воспользовавшись паузой, быстро проговорил Гален и взмахнул рукой, пытаясь привлечь внимание Дайнуолда, так как тот смотрел только на жену. Хозяин что-то перепутал, он ничего не понял! Гален бросил беспомощный взгляд на Филиппу, но она стояла неподвижно, оторопело глядя на Дайнуолда. — То, что вы думаете, хозяин, это не правда. Забудьте глупые предположения, которые…
— Мы сейчас же возвращаемся в Сент-Эрт! — проревел Дайнуолд. — Убирайся отсюда, девка. Ты больше не сможешь врать мне и искушать своим нежным телом.
Филиппа окаменела. Неужели Дайнуолд на самом деле решил, что она едет ко двору короля в Лондон и забрала с собой его сына? Она чувствовала внутри пустоту, и где-то в глубине — боль и гнев. Все кончено, прощайте ее мечты о любви…
Дайнуолд продолжал ругать своих людей, называя их неблагодарными псами и негодяями, а они молчали, подавленные таким неожиданным всплеском ярости.
Его лицо исказилось от бешенства и страданий, которые он испытывал. Они все предали его, перекинулись на сторону Филиппы! Дайнуолд слегка пришпорил Филбо. Он вернется в Сент-Эрт, а они могут делать что угодно, могут даже следовать за ней, черт побери! Он слышал, как за его спиной что-то прокричал Нортберт, но не стал оборачиваться. Он хотел оказаться как можно дальше отсюда и избавиться от той ужасной боли, что сжигала его душу. Дайнуолд подхлестнул Филбо, стремясь быстрее ускакать от Филиппы, от своих предателей-слуг и от сына, который предпочел остаться с этой девкой.
— Все кончено, — проговорила Филиппа, с трудом шевеля губами. Она проиграла, теперь уже ничто не имеет значения… Неожиданно ее захлестнула волна гнева. Как этот безмозглый дурак мог так поступить с ней!
— Нет! — закричала Филиппа вслед мужу. Она пришпорила кобылу и поскакала за Дайнуолдом, бросив через плечо:
— Элдвин, оставайтесь здесь! Пусть никто ничего не предпринимает, я скоро вернусь! Эдмунд, не волнуйся, твоему папочке ничуть не повредит хорошенькая головомойка.
Филиппа летела, не отрывая глаз от Филбо и крепко сжимая поводья. Она видела, как Дайнуолд дернулся в седле, когда услышал топот копыт ее лошади, заметила удивленное выражение на его лице; затем недоумение сменила ярость.
Филбо устал, а кобыла была еще свежа, и Филиппа довольно быстро настигла Дайнуолда. Не долго думая она прыгнула на лошадь к мужу и схватила его за плечи. Дайнуолд моментально сообразил, что сейчас произойдет, и, развернувшись в седле, подхватил ее. Оба заскользили вниз и упали на землю. Дайнуолду удалось повернуться в воздухе, и он приземлился первым, приняв на себя тяжесть тела Филиппы. Его руки напряглись, и он застонал, на мгновение даже потеряв сознание.
Узкая дорога в этом месте шла по склону холма. После удара о землю, они покатились вниз по траве и остановились среди густых зарослей фиалок.
С трудом отдышавшись, Дайнуолд несколько секунд размышлял, целы ли его кости. Лежащая на нем Филиппа зашевелилась и слегка отодвинулась. Он заметил, что она совсем не пострадала, и обрадовался. Дайнуолд почувствовал, как колыхнулась ее грудь, и его мужская плоть мгновенно отреагировала. По крайней мере хоть эта часть тела в порядке! Густые роскошные волосы Филиппы выбились из-под ленты и разметались по сторонам, глаза блестели, и Дайнуолд поймал себя на том, что бессознательно ждет от нее вспышки отчаянной ярости.
— Ты, идиот несчастный! — прокричала она в трех дюймах от его лица. — Мне надо было переломать тебе руки и ноги! Ты, ничего не соображающий болван! Да я тебя в порошок сотру.
— Что касается рук и ног, то ты уже почти добилась своей цели, — заметил Дайнуолд. — Глупая женщина, я пытался защитить тебя, приняв удар на себя, но ты весишь столько, что у меня чуть было не лопнула селезенка. Когда мы шлепнулись на землю, я даже задохнулся.
— Тебя в первую очередь должна интересовать не селезенка, а твоя пустая башка. — Филиппа замолотила кулаками по его груди. — У тебя и так мало мозгов, а сейчас ты и тех лишился, болван.
Дайнуолд схватил ее за запястья, что оказалось не слишком легким делом, и в конце концов подмял под себя.
— Вот сейчас, — его грудь тяжело вздымалась, — вот сейчас…
Что сейчас, тщеславный ты ублюдок? Думаешь, я не догадалась, что ты искал утешения в Вулфитоне и нежная маленькая Кассия помогала тебе? Ведь так, негодный подонок? Ты провел три дня у своего друга, жалуясь ему и его жене на свою горькую судьбу? Проклиная меня и всех святых за свое несчастье? И что, твоя неподражаемая Кассия соглашалась и рыдала вместе с тобой, сочувственно заламывая руки? Отвечай!
— Не совсем так. — Дайнуолд нахмурился. Филиппа пошевелилась, пытаясь высвободить руки, но он лишь усилил хватку. Ему хотелось целовать и бить ее одновременно, но вместо этого он нахмурился еще сильнее.
— Я твой хозяин, девка, — произнес Дайнуолд с самыми своими повелительными интонациями. — Только я, и никто иной. Ты пришла ко мне, соблазнила меня, а я женился на тебе. Сейчас же замолчи, так как мне требуется все спокойно обдумать.
— Обдумать! Ха! Ты не умеешь думать!
— Куда ты направлялась с моими людьми и моим сыном? Не сомневаюсь, ты ехала в Лондон к своему отцу. Говори правду!
Филиппа оскалилась и попыталась ударить Дайнуолда, но добилась только того, что его тело еще сильнее прижалось к ней. Это ее раздражало и в то же время возбуждало.
— Да, — закричала она, — я ехала в Лондон! К моему отцу! Чтобы напяливать на себя драгоценности и роскошные платья и танцевать со всеми придворными!
— Ну разумеется, ты только и думаешь о мужчинах да о тряпках и украшениях! А на остальное тебе наплевать! Чем бы занимался Эдмунд, пока ты флиртуешь с этими пустоголовыми куклами? Тебя это не интересует, дрянь ты этакая!
Филиппа немного успокоилась. У нее кружилась голова, хотя непонятно, было ли это вызвано только падением с лошади. Дайнуолд оказался так близко, что она чувствовала его губы на своей щеке. Ей отчаянно хотелось избить его, а потом зацеловать, чтобы он забыл обо всем, кроме нее.
— Не смотри на меня так, Филиппа, это не принесет тебе ничего хорошего и не умалит мой гнев. Не отпирайся — ты опять пытаешься меня соблазнить. Но нет! Ты предала меня, ты…
Филиппа неожиданно изо всей силы рванулась, застав Дайнуолда врасплох. Он перекатился набок, не выпуская ее рук, и они оказались лежащими нос к носу. Дайнуолд не мог ничего с собой поделать: он поцеловал Филиппу, и тотчас же отшатнулся как ужаленный.
— Дайнуолд…. — прошептала Филиппа и потянулась к нему.
— Нет, я не позволю тебе снова обманывать меня. Держись подальше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49