А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я до сих пор раздражен, и хорошо, если Тамара этого не заметила. Сколько можно, в самом деле? Человек, который шурует палкой в осином гнезде, должен быть готов к тому, что его серьезно покусают. Варвара всю жизнь ворошит осиные гнезда, а отгонять от нее рассерженных ос приходится мне. Вот и теперь… Она клянется и божится, что не знает, чем вызвана слежка, и клятвы эти звучат вполне убедительно, но вот беда: я ей не верю. Она наверняка опять сунула свой любопытный нос куда не следует, а теперь, когда по этому носу щелкнули, испугалась. После общения с Эдиком Гаспаровым и его ребятами немудрено начать бояться собственной тени, но Варвара не из пугливых, и если она боится, то страх ее вызван вовсе не призраками, а вполне реальной угрозой очередного похищения или расправы.
Впрочем, до расправы скорее всего не дойдет. Расправиться с ней могли в любой момент, это дело нехитрое. Слежка, да еще такая наглая, по всей видимости, должна была послужить ей предостережением: дескать, не забывайся, детка, мы о тебе помним и можем достать тебя в любой момент. И это чистая правда, потому что я не в состоянии проводить с ней двадцать четыре часа в сутки.
Ладно. До завтра с ней, по крайней мере, ничего не случится. Холодильник у нее набит продуктами, сигареты есть, а значит, выходить из дома ей незачем. Дверь у нее крепкая, а на самый крайний случай я оставил ей пистолет, который отобрал у этого отморозка. Как его – Борис? Интересно, это имя или кличка? Впрочем, какая разница? Главное, что до завтрашнего утра Варвара может спокойно сидеть у себя в квартире и работать над статьей. Начнут ломиться в дверь – пальнет разок из пистолета и позвонит в милицию. Если не она, то соседи позвонят. Менты прилетят мигом, поскольку пальба – это не семейная ссора и не пьяная драка, тут они среагируют оперативно, научились…
И все-таки – кто? Это, конечно, не мое дело, и я дал себе слово не вмешиваться без самой крайней необходимости, но мысли почему-то упорно возвращаются в привычную колею. Кто и зачем? Гаспаров умер и похоронен три месяца назад, его приятель Супонев при странных обстоятельствах повесился в камере следственного изолятора – то ли сам повесился, то ли его повесили, чтобы ненароком не сболтнул лишнего… Может быть, эта слежка – отголосок того дела? Вряд ли, ведь Варвара так ничего и не написала о Гаспарове, Якубовский ей запретил… Кстати, очень интересно, почему он это сделал? Казалось бы, материал вполне сенсационный, а он зарубил его на корню, и даже Варваре с ее уникальными пробивными способностями не удалось прорваться через выставленные милейшим Яковом Павловичем рогатки. Не здесь ли собака зарыта?
Не знаю. Вряд ли. Тогда в чем же дело? Неужели Варвара права и эта слежка вызвана нашим визитом к старому реставратору? Яхонтов не похож на преступника… Хотя почему, собственно, не похож? Характер у него, судя по всему, железный, умом он не обделен, а что мастями не разрисован, так у большинства воров в законе кожа чистая, без наколок. Они ребята серьезные, дешевых понтов не признают. И все-таки не верится, что это он.
Ладно, допустим на минуту, что Яхонтов все-таки бандит. Все равно не клеится. Зачем ему эта слежка? Чего он хочет таким образом добиться? Какая ему от этого выгода и чем ему помешала Варвара? Кстати, а случайно ли вышло так, что Варвара практически сразу напилась и оказалась недееспособной? Заранее знать, что она так быстро опьянеет, старик, конечно, не мог, но вот рассчитывать, надеяться на такой исход дела он мог вполне. Если так, то дело наверняка как-то связано с басмановским чайником. Единственное предположение, которое приходит на ум: сервиз короля Негоша действительно существует и, более того, Яхонтову известно, где этот сервиз находится. Следовательно, шум вокруг сервиза ему совсем не нужен, и это хоть как-то объясняет слежку за Варварой. Хотя… Если старик по какой-то причине не хотел, чтобы статья об этом сервизе увидела свет, он вполне мог просто промолчать. Ничего не знаю и знать не хочу, какой еще чайник? Ах, басмановский чайник? Впервые слышу… И все. И не надо волноваться и затевать эту дурацкую слежку.
Но если старик тут ни при чем, значит, существует еще кто-то, кому известно о сервизе Фаберже больше, чем всем остальным. Этот кто-то подозревает, что Яхонтов может располагать какими-то данными о сервизе, и на всякий случай за ним послеживает. Потом на горизонте возникает басмановский чайник, и немедленно к старику приезжает известная журналистка Белкина. В совпадения наш неизвестный «доброжелатель» не верит и быстренько делает вывод: Белкина приезжала по поводу басмановского чайника, и Яхонтов мог сказать ей о сервизе. Если за домом Яхонтова действительно следили, то по продолжительности разговора легко можно догадаться, что так оно и было. Тайна перестала быть тайной, она начала распространяться, а как только Варвара закончит и опубликует свою статью, известие о том, что где-то существует бесценный золотой сервиз работы Фаберже, замаскированный под медь, станет достоянием миллионов. Сотни людей бросятся выкапывать по чердакам и сараям прадедовские самовары и до посинения надраивать их наждачной бумагой в надежде, что из-под грязи вдруг блеснет золото. И единственный способ этому помешать – сделать так, чтобы статья никогда не увидела свет. Этого проще всего добиться путем физического устранения Белкиной, и значит, Варвара опять попала в беду.
Господи, какая чепуха! Все-таки во мне пропадает беллетрист. Вот так, не сходя с места, за чашечкой кофе высосать из пальца целый детектив – это же не каждый сможет! Может быть, из моего писательства ничего не вышло именно потому, что я писал о том, что видел и пережил сам? Может быть, поэтому написанные моей рукой слова казались мне такими сухими и мертвыми? Возможно, мне нужно было действовать именно так: просто сидеть и выдумывать разную чепуху, травить байки на потеху почтеннейшей публике…"
– Что с тобой? – спросила Тамара. – У тебя такой вид, словно ты не здесь, а на обратной стороне Луны.
– Правда? – встрепенулся Дорогин. – Не знаю… Как-то вдруг задумался. Дай, думаю, о чем-нибудь поразмышляю. Давненько, думаю, я ни о чем не размышлял. Так ведь недолго и совсем отвыкнуть. Понадобится потом о чем-нибудь подумать, глядишь, а ты уже забыл, как это делается. Некрасиво может получиться. Вот я и решил немного потренироваться.
– И о чем же ты размышлял? – со смехом спросила Тамара.
– Я? Сочинял детективный роман о золотом сервизе работы Фаберже. Захватывающая получилась штука.
– А разве Фаберже делал сервизы?
– Не делал конечно. Но один, по слухам, изготовил – в виде исключения. Слыхала про басмановский чайник? Ах да, ты же была на дежурстве, когда заварилась вся эта каша…
Тамара горестно покивала головой. – Так я и знала, – сказала она. – Стоит Варваре появиться на горизонте, как тут же заваривается какая-то каша.
– Я сказал «каша»? – удивился Дорогин. – Извини, я оговорился. Никакой каши. Так, компот из сухофруктов… Все, что могло случиться с этим чайником, случилось много лет назад, задолго до моего и твоего рождения. Волноваться не о чем. Я же говорю, что занимался сочинительством. Между прочим, я пришел к выводу, что мой путь в литературе – это чистая беллетристика, а не мемуары. Вымышленные герои пластичнее, их легче заставить плясать под свою дудку, чем живых людей.
– По-моему, ты опять пытаешься заговорить мне зубы, беллетрист, – сказала Тамара. – И мне это активно не нравится.
Дорогин вздохнул и полез в пачку за сигаретой. Тамара настороженно наблюдала за тем, как он закуривает. «Чувствует, – снова подумал Сергей. – Я что-то чувствую, а она чувствует, что я чувствую, и беспокоится. Ей все время приходится беспокоиться обо мне, как будто я подводник или служу на Кавказе. Тяжело ей со мной, окаянным.»
– Тебе, наверное, ужасно трудно со мной жить, – сказал он. – Ни минуты покоя. Да?
– Мне нравится с тобой жить, – просто сказала Тамара. – Жить с тобой совсем не трудно. Трудно ждать тебя и каждый раз, когда ты уходишь из дома, гадать: вернется или не вернется… Мне трудно не с тобой, а без тебя, как ты не можешь этого понять? И именно поэтому мне кажется, что я имею право знать правду.
– Слушай, – сказал Дорогин, затягиваясь сигаретой, – а давай сегодня напьемся! Ты да я, да мы с тобой… Звать никого не будем, зажжем камин, свечи запалим, откроем коньячок и.., того. А? И ни о чем не будем разговаривать. Просто молча выпьем коньячку и пойдем в постель, как добропорядочные граждане великой России.
Это немного вредно для печени, но мы купим самый хороший коньяк, какой можно достать в Москве, так что наша печень как-нибудь выдержит… Как ты полагаешь?
– Я полагаю, что хватит водить меня за нос, – строго сказала Тамара. – Что вы с Варварой опять затеяли?
– Ничего криминального, – для убедительности приложив к сердцу ладонь с зажатой между пальцев дымящейся сигаретой, проникновенно сказал Дорогин. Он отхлебнул кофе и сделал затяжку. – Варвара пишет статью об этом басмановском чайнике, а я временно работаю ее личным водителем. Ну хочешь, я начну брать с нее за это деньги?
– Давно пора, – проворчала Тамара. – Завтра ты опять к ней?
– Угу, – изучая узоры кофейной гущи на донышке чашки, ответил Дорогин. – К ней, разлучнице. К ней, проклятой… Надо будет доставить ее в редакцию и потом еще немного повозить по городу. А что?
– Она что, не может добраться до редакции на метро?
– Может. Просто ей показалось…
– Что она может затащить тебя в постель, – закончила за него Тамара. – Ты это хотел сказать?
– Смотри, смотри! – вскакивая и указывая куда-то в сторону протянутой рукой, воскликнул Дорогин. – Да вон же, вон, побежала!
– Кто побежал? – невольно оборачиваясь, спросила Тамара. – Я никого не вижу. Кто это был? Собака?
– Поздно, – разочарованно сказал Муму, опускаясь на стул. – Уже свернула за угол. Теперь не догнать. Жаль. Крупная была.
– Да кто?! Кто был крупный? Кто убежал?
– Ссора, – ответил Дорогин. – Пусть себе бежит. Подумаешь, невидаль.
Он расплатился с рыженькой официанткой, потушил сигарету в пепельнице и встал, подавая Тамаре руку. Тамара улыбнулась, оперлась на его руку и пошла к машине, свободной рукой прижимая к груди букет. Несколько человек обернулись им вслед, независимо друг от друга подумав, что вот идет очень красивая молодая пара, у которой все хорошо и нет никаких забот и волнений, кроме тех, что случаются порой даже у самых счастливых и обеспеченных людей.
В какой-то мере это было именно так, но тень недосказанности осталась и повисла между ними легким облачком, заставлявшим Тамару по дороге домой озабоченно хмурить брови и исподтишка поглядывать на Дорогина, словно она пыталась хотя бы теперь что-то понять в человеке, с которым уже не первый год жила бок о бок. Ей вдруг подумалось, что ее спутник всегда охотно делился с ней радостями, оставляя свое горе при себе и стараясь по возможности взвалить на себя и ее неприятности. «Редкое для мужчины качество, – подумала она. – То есть считается, что так и должно быть, но между тем, что должно быть, и тем, что есть на самом деле, всегда оказывается огромная пропасть.»
А Дорогин гнал машину в сторону Клина и ругал себя за то, что испортил Тамаре день. Не стоило ему упоминать о сервизе и тем более о Варваре. Этот разговор превратил смутные предчувствия Тамары во вполне конкретные подозрения: не в том, конечно, что Дорогин изменяет ей с Белкиной, а в том, что он вот-вот снова ввяжется в неприятности.
Хуже всего было то, что Дорогин и сам очень смутно представлял себе, что это будут за неприятности и как их избежать.
* * *
Около полуночи, как раз в то время, когда камин в гостиной просторного дома, построенного покойным доктором Рычаговым, прогорел и Сергей Дорогин, взяв на руки Тамару, отнес ее наверх, в спальню, в двух кварталах от школы, где работал Михаил Александрович Перельман, остановилась красная «ауди» с длинной антенной радиотелефона на багажнике и с укрепленным на крыше светящимся плафончиком, украшенным шашечками, надписью «такси» и телефонным номером, по которому, видимо, это такси можно было при желании вызвать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55