А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


У Айпин указал рукой на стул. - Присаживайтесь, - пригласил он и, заметив, что его гость не пошевелился, поднял глаза. - Я вас не укушу, не бойтесь.
Принесли чай, и У Айпин сразу же налил себе и отхлебнул из чашки, прежде чем налить и Чжан Хуа.
Хотя и перепуганный до смерти тем, что явился сюда по вызову У Айпина, Чжан Хуа не хотел доставлять удовольствие последнему, показав, насколько глубоко шокирован он его дурными манерами. Поэтому он опять с озабоченным видом начал вытирать лицо и поправлять очки. Затем аккуратно свернул платок и, убрав его в карман, достал пачку крепких сигарет - все это для того, чтобы не касаться пока своей чашки. Он вытряс сигарету из пачки.
У Айпин уставился на нее, старательно избегая смотреть в лицо гостя.
- Если вам непременно надо покурить, - сказал он, - не будете ли вы так добры делать это за другим столиком?
Чжан Хуа вспыхнул и, не зная, что делать с сигаретой, крутил ее в руках, пока не сломал.
- Оно и к лучшему, - наконец пришел он в себя. - Я все равно бросаю.
Он смел рукою со стола просыпавшийся табак и отправил его себе в карман вместе с изувеченной сигаретой.
- И превосходно делаете, - похвалил его У Айпин тоном, который говорил о том, что он ни на йоту не поверил этому заявлению.
За какие-то тридцать секунд Чжан Хуа потерял столько самообладания, что очки уже едва держались у него на носу. Он счел такое положение ужасным и попытался остановить этот катастрофический процесс.
- У меня очень мало времени, - сказал он. - Поэтому не будете ли вы так добры сразу перейти к делу?
У Айпин кивнул.
- Как вам угодно. - Он уставился на переплетенные пальцы своих рук. - Буду с вами откровенен. Пока Ши Чжилинь контролирует вверенные ему воинские подразделения, ему в высшей степени наплевать, что предпринимаю я и другие члены так называемой ЦУН, чтобы положить конец его губительной политике. Поэтому я решил подойти к делу с другого конца. - Он изобразил на лице улыбку. - Но для этого мне нужен взгляд на гонконгскую операцию Чжилиня, так сказать, изнутри. Это необходимо для моей новой тактики. Я хочу знать все и как можно скорее. И вы, товарищ замминистра, будете снабжать меня этой информацией. Его руки раскрылись, как лепестки зловещего цветка-хищника. - Я полагаю, данный момент является не хуже всякого другого, чтобы начать?
У Чжан Хуа перехватило дыхание. Никогда в жизни он не встречался с подобным человеком. Машинально он прижал край чашки к своим дрожащим губам, но был слишком взбудораженным, чтобы сохранить вкусовые ощущения. Почувствовав внезапно, что его рот наполнился горячей жидкостью, он конвульсивно сглотнул ее.
- Взгляните фактам в лицо, мой Друг, - продолжал У Айпин. - Ши Чжилинь старик. И, что еще хуже, он болен. Состояние его ухудшается с каждым днем. Приходит наше время. ЦУН неминуемо победит. И вам суждено или пасть вместе с Чжилинем, или...
Он пожал плечами.
- Это... - Чжан Хуа был вынужден остановиться и облизать пересохшие губы. От переполнявшего его негодования у него все плыло перед глазами. - Это просто неслыханно! То, что вы предлагаете, не просто бесчестно. Это чудовищно. Вы просите меня бросить псу под хвост все, ради чего я работал всю свою сознательную жизнь. Ши Чжилинь для меня не только начальник. Он мне как отец. - Чжан Хуа начал подыматься из-за стола. - Ваше предложение настолько оскорбило меня, что я не могу находиться с вами в одной комнате, не говоря уж о том, чтобы пить с вами чай.
У Айпин посмотрел на него скучающими глазами и почти подавил зевок.
- Как знаете, товарищ замминистра, - сказал он небрежным тоном, кладя па стол пакет, запечатанный сургучом и с наклеенной маркой. - Кстати, но опустите ли вы это в почтовый ящик по дороге? Мне бы хотелось, чтобы бандероль попала к адресату уже сегодня.
Несмотря на переполнявшую его ярость, Чжан Хуа все-таки посмотрел на пакет. Сердце его замерло в груди, в ушах зашумело от приливающей крови. Дальнее эхо множилось, отражаясь от стен в коридорах его подсознания.
- Что с вами? - У Айпин протянул к нему руку, видя, что он как-то боком опускается на стул. - Не нравится мне ваш вид, друг мой. Может быть, чайку? Он сунул чашку в его трясущуюся руку.
Чжан Хуа пролил чай на рубашку, но так и не почувствовал этого. Его глаза были прикованы к адресу и имени, аккуратно напечатанным на пакете.
- Это... - ему не хватало воздуха. - Это адресовано моей жене.
У Айпин вытянул свою длинную шею.
- А что, я перепутал название улицы?
Чжан Хуа поднял глаза и провел рукой по волосам.
- Что вы посылаете моей жене?
Министр пожал плечами.
- Если вам так интересно, посмотрите сами.
Чжан Хуа мгновение поколебался, затем решительно сломал печать. Там были какие-то фотографии форматом девять на двенадцать и напечатанное на машинке послание к его жене. Письмо начиналось словами: "Я полагаю, это заинтересует вас, мадам..."
Взглянув на фотографии, он ахнул. На них был запечатлен он сам в постели с девушкой лет двадцати - пышногрудой и гибкой, как акробатка.
- Ваша тайная жизнь. Ваша любовница. - У Айпин вздохнул. - Праведное негодование, которое вас только что сотрясало, очень заинтересовало меня. Оно означает, что я правильно оценил вашу личность. Вы в своей основе праведный человек, товарищ замминистра. Ваша жизнь подчинена определенному кодексу чести. Из людей вашего типа получаются превосходные шпионы. И знаете почему? Никому в голову не придет заподозрить вас. И стоит человеку вроде меня поймать вас на чем-то недостойном, вы навеки связаны с ним. Чувство вины и отвращение к себе самому делает вас рабом этого человека. Вы абсолют как в вашей праведности, так и в вашем падении.
У Айпин улыбнулся.
- Но вы можете доказать мне, что я в вас ошибся, товарищ замминистра. Для этого вам надо только сложить эти фотографии в конверт и снова запечатать его. Отправить его я могу и сам.
Чжан Хуа разорвал фотографии пополам. А потом еще раз пополам.
- Вот так-то лучше, - сказал У Айпин уже мягче. - А теперь перейдем к делу.
- Негативы. - Чжан Хуа с трудом выдавливал из себя слова. - Когда я получу негативы?
- Ну, я думаю, ответ на этот вопрос напрашивается сам собой, - ответил У Айпин. - После падения Ши Чжилиня или его смерти.
Принесли еду, и Чжан Хуа воспользовался случаем восстановить утраченное равновесие. Все внутри его онемело, и он с трудом соображал, что делает. Ел он с видимым удовольствием, но с таким же успехом он мог жевать сено. Сердце колотилось так, что он начал подумывать, что его сейчас хватит инфаркт. Воображение подхватило эту идею, и он уже видел встревоженного У Айпина, вызывающего скорую, прибытие санитаров с носилками. Видел будто со стороны, как они накладывают ему на лицо кислородную маску и делают массаж сердца.
Оно и понятно, почему он так расфантазировался. В больнице ему бы не пришлось проходить через все это. С находящегося при смерти снимается всякая ответственность. Тогда он был бы свободен.
- Зачем я вам нужен? - наконец спросил он. - Премьер и так держит Ши Чжилиня на мушке.
У Айпин заморозил его своей улыбкой.
- Вашему хозяину приходилось не раз стоять под дулом пистолета. Но он не только это пережил, но и умудрился отправить своих врагов туда, откуда не возвращаются. На этот раз я не дам ему лечь в дрейф и выйти, как прежде, из затруднительного положения. Говорю вам, я изучал его методологию. Он будет раздавлен, Чжан Хуа. Это я вам гарантирую.
Когда они закончили последнее блюдо - желтую мушмулу, привезенную с юга, и официант убрал пустые тарелки, У Айпин продолжил:
- Политика Ши Чжилиня ведет Китай по опасной тропе, которая неминуемо приведет к полной европеизации нашей страны. Он подрывает нашу идеологию, самую суть ее. А именно она позволяет нам находиться у власти, контролировать судьбы шестисот миллионов душ. Без нее в Китае воцарится анархия. Смерть и разрушение, грабежи и смута. Новое Боксерское восстание повторится, если мы не остановим Чжилиня! И для этого мне просто необходимо знать, в чем состоит суть его гонконгской операции.
Он налил себе еще чаю и выждал с минуту. - Ну-ну, смелее! - подбодрил он Чжан Хуа, видя, что тот все не решается начать. - Самое трудное уже позади. Вы уже сделали первый шаг, дав мне в руки компромат на себя. Второй шаг будет уже легче.
Чжан Хуа вроде как встряхнулся, посмотрел на У Айпина ошалелыми глазами и наконец сказал:
- Ши Чжилинь передает через меня дезинформацию в Москву. По его совету я уступил, когда шеф внешней разведки КГБ Даниэла Воркута начала шантажировать меня моими родственниками в Гонконге. Сейчас я передаю свои донесения непосредственно ей.
- Мне нужно посмотреть на всю вашу почту, - немедленно заявил У Айпин, для детального изучения. Вы должны снабдить меня необходимыми материалами.
- Это не так просто сделать. Никаких фотокопий нет. Есть только оригиналы.
- Да послужит ваша нечистая совесть в качестве шпоры в ваших поисках способов заполучить их! - усмехнулся У Айпин. - Делайте, как я сказал, и никому об этом ни звука. А что касается проблем, которые могут возникнуть с выполнением моих инструкций, то это ваши проблемы. Не морочьте мне голову своими оправданиями. Оставьте их для себя. А сейчас давайте продолжим.
Чжан Хуа весь дрожал от гнева, возмущенный командирским тоном этого проходимца. Он уже открыв рот, чтобы высказать свое возмущение, но передумал. Единственное, что он мог сделать в этой ситуации, так это действительно продолжить начатое.
- Поскольку Советы землю роют, чтобы влезть в Гонконг, - сказал он, - Ши Чжилинь вознамерился позволить им сделать за нас часть нашей работы. Суть операции сводится к тому, что мы через своего агента, внедренного в их организацию, заставляем их верить нашей дезе и таким образом направляем их деятельность в нужное русло.
- Кто он?
- Прозвище Митра, настоящее имя - сэр Джон Блустоун. Он один из пяти тай-пэней, которые контролируют торговую фирму "Тихоокеанский союз пяти звезд".
- Мне нужна также вся информация, относящаяся к Митре. И чем скорее, тем лучше. И еще. Каким образом Ши Чжилинь вызывает эти неприятные колебания нашей официальной политики в Гонконге?
- Этого я не знаю. Мне он об этом ничего не говорил. И вообще я понятия не имею о глобальных аспектах операций, будучи ответственным только за частные вопросы. Но, возможно, документы, которые я вам представлю, прольют свет и на это тоже.
- Хорошо бы, - резко заметил У Айпин. - Встретимся завтра в восемь вечера. Садитесь на восьмерку и поезжайте до конечной остановки Хун Мяо. Я буду вас ждать в чайной через три квартала в западном направлении. Имейте при себе все, что я просил вас принести, иначе запасной набор фотографий будет послан вашей жене специальным курьером. - Он посмотрел на Чжан Хуа ясными глазами. - Я достаточно понятно выразился?
Чжан Хуа молча кивнул.
У Айпин ухмыльнулся, расплачиваясь по счету.
- Выше нос, товарищ замминистра. Становиться патриотом всегда трудно.
Стэллингс довольно долгое время жил в Нью-Йорке, так что он был привычным к толкучке и подземке. Но Токио в этом отношении мог дать сто очков вперед Нью-Йорку. Ему давно не приходилось пользоваться этим видом транспорта в японской столице. На платформах было удивительно чисто, никакого гвалта, похожего на нью-йоркский. Но зато народищу просто уйма. Скоро он потерялся в отчаянно толкающейся локтями толпе.
На часах было уже 12.28. К платформе подходил поезд. Стэллингс смотрел на его тупую металлическую морду, вынырнувшую из тоннеля и приближающуюся к нему с дьявольской скоростью. Вот головной вагон с грохотом промчался мимо, поезд замедлил ход, остановился. Когда двери со вздохом открылись, он отскочил назад, чтобы не быть сметенным пассажирами, которые, не дожидаясь, когда желающие сойти выйдут из вагонов, ринулись на посадку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105