А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Гладден не мигая смотрел в потолок. Глядя на неподвижное лицо, я подумал, будто он уже умер. Внезапно губы зашевелились, и умирающий что-то сказал, трудно понять, что именно. Потом он медленно повернул голову к нам. Сначала Гладден посмотрел на Рейчел. Это длилось лишь мгновение, однако я заметил, как пересеклись их взгляды и возникло нечто вроде безмолвного общения. Или узнавания. Наверное, он ее вспомнил. Потом, так же медленно, взгляд перешел на меня. Я смотрел в его глаза и видел, как из них уходила жизнь.
* * *
После того как Рейчел вывела меня из магазина, машина «скорой помощи» отвезла нас в больницу «Седарс-Синай». К этому времени Торсона и Гладдена сюда уже переправили и смерть их зарегистрировали официально.
В травмпункте мою рану осмотрел врач. Обработав ее шипучим составом, он зашил отверстие хирургической нитью, затем смазал ожоги какой-то мазью и наложил повязку.
— Ожоги пустяковые, — сказал врач, накручивая бинт. — Об этом можно не беспокоиться. Хотя ранение весьма болезненное. Что хорошо, пуля прошла навылет и кости не задеты. Несколько хуже другое: перебито сухожилие, а значит, подвижность большого пальца сама собой не восстановится. Могу направить вас к специалисту, и он либо заштопает связки, либо сделает пластику. Правильная хирургическая помощь и терапия избавят от последствий.
— Я смогу печатать на клавиатуре?
— Через некоторое время.
— Я имел в виду — вместо упражнений?
— Да, возможно. Посоветуйтесь с хирургом.
Похлопав меня по плечу, он вышел из комнаты.
Минут десять я оставался в одиночестве, сидя на столе для осмотра. Затем в комнату вошли Бэкус и Рейчел. Вид у Бэкуса был такой тусклый, словно только что он наблюдал, как навсегда рухнули его великие планы.
— Как ты, Джек? — спросил он.
— Я в порядке. Жаль, что так вышло с агентом Торсоном. Это получи...
— Понимаю. В таких делах...
Все замолчали. Я посмотрел на Рейчел, и наши взгляды нашли друг друга.
— А ты уверен в своем нормальном самочувствии?
— Да, оно просто отличное. Правда, некоторое время не смогу печатать... Ладно, думаю, мне здорово повезло. А что с Кумбсом?
— Он в шоке от случившегося. Скоро придет в норму.
Я взглянул на Бэкуса.
— Боб, я не мог ничего сделать. Все произошло само. И выглядело так, будто оба, Торсон и Гладден, поняли, кто есть кто. Не знаю — как. И почему Торсон не стал действовать по плану? Почему просто не отдал ему камеру? Вместо того чтобы хвататься за пистолет?
— Потому что захотелось в герои, — заметила Рейчел. — Он решил задержать Гладдена сам. Или пристрелить.
— Рейчел, нам это неизвестно, — сказал Бэкус. — И мы никогда этого не узнаем. Есть, однако, вопрос, на который можно найти ответ. Джек, зачем ты туда вошел? Зачем?
Я посмотрел на свою забинтованную руку. Потом почесал щеку здоровой рукой.
— Сам не понимаю, Боб. Я увидел, как на мониторе зевает Торсон, и подумал... Я не знаю, почему так поступил. Однажды он угостил меня кофе... Я хотел отплатить ему той же монетой. Я же не видел, что на шоу направлялся Гладден.
Я солгал. Не стоило выставлять напоказ свои истинные мотивы и эмоции. Было чувство, что, если войду в магазин, туда придет и Гладден. И я хотел, чтобы он меня увидел. Без маски. Я хотел, чтобы он снова увидел лицо Шона.
— Ладно, — сказал Бэкус после паузы. — Ты в состоянии поработать со стенографистом завтра? Понимаю, ты ранен, однако мы хотим подготовить твои показания и поскорее закончить с этим делом. Нужно представить бумаги окружному прокурору.
Я кивнул:
— Да, конечно.
— Джек, ты понимаешь, с момента, когда Гладден расстрелял видеокамеру, у нас отключился и звук. Мы не знаем, что он говорил. Итак, вспомни, Гладден что-либо говорил?
Я задумался буквально на секунду. Память все еще восстанавливала картины происшедшего.
— Сначала он сказал, что никого не убивал. Потом признался в убийстве Шона. Да, он сказал, что убил моего брата.
Бэкус неопределенно поднял брови. Потом кивнул.
— Ладно, Джек, увидимся позже.
Затем он обратился к Рейчел:
— Хочешь доставить его в номер?
— Да, Боб.
— О'кей.
Опустив голову, Бэкус вышел. Меня мучила досада. Не думаю, что он принял мои объяснения. Казалось, Боб мог даже обвинить меня за вмешательство в ужасающе неудачную операцию.
— Что с ним будет? — спросил я у Рейчел.
— Ну, первое, что придется пройти, — это холл, полный прессы, где он расскажет всем, как случилось, что мы облажались. Уверена, после этого директор захочет провести служебное расследование и изучить, как была спланирована операция. Ничего хорошего расследование не принесет.
— Это был план Торсона. Не могут же они просто...
— Боб утвердил этот план. Если кто-то и должен пострадать, то не Гордон. Его больше нет.
Сквозь открытую дверь, в которую только что прошел Бэкус, я увидел доктора. Он почему-то остановился и смотрел внутрь. В руках доктора был стетоскоп, а в кармане халата торчало несколько ручек.
— У вас тут все в порядке? — осведомился он.
— Отлично.
— У нас все хорошо, — добавила Рейчел.
Отвернувшись от двери, она взглянула на меня.
— Ты хорошо себя чувствуешь, да?
Я кивнул.
— Знаешь, как я рада, что ты в порядке. Потому что это была явная глупость.
— Я думал, ему нужен кофе. Не ожи...
— Речь о пистолете. Зря ты вырывал пистолет у Гладдена.
Оставалось только пожать плечами. Может, глупо, а может, это спасло мне жизнь.
— Рейчел, откуда ты знала?
— Знала что?
— Однажды ты спросила меня, что будет, если я встречусь с убийцей брата один на один. Как будто предвидела это заранее.
— Джек, я не могла этого предвидеть. Просто спросила. Протянув руку, она прочертила линию на моей скуле — так же, как делала это с бородой. Приподняв мой подбородок кончиками пальцев, заставила посмотреть ей прямо в глаза. Потом, став вплотную и оказавшись между моих ног, привлекла к себе нежным поцелуем. Он показался целительным и в то же время чувственным. Я даже закрыл глаза. Здоровая рука сама собой скользнула под рубашку, легко коснувшись ее груди.
Когда она отстранилась, я снова открыл глаза и, взглянув поверх ее плеча, заметил, как заглядывавший в дверь доктор отвернулся.
— Какой любопытный, — сказал я.
— Кто?
— Врач. По-моему, он за нами подглядывал.
— Черт с ним. Ты способен идти?
— Да, я готов.
— Тебе прописали болеутоляющее?
— Я собирался купить что-нибудь на выходе.
— Ты не сможешь выйти. Там собралась пресса, и журналюги на тебя набросятся.
— Черт, забыл... Мне еще нужно позвонить.
Посмотрев на часы, я обнаружил, что в Денвере почти восемь. Грег Гленн скорее всего на месте, ждет моего звонка. Грег не выпустит первую полосу в печать, не услышав моей информации. Думаю, часов до девяти он еще потянет. Я осмотрел комнату. На одной из стен, над столом со склянками и медицинским оборудованием, висел телефон.
— Можешь пойти и сказать им, что сам я не выпишусь? А пока позвоню в «Роки» и сообщу, что еще жив.
* * *
Когда я дозвонился до Гленна, он был близок к помешательству.
— Джек, черт побери, где тебя носило?
— Был немного занят.
— Ты цел? В новостях пишут, что в тебя стреляли.
— Я в порядке. Но печатать придется одной рукой.
— Еще передали, что Поэт мертв. Ассошиэйтед Пресс цитировало одного человека, сказавшего, что застрелил его ты.
— У них надежный источник.
— Господи, Джек...
Я не ответил.
— Си-эн-эн давала картинку с места событий каждые десять минут, но не показала ничего интересного. Предполагается, всех соберут в больнице, на пресс-конференцию.
— Так и есть. Если соединишь с кем-нибудь, кто запишет мой текст и обработает, я надиктую статью для первой полосы. Лучшее, что можно получить сегодня вечером.
Он не ответил на предложение.
— Грег?
— Погоди минуту, Джек. Нужно подумать. Ты...
Гленн не договорил, но я не стал торопиться, просто слушал.
— Джек, я переключу тебя на Джексона. Расскажи ему все, что сможешь. Остальное он возьмет из пресс-конференции, на канале Си-эн-эн.
— Минуточку. Я не хотел отдавать тему Джексону. Просто позволь записать текст на кассету или дай клерка, чтобы он сделал то же самое под диктовку. Этот материал лучше, чем то, что дадут на пресс-конференции.
— Нет, Джек, так нельзя. Все изменилось.
— О чем ты говоришь?
— Ты больше не репортер, работающий над статьей. Теперь ты участник событий. И убил человека, застрелившего Шона. Убил Поэта. Теперь эта статья про тебя. Ты не можешь ее писать. Соединяю с Джексоном. Но сделай мне одолжение — не работай с другими репортерами. Пока. Дай нам хотя бы один день для эксклюзива по этой теме.
— Послушай, я всегда был частью этой темы.
— Да, пока никого не застрелил. Джек, репортеры этим не занимаются. Так поступают копы, и ты перешел черту. Ты больше не работаешь над статьей. Извини.
— Грег, такая сложилась ситуация: или он, или я.
— Уверен в этом. Слава Богу, что им оказался Поэт. Но это не меняет сути.
Я не ответил. В глубине души я понимал, что он прав. И все же не мог поверить. История моя, а я должен ее отдать. Я внутри событий, и в то же время меня из них вытолкнули.
Едва Рейчел успела принести папку с формами, которые следовало подписать, как на линии оказался Джексон. Он рассказал, что за отличная статья у него выйдет, и начал задавать вопросы. Я ответил на все, о чем он спрашивал, и, кстати, дал некоторые факты, которыми он не поинтересовался. Формы я подписывал одновременно с разговором, так как мне подсказывала Рейчел.
Интервью закончилось довольно быстро. Джексон сказал, что хочет посмотреть пресс-конференцию по Си-эн-эн, чтобы получить официальное подтверждение всему, что я наговорил, и официальный комментарий. Он попросил созвониться с ним через час, на случай если появятся дополнительные вопросы. Я согласился. Повесив трубку, я испытал облегчение.
— Ладно, теперь, когда ты все подписал и отказался от прав на свою жизнь и своего первого сына, можно двигаться дальше, — сказала Рейчел. — Уверен, что не хочешь читать ни одну из этих бумаг?
— Да, именно так.
Она вынула из кармана пузырек и передала его мне вместе с пачкой маленьких розовых бумажек, явно позаимствованных со стола в регистратуре.
— Что это за...
Оказалось, на бумажках кое-что записано: телефонные номера трех продюсеров ведущих телесетей, записка от программы «Найт лайн» с Тедом Коппелем, два приглашения в утренние шоу и еще два — от репортеров «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост».
— Ты теперь знаменитость, Джек, — заметила Рейчел. — Встретился с дьяволом лицом к лицу и сумел выжить. Люди желают знать, что ты чувствовал. Люди желают слушать про дьявола. Как и всегда.
Записки я сунул в задний карман брюк.
— Звонить будешь?
— Нет. Пойдем.
* * *
По дороге в Голливуд я объяснил Рейчел, что не хочу оставаться в отеле «Уилкокс». Пришлось сказать, что сегодня мне нужен хороший сервис, что я хочу лежать в удобной кровати и смотреть телевизор с пультом дистанционного управления в руке. В общем, нужны те прелести, что «Уилкокс» не обеспечит. Рейчел я убедил.
Все же мы заехали в «Уилкокс», чтобы выписаться из номеров и забрать вещи. Дальше Рейчел ехала по бульвару Сансет, направляясь к самому центру. Машину она остановила около «Шато Мармо», оставаясь в салоне, пока я говорил с портье. Сказав клерку, что нужна комната с видом из окна, я добавил: «О цене не беспокойтесь». В результате получил номер с балконом, стоивший больше, чем я заплатил за отели в течение жизни.
Балкон выходил прямо на «ковбоя Мальборо» и на всю остальную яркую рекламу, вывешенную на бульваре. Мне всегда нравилось смотреть на «ковбоя Мальборо». Заказывать отдельный номер Рейчел не решилась.
Вскоре принесли ужин. Мы почти не разговаривали. Напротив, наслаждались молчаливым взаимопониманием, которое обычно достигается за многие годы совместной жизни.
Потом я долго отдыхал в ванной, краем уха слушая новости Си-эн-эн о перестрелке в магазине «Дата имаджинг».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75