А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

И у обоих, бросилось в глаза профессору, на лбу
были одинаковые странные отметины. Какие, он затруднялся сказать.
Светловолосый сказал по-английски:
- Я слышал, как вы что-то сказали. Вы американец?
- Да, - ответил Вирга. У него вдруг разболелась голова. - Американец.
- Журналист? - спросил блондин. Собака сидела у его ног, плотоядно
глядя на Виргу.
- Нет. - Он на миг задумался о том, кто же он, но головная боль
мешала вспомнить.
- Ваше имя?
- Вирга, - ответил он. - Джеймс Вирга.
Светловолосый кивнул, взглянул на смуглого, и тот без единого слова
повернулся и пошел по подъездной дороге к особняку.
Вирга вдруг вспомнил:
- Я теолог.
- Я знаю, - ответил блондин. Он отодвинул засов, потом другой и
наконец распахнул ворота.
Толпа позади Вирги вновь устремилась вперед. Светловолосый схватил
Виргу за плечо, втащил во двор и под охраной добермана торопливо задвинул
засовы. Толпа отшвырнула от ворот сыплющих проклятиями бедуинов; люди с
криками и мольбами напирали на решетку.
Светловолосый спокойно распорядился:
- Рашид, пристрели троих.
Его слова возымели действие. Журналисты шарахнулись от ворот; каждый
старался спрятаться за чужую спину, отчаянно цепляясь за коллег и топча
тех, кто не удержался на ногах.
Но один из охранников уже выступил вперед. Довольно улыбаясь, он с
нарочито медленно поднял автомат, и в следующий миг по охваченной ужасом
толпе ударила очередь. Во все стороны полетели гильзы.
Взяв добермана на короткий поводок, светловолосый пошел по подъездной
дороге от ворот. Увидев, что Вирга медлит, он обернулся и негромко
спросил:
- Идете?
Вирга смотрел сквозь решетку на убитого. Толпа журналистов
рассеялась; кое-кто и убегая продолжал снимать. Один из бедуинов пнул
мертвеца в лицо. Вирга отвернулся.
- Да, - сказал он. - Иду.

17
Вирга шагал по полутемным коридорам следом за блондином, который
всего за несколько минут до этого приказал казнить трех человек.
Они поднялись по длинной мраморной лестнице, испачканной остатками
еды и экскрементами, и профессор задался вопросом, не гуляют ли здешние
доберманы сами по себе. Они очутились в начале узкого коридора с дюжиной
закрытых дверей и прошли мимо них туда, где коридор то оборачивался
огромным залом, то вдруг расширялся нишей. Один участок больше походил на
разгромленный музей исламского искусства - Вирга увидел картины,
изодранные в клочья, словно ногтями безумца, и черепки древних и,
вероятно, бесценных глиняных сосудов. Останки некогда прекрасных предметов
теперь хрустели у них под ногами.
Вирге было тревожно в этом неприветливом окружении. Ему казалось, что
за ним неотступно следят чьи-то глаза, что за ним отовсюду подсматривают и
подглядывают, хотя по дороге они никого не видели и не встречали. Он
чувствовал, вернее, _ч_у_я_л_, чье-то зловещее присутствие, бывшее частью
этого места. Он не мог избавиться от ощущения, что в полумраке что-то
прячется, глядит ему в спину из тени. К тому же он заметил: стены, пол,
даже потолок сырого коридора покрывали бесчисленные рисунки -
треугольники, круги, странные письмена - бессмысленные, с его точки
зрения, и тем не менее наполнявшие его необъяснимым страхом. Вирга очень
надеялся, что блондин не заметит, что он дрожит.
Но было и еще кое-что. Запах, отвратительное зловоние. Своим
происхождением оно было отчасти обязано экскрементам, размазанным повсюду,
даже по стенам, отчасти протухшей еде, но было и еще что-то, что-то, что
вилось у Вирги над головой, цеплялось за одежду, словно не бесплотный,
пожираемый тленом призрак. В коридорах особняка разило смертью - или,
может быть, чем-то, давно миновавшим этот этап.
- Вы тоже американец? - спросил Вирга у блондина. Его голос эхом
разнесся по коридору.
- Я родился в Америке, - ответил тот не оборачиваясь.
Вирга неслышно чертыхнулся: он-то надеялся, что блондин обернется.
Ему хотелось рассмотреть, что у того на лбу.
- Как вас зовут?
- Оливье.
- И все?
- Да. И все.
Впереди коридор заканчивался двустворчатыми дверями, украшенными
золотым орнаментом. Двери были закрыты. Стены и потолок покрывали все те
же странные символы, треугольники и круги. Над дверями, прямо по центру,
Вирга увидел перевернутое распятие.
Блондин вдруг обернулся:
- Полагаю, мы еще увидимся. А сейчас я вас покину. - Он открыл двери,
и Вирга вошел, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть во мраке, обступившем
его в этих безмолвных стенах. Блондин решительно затворил за ним дверь.
Едва она закрылась, как Виргу охватило непереносимое, жуткое чувство:
ему померещилось, что он заперт в темнице, откуда нет выхода. Он задрожал.
В комнате, как ни странно, было холодно. Когда глаза Вирги привыкли к
полумраку, он увидел, что стоит в своего рода библиотеке. Вокруг были
полки, забитые тысячами и тысячами книг. Не желая выдавать своего страха,
он попытался унять дрожь и подавил свой первый порыв - повернуть к дверям
и, если возможно, возвратиться прежним путем на залитую жарким солнцем
улицу. В этой комнате чужое присутствие было агрессивным, давящим,
впивалось в спину, как оскаленные зубы добермана.
Вдруг по спине у Вирги побежали мурашки. Он понял, что он не один.
В глубине комнаты кто-то дышал - тихо, размеренно. В узкую щель между
шторами пробивался единственный узкий луч света. Он падал на плечи
какому-то человеку.
Он неподвижно сидел за широким столом, сложив перед собой руки.
Разбитая на темные и светлые квадраты столешница представляла собой
шахматную доску. Войска уже были выведены на позиции; фигуры грозно
смотрели друг на друга с противоположных краев поля боя. Вирга шагнул
вперед. Он еще смутно различал лицо сидящего, скрытое широкой полосой
тени, но ясно видел руки этого человека, чрезвычайно костлявые и такие
белые, словно они были выточены из льда или слоновой кости. Руки были
неподвижны, но, приблизившись, Вирга понял, что незнакомец чуть-чуть -
почти незаметно - повернул к нему голову. Взгляд невидимых профессору глаз
проник в его мозг, и Вирга почувствовал, что раскрыт и беззащитен.
- Доктор Вирга? - негромко осведомился Ваал.
Профессор удивился. Неужели этот человек знал о его присутствии? Он
остановился. Он боялся подойти ближе.
- Вы доктор Вирга, не так ли? - снова спросил мужчина.
- Да. Совершенно верно.
Человек за шахматной доской покивал. Тонкий палец шевельнулся,
указывая на книжные полки:
- Здесь есть ваши работы. Я читал их. Я прочел все тома этой
библиотеки.
Вирга хмыкнул. Не может быть.
- Это действительно так.
Он оцепенел. Разве он высказал свои сомнения вслух? Разве? Из-за
гнетущей атмосферы он с трудом мог сосредоточиться. Да, через мгновение
решил он, я сказал это вслух.
- Ваш коллега, доктор Нотон, - продолжал Ваал, - очень много
рассказывал мне о вас. И, разумеется, ваша добрая слава, слава выдающегося
ученого, опережает вас.
- Нотон? Он здесь?
- Конечно. Разве вы приехали сюда не за тем, чтобы найти доктора
Нотона? Да, мне думается, это и есть причина вашего визита. Доктор Нотон
тоже чрезвычайно умный и образованный человек, очень прозорливый человек.
Он умеет распознать свой шанс, и следовательно, он - хозяин своей судьбы.
Вирга напряг глаза, чтобы разглядеть тонущее в полумраке лицо своего
собеседника. Ему показалось, что он различил резкие черты, высокие скулы,
узкие глаза.
- Я приехал издалека и хотел бы повидать доктора Нотона.
Ваал улыбнулся. Вирге почудилось что-то непристойное в том, как
искривился его рот и блеснули зубы. От этого человека исходило нечто
гнетущее, наполнявшее его тревогой.
- Доктор Нотон все свое время посвящает работе над исследованием.
Скоро его книга будет закончена.
- Книга?
- Полагаю, он обсуждал это с вами перед отъездом из Америки. Книга о
лжемессиях, первоначально искажавшая правду. Однако я помог доктору Нотону
вычистить материал, и последняя глава его труда будет посвящена моей
философии.
- Я бы хотел увидеться с ним. Вы же не прогоните меня - я ведь
проделал такой длинный путь... Нотон здесь, не правда ли?
- Здесь, - ответил Ваал. - Но работает.
Вирга ждал, однако Ваал молчал. Делая последнюю попытку, Вирга
сказал:
- У меня письмо от его жены.
- У него нет жены.
Вирга вдруг почувствовал, что ему совершенно необходимо ясно увидеть
лицо Ваала, и шагнул вперед, к самому краю шахматной доски.
И с трудом удержался, чтобы не отпрянуть под властным, грозным
взглядом Ваала. Он вдруг обнаружил, что не может долго смотреть в эти
темные, глубоко посаженные глаза, в которых искрились жестокий ум и
безграничная ненависть, и отвернулся. Судя по широким крепким плечам, Ваал
при всей своей худобе физически был очень силен. Вирга решил, что ему лет
двадцать пять - тридцать, не больше. Он превосходно говорил по-английски,
без малейшего намека на какой-либо акцент, а его голос был мягким и
умиротворяющим, как первая волна, набежавшая на берег сна. Только его
глаза, страшные, живые на мертвенно-бледном лице с твердым подбородком,
придавали ему некоторое сходство со смертью.
- Вы американец? - спросил Вирга.
- Я Ваал, - ответил мужчина, словно это отвечало на вопрос
профессора.
Вирга внезапно обратил внимание на шахматные фигуры, вырезанные из
красивого блестящего камня. Белые (Вирга стоял у их половины доски) были
представлены монахами в развевающихся рясах, скромными монашками, суровыми
священниками и стройными готическими соборами. Ферзь, женщина в накинутом
на голову покрывале, возводил очи горе. Король, бородатая фигурка Христа,
воздев руки, о чем-то молил Отца. На противоположном краю шахматного поля
- Вирга теперь заметил, что Ваал уже сделал несколько ходов черными, начав
игру, - стояли колдуны, варвары, размахивающие мечами, горбатые демоны;
короля и ферзя изображали соответственно некто поджарый, лукаво изогнувший
стан и манящий кого-то пальцем, и женщина со змеиным языком.
Ваал заметил интерес Вирги к шахматным фигурам.
- Играете? - спросил он.
- От случая к случаю. Я вижу, вы атакуете. Но вам недостает
противника.
- Атакую? - спокойно переспросил Ваал. Он подался вперед и впился в
Виргу горящим взглядом. - О нет, еще нет. Я еще только учусь искусству
маневра.
- Это требует времени.
- Оно у меня есть.
Вирга поднял глаза от шахматной доски и посмотрел в лицо Ваалу.
Наконец профессор почувствовал, что не смеет дольше выдерживать его
пристальный взгляд.
- Скажите, - спросил он, - кто вы на самом деле? Почему вы выбрали
имя бога дикарства, жестокости и жертвоприношений?
- Мое имя это... мое имя. Меня всегда звали и будут звать Ваалом. А
жестокость и жертвоприношения, дражайший доктор Вирга, в этом мире -
причастие истинного Бога.
- Кто же этот истинный Бог?
Ваал опять улыбнулся, словно был причастен тайне, которую Вирге было
не постичь.
- Вы же не слепой. Вы не могли не заметить действия определенных сил
в этой стране - да и во всем мире. Следовательно, вы сами можете ответить
на свой бессмысленный вопрос: кто истинный Бог?
- Я вижу людей, которые все становятся все меньше похожи на людей. Я
вижу жестокость, насилие, убийства и хочу знать, какова ваша роль во всем
этом. Чего вам надо? Политической власти? Денег?
Угроза во взгляде Ваала стала более явственной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43