А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Плюс-минус пять.
- Таким образом, как выяснилось, у нас две неотложные задачи приглашение представителей властей и срочная помощь пострадавшей в области реконструктивной хирургии.
Профессор Салливен, наблюдавший за беседой невропатолога с загадочной пациенткой, успел составить некое представление о больной, свидетельствующее о том, что история, случившаяся в ночь святой Амелии, может оказаться весьма полезной. Руки женщины, её манера говорить и держаться, указывали на благородное происхождение. Она плохо осознавала ситуацию и, очевидно, неадекватно воспринимала боль, поскольку сохраняла удивительное спокойствие. Шок плюс какой-то болеутоляющий самодельный наркотик, которым её накачивали "добрые люди" (как называла больная мужчину и женщину, у которых находилась последние дни), плюс, конечно, порода. Это уже что-то.
- Доктор Вальехо, прошу вас задержаться. Остальные могут быть свободны. - Объявил профессор, закончив совещание. - Я сообщил о происшествии своему знакомому капитану полиции Лухасу. Через полчаса он будет здесь. Мы с вами должны выработать тактику. Нам необходимо объяснить полиции, что больная нуждается в немедленной и квалифицированной помощи. Они могут, если найдут угодным, держать её под стражей, но прежде всего свой долг должны выполнить медики.
- Похоже, вам чем-то приглянулась эта синьора, профессор.
- Ни для кого не секрет моя предрасположенность к добрым делам. Провидение привело к нашему порогу страждущую. Мы поможем ей, если даже судьи впоследствии сочтут необходимым посадить беднягу на электрический стул. Я убежден, что она американка.
- Но ведь это все, что мы знаем о ней. - Скептически напомнил доктор Вальехо. - Я понял, что вы намерены доверить лицевую пластику мне. А к чему я должен стремиться - к обобщенной маске манекена или все же к тому, чтобы вернуть ей её лицо?! Возможно, у женщины найдутся родные, дети, муж. Им будет не просто смириться с чужим обликом любимого человека.
- Дорогой Феодоро, - профессор положил на плечо доктора легкую, пахнущую лавандой руку. - Дело, естественно, не в личной симпатии. Я не знаю эту женщину и предпочел бы не встречаться с ней, тем более, в такой ситуации. Но интуиция подает мне сигналы, которыми я не могу пренебречь... У меня к вам просьба, коллега, поприсутствуйте во время беседы капитана с больной. Мне тоже любопытно взглянуть на их встречу. А вдруг нам в голову придет что-то интересное?
- Это наш друг, Фидель Лухас. Он прекрасно знает английский и постарается помочь вам, дорогая сеньора, прояснить ситуацию. - Представил профессор энергичного, коренастого человека с шапкой густых вьющихся волос.
Больная, лежащая на высокой кровати, приподнялась на подушках и коротко поздоровалась. Ее голос звучал чуть слышно, в глазах, блестящих в прорезях повязки, не было и тени беспокойства: чтобы снять последствия шока, её поддерживали на нейролептических препаратах. На столике стоял свежий букет роз из оранжереи "Тессы", сквозь легкие шелковые занавеси пробивалось солнце, придавая комнате совсем домашнюю уютность.
- У вас чудесная клиника, профессор. Совсем не похожа на больницу. Я чувствую себя почти как дома.
- Дома? Вы можете вспомнить, где находится ваш дом или как он выглядит? Простите, я не представился - Фидель Лухас - сотрудник отдела происшествий федеральной службы безопасности. Я хочу помочь вам найти родных. Мы располагаем большой базой данных. Любая мелочь, которую вам удастся вспомнить, была бы очень полезна. Какие-то детали о вашем доме, близких людях, друзьях... Судя по всему, сеньора - американка?
- Да. Меня считают американкой, ведь мы находимся в Испании?
- На острове Неиса. А я прибыл к вам из Валенсии. Барселона, Мадрид... - вам что-то говорят эти названия?
- Не утруждайтесь, капитан, я даже знаю, как зовут президента Америки... Но про себя не могу ничего вспомнить... Глухая, черная стена...
- Выходит, вы путешествовали. И, конечно, не одна. Кто был с вами семья, муж, друзья? Вы замужем?
- Н-нет. Не уверена. Не знаю... Я помню шум моря и этот запах жареной рыбы и каких-то горьких трав... Они ухаживали за мной, давали воду, питье... Мужчину звали Каха... Да, точно. Женщину... Нет, не помню, кажется, он называл её старуха. Они испанцы, но наверно говорили на каком-то диалекте. Я плохо понимала. Мне было совсем, совсем... - Голова больной упала на грудь, будто она внезапно уснула.
- Достаточно. - Профессор положил пальцы на её запястье. - Я думаю, Лухас, вам лучше побеседовать через пару дней. А пока мы постараемся восстановить её силу.
- Ну, что ж. - Капитан поднялся. - Не буду настаивать на продолжении разговора. Но дактилоскопия пострадавшей может пригодиться. Позволите? Достав коробочку с краской, капитан ловко снял отпечатки пальцев. - Вы действуйте со своей стороны, а мы - со своей. Возможно, удастся разгадать и эту загадку.
За три дня состояние больной заметно улучшилось - курс релаксирующей терапии и отличное питание сделали свое дело. Профессор решил, что откладывать операцию не имеет смысла. Поврежденные ткани рубцевались, сломанные хрящи фиксировались самым безобразным образом. Все медики здесь знали, что самое тяжелое - переделывать застаревшие травмы. Значительно эффективнее действовать по горячему следу, пока деформация не приобрела "жесткость".
- Проведенные измерения лицевых костей не дают мне достаточно оснований, чтобы смоделировать подлинный облик этой женщины. Придется фантазировать. - Вздохнул доктор Вальехо, прикрепляя на экране рентгеновские снимки. - Как бы там ни получилось, будет лучше, чем сейчас. Нос и левая скула полностью изуродованы, надбровная дуга иссечена, челюсть, очевидно, вывихнутая, вправлена кем-то, но имеются многочисленные мелкие трещины. Ткани подбородка смещены, а ухо, вероятно, неделю назад было сильно надорвано. Придется подчинить и его... Но вот губы... Три крупных рубца, образовавшиеся на месте рваных ран, полностью исказили рисунок рта... Зубами, естественно, займутся уже после нас стоматологи. В общем, работа большая и не на одну операцию. У меня всего две руки. И я пока плохо представляю, как должна выглядеть эта загадочная сеньора. - Доктор Вальехо поколебался, прежде чем задать вопрос. - Вы хорошо представляете, шеф, в какую сумму обойдется нашей клинике работа с этой пациенткой? Разве мы перешли к благотворительной деятельности?
- Ваши усилия, коллега, в любом случае будут хорошо оплачены. Профессор Салливен посмотрел на часы. - Скоро прибудет капитан Лухас. Возможно, ему удастся прояснить ситуацию. - Он улыбнулся. - А может быть, это удастся сделать кому-то еще.
Все последнее время профессор усиленно просматривал прессу, выискивая сообщения о пропаже молодых женщин, приходившихся на начало мая. Наконец ему удалось обнаружить нечто, заставившее сердце заколотиться от радости. Очень многое совпадало. Если это, действительно, окажется так, то "Тесса" получит отличную рекламу, а имя профессора Салливена появится во всех газетах.
К прибытию Лухаса больную привели в кабинет Фернандеса, где была создана самая домашняя, располагающая к беседе обстановка. На маленьком круглом столике, сервированном к чаю, красовалось разнообразное печенье в высокой трехъярусной хрустальной вазе, и ждала дегустации коробка французского шоколада.
Приведенная медсестрой больная осмотрела комнату, скашивая к переносице более открытый бинтами правый глаз, и опустилась на удобный диван перед чайным столиком.
- Может быть, начнем с конфет? Вы любите шоколад?
- Н-не помню... - Больная пожала плечами. - Я, кажется, волнуюсь. Возможно, капитан уже знает, кто я...
- Расслабьтесь, уважаемая пациентка Икс. Еще немного терпения, и вы сможете вернуться в свою прежнюю жизнь.
- Я? Но ведь я не знаю, где моя прежняя жизнь. И даже не чувствую, хочу ли вернуть прошлое. Меня никуда не влечет, ничто не тяготит сердце... Только вот это... - Она обеими руками коснулась забинтованной головы. - Что будет с этим?
- Хотелось бы, чтобы этот вопрос вы постарались решить сами. А я и капитан Лухас попробуем помочь. - Профессор нетерпеливо потер руки и ринулся к вошедшему капитану. - Наконец-то... Ну что, вы можете нас порадовать, дружище?
- Кое-что у меня есть. Рад приветствовать, сеньора. Сегодня у вас более бодрый вид. - Расположившись в кресле напротив, капитан начал издалека. - Моя племянница сегодня прилетела из Милана, где проходили соревнования на воздушных шарах. Знаете, это очень красиво - все небо в разноцветных летучих пузырях. И, оказывается, опасно! Двое из её команды получили серьезные увечья. Как жаль, что такой умелец, как наш профессор, не может лечить страждущих со всего мира.
Невропатолог предупредил капитана, чтобы он ни в коем случае не задавал прямых вопросов. Женщина, возможно, перенесла страшное потрясение, и внезапный возврат к пережитым событиям способен сильно ухудшить её состояние. В то время, как Лухас весело излагал придуманную историю, профессор внимательно следил за больной. Она с интересом рассматривала коробку конфет.
- Парижские трюфели! Я чувствую, что люблю эти конфеты и даже помню их вкус - горьковатый, с миндалем... Да-да, - она попробовала конфету, именно такой!
- А вам ничего не говорит фамилия Морис? Керри или Ривз? - Спросил капитан.
- Это американские фамилии. Кажется, я их слышала... Но вот с чем связаны, не помню... Морис? Нет. Точно не знаю.
Профессор с чувством превосходства взглянул на капитана. Он сразу понял, куда клонит Лухас, затеяв разговор о полетах и воздушных шарах. Салливен тоже видел сообщение о трагическом происшествии на острове Форментера. Жена американского журналиста Мориса упала из терпящего аварию самолета. Водолазам так и не удалось обнаружить тело. Место и время в общих чертах совпадало. Но ведь парализованная инвалидка была прикована к своему креслу, которое удалось выловить у берегов.
- А вот если мы подумаем в другом направлении. Забудем о самолетах и перенесемся мысленно на автомобильную трассу, где много симпатичных, сильных и смелых ребят. Взгляните на этот снимок. - Профессор протянул больной приготовленный журнал. На фотографии полугодичной давности был изображен победитель "Гран-при Европы" Берт Уэлси в обнимку со своей женой. Той самой, что пропала в конце апреля после чемпионата в Барселоне и до сих пор не была найдена.
Больная жадно вгляделась в снимок, её руки задрожали. Она хотела что-то сказать, но не смогла справиться с голосом. Профессор, державший наготове нюхательные соли, живо подскочил к потрясенной пациентке.
- Вы узнали кого-то?
Она усиленно закивала:
- Это Берт Уэлси... Разбитая голова, нога в гипсе... Он рисковал, он всегда рисковал... А эта женщина - Мона. Прекрасная Мона. Она была счастлива. Очень счастлива...
- Вы знакомы с этим семейством? - Спросил обнадежено капитан. - Я немедля вызову Уэлси и он опознает вас.
- Нет, умоляю! - С неожиданной силой больная вцепилась в рукав Лухаса. - Он не узнает меня... Я не хочу, чтобы кто-то видел меня такой. Не надо...
- Успокойтесь, милая. Возможно, вам лучше повидаться с Моной? - Задал провокационный вопрос профессор.
- С Моной? - Больная снова ощупала свои бинты. - Но ведь она здесь. Под этой маской.
- Значит, вы можете утверждать, что являетесь супругой сеньора Уэлси Моной Барроу? - Впрямую задал вопрос Лухас. Больная сжалась в кресле, обхватив руками плечи, словно её собирались бить.
- Нет... Не могу утверждать. Я запуталась... Я совсем запуталась... Можно мне немного поспать? - Она посмотрела на Салливена как загнанный зверь.
- Не волнуйтесь, уважаемая, вы будете спать, сколько пожелаете. Вызвав сестру, профессор попросил её увести больную.
- Ну, что, капитан? Кажется, мы, наконец, можем приступить к реконструкции лицевых тканей. Больше тянуть нельзя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63