А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


И несколько дней спустя - ровно через неделю после того,
как он покинул убежище в горах, - Гренуй оказался на помосте в
актовом зале университета Монпелье перед многочисленной
публикой, которой он был представлен как сенсация года.
В своем докладе Тайад-Эспинасс охарактеризовал его как
живое доказательство правильности теории летального земляного
флюида. Методически срывая с Гренуя лохмотья, маркиз пояснял,
какой ужасающий эффект произвело воздействие гнилостного газа
на тело демонстрируемого субъекта: обратите внимание на язвы и
шрамы от газового поражения; а вот тут, на груди, огромная
ярко-красная газовая карцинома; вся кожа растрескалась; налицо
также явное флюидальное искривление скелета в виде горба и
сросшихся пальцев ноги. Внутренние органы: селезенка, печень,
легкие, желчный пузырь и пищеварительный тракт - тяжело
заражены, о чем убедительно свидетельствует анализ пробы стула;
проба собрана в тазике, стоящем на помосте рядом с
демонстрируемым субъектом, и доступна для обозрения любому
желающему. Отсюда следует вывод, что параличь витальных сил,
причиной которого является семилетнее отравление fluidum letale
Taillade уже настолько прогрессировал, что субъект - чей
внешний вид, впрочем, уже обнаруживает заметные признаки
вырождения - должен быть определен как существо, обращенное
скорее к смерти, чем к жизни. Тем не менее докладчик попытается
посредством вентиляционной терапии в сочетании с витальной
диетой в течение восьми дней добиться очевидных признаков
полного выздоровления. Присутствующих приглашают собраться
здесь через неделю, дабы убедиться в успехе данного прогноза и
получить бесспорное доказательство правильности теории
земляного флюида.
Доклад имел огромный успех. Ученая публика наградила
докладчика бурными аплодисментами, а затем продефилировала мимо
помоста, на котором стоял Гренуй. Его страшная запущенность,
заскорузлые шрамы и следы переломов производили столь ужасающее
впечатление, что все сочли его полусгнившим заживо и
обреченным, хотя он чувствовал себя вполне здоровым и сильным.
Некоторые из ученых господ со знанием дела выстукивали его,
измеряли, заглядывали ему в ром, оттягивали веки. Другие
заговаривали с ним, интересуясь жизнью в пещере и теперешним
самочувствием. Но он, строго придерживаясь полученной от
маркиза инструкции, отвечал на вопросы только сдавленным хрипом
и при этом обеими руками беспомощно указывал на горло, давая
понять, что fluidum letale Taillade уже глубоко поразил его
гортань.
Когда демонстрация закончилась, Тайад-Эспинасс снова
упаковал его и отправил домой в кладовую своего дворца. Там он
в присутствии нескольких избранных докторов медицинского
факультета поместил его в аппарат для рентиляции витальным
воздухом - то есть в чулан из тесно пригнанных друг к дуругу
сосновых досок. Через высоченную всасывающую трубу на крыше
чулан проветривался очищенным от летального газа воздухом, а
отработанный воздух удалялся через кожаный вентиль в полу. Все
это сооружение приводилось в действие командом слуг, которые
денно и нощно заботились о том, чтобы встроенные в трубу
вентиляторы находились в непрерывном движении. Таким образом
Гренуй постоянно был окружен очищающим воздушным потоком, а
через вырезанную в стену двустворчатую дверцу для пропускания
воздуха ему каждый час подавали диетические блюда из удаленных
от земли продуктов: голубиный бульон, паштет из жаворонков,
рагу из диких уток, варенье из растущих на деревьях фруктов,
хлеб из специальных высоких сортов пшеницы, пиренейское вино,
молоко горной серны и крем из взбитых яиц кур, содержавшихся на
чердаке дворца.
Пять дней продолжался этот лечебный курс дезинфекции и
ревитализации. После чего маркиз приказал остановить
вентиляторы и перевел Гренуя в ванную комнату, где его
несколько часов отмачивали в ваннах с теплой дождевой водой и
наконец вымыли с головы до ног мылом с примесью орехового
масла, доставленного из города Потоси в Андах. Ему обстригли
ногти на руках и ногах, тонким порошком из доломитовой извести
вычистили зубы, его побрили, постригли и причесали, а волосы
завили и напудрили. Пригласили портного, сапожника, и Гренуй
получил сшитую по мерке сорочку с белым жабо и белым рюшем на
манжетах, шелковые чулки, камзол, панталоны, и голубой
бархатный жилет и красивые туфли с пряжками из черной кожи, из
коих правая искусно маскировала его изувеченную ногу. Маркиз
собственноручно припудрил белым тальком рябое лицо Гренуя,
тронул кармином губы и щеки и придал бровям с помощью мягкого
карандаша из угля жженой липы поистине благородный изгиб. Затем
он опрыскал его своими личными духами с простоватым запахом
фиалок, отступил на несколько шагов и долго не мог найти слов,
чтобы выразить свое восхищение.
- Сударь, - начал он наконец, - я в восторге от самого
себя. Я потрясен своею гениальностью. Разумеется, я никогда не
сомневался в правильности моей флюидальной теории; никоим
образом; но то обстоятельство, что она находит столь блестящее
подтверждение в практической терапии, потрясает меня. Вы были
животным, а я сделал из вас человека. Это прямо-таки
божественное деяние. Позвольте же мне умилиться! - Подойдите
вон к тому зеркалу и взгляните на себя! Вы впервые в жизни
узнаете, что вы человек; не то чтобы особенный, или
исключительный, или чем-то выдающийся, но все же вполне
нормальный человек. Да подойдите же к зеркалу, сударь!
Взгляните на себя и изумитесь чуду, которое я с вами совершил!
Впервые в жизни Греную сказали "сударь". Он подошел к
зеркалу и всмотрелся в него. До сих пор он еще никогда не
смотрелся в зеркало. Он увидел господина в изящном голубом
одеянии, в белой сорочке и шелковых чулках и совершенно
инстинктивно согнулся в три погибели, как всегда сгибался перед
такими нарядными господами. Но нарядный господин тоже согнулся,
а когда Гренуй снова выпрямился, нарядный господин сделал то же
самое, и потом оба застыли, в упор разглядывая друг друга.
Больше всего Гренуя поразил тот факт, что он выглядел так
неправдоподобно нормально. Маркиз был прав: в нем не было
ничего особенного - не хорош собой, но и не слишком уродлив:
низковат ростом, немного кособок, лицо невыразительное, короче,
он выглядел как тысячи других людей. Если он теперь пойдет по
улице, ни один человек не обернется ему вслед. Он и сам бы не
обратил внимания на такого, каким он стал теперь, попадись он
ему по дороге. Разве что в том случае, если бы учуял, что этот
встречный ничем кроме фиалок не пахнет, как господин в зеркале
и как он сам, стоящий перед зеркалом.
А всего десять дней назад крестьяне с криком разбегались
при виде его. Тогда он чувствовал себя не иначе, чем теперь, а
теперь, закрывая глаза, он чувствовал себя ничуть не иначе, чем
тогда. Он втянул воздух, который окружал его тело, и услышал
запах плохих духов, и бархата, и новой кожи своих туфель: он
обонял шелк, пудру, растертую помаду, слабый аромат мыла из
Потоси. И вдруг он онял, что не голубиный бульон, не трюк с
вентиляцией сделали из него нормального человека, а единственно
эти модные тряпки, прическа и небольшие косметические
ухищрения.
Заморгав, он открыл глаза и увидел, что господин в зеркале
подмигнул ему и тень улыбки коснулась его подкрашенных кармином
губ, словно он хотел дать ему знак, что находит его не слишком
противным. И Гренуй тоже нашел, что господин в зеркале, эта
одетая как человек, замаскированная, не имеющая запаха фигура
тоже вполне ему симпатична; по крайней мере ему показалось,
что, если только довести маску до совершенства, она могла бы
оказать такое воздействие на внешний мир, на которое он Гренуй
никогда бы не осмелился. Он кивнул фигуре и увидел, что,
отвечая ему кивком, она украдкой раздувает ноздри...
31
На следующий день - маркиз как раз обучал его
необходимейшим позам, жестам и танцевальным па - Гренуй
разыграл припадок головокружения и якобы совершенно обессилев в
приступе удушья, повалился на диван.
Маркиз был вне себя. Он наорал на слуг, требуя немедленно
принести опахала и переносные вентиляторы, и едва слуги
кинулись исполнять приказание, как маркиз, опустившись на
колени рядом с Гренуем начал обмахивать его своим носовым
платком, благоухавшим фиалками, и заклинать, прямо-таки молить
все-таки снова подняться, все-таки не испускать дух сейчас, но
если возможно, потерпеть до послезавтра, иначе будущее
летальной флюидальной теории окажется в серьезной опасности.
Гренуй корчился и извивался, кашлял, кряхтел, обеими
руками отмахивался от платка, и, наконец, весьма драматически
свалился с дивана, и забился в самый удаленный угол комнаты.
- Не эти духи! - воскликнул он как бы лишаясь последних
сил .- Не эти духи! Они убьют меня!
И только когда Тайад-Эспинасс выбросил в окно не только
платок, но и камзол, точно так же пахнувший фиалками, Гренуй
дал своему приступу ослабнуть и более спокойным голосом
рассказал, что он как парфюмер обладает свойственным людям его
профессии чувствительным обонянием и всегда, но особенно во
время выздоровления, весьма остро реагирует на некоторые
ароматы. То обстятельство, что именно аромат фиалки, в общем-то
приятного цветка, так ему невыносим, он может объяснить тем,
что духи маркиза содержат высокий процент фиалкового корня, а
тот вследствие своего подземного происхождения оказывает
вредное воздействие на такую подверженную летальному флюиду
особу, как он, Гренуй. Уже вчера при первом опрыскивании духами
он почувствовал себя совершенно одурманенным, а сегодня,
услышав запах корня во второй раз, он почувствовал себя так,
словно его столкнули назад, в ужасную душную земляную яму, где
он пребывал семь лет. Наверное, его природа возмутилась против
насилия, он не умеет этого выразить как-то иначе, ибо после
того, как искусство маркиза подарило ему жизнь в очищенном от
флюида воздухе он лучше умрет на месте, чем еще раз поддастся
воздействию ненавистного флюида. Еще и сейчас внутри у него все
сжимается при одном воспоминании о духах из корня. Однако он
совершенно уверен, что силы мгновенно вернутся к нему, если
маркиз для полного удаления запаха фиалки позволит ему
изготовить собственные духи. Ему представляется очень легкий
воздушный аромат, состоящий из удаленных от земли ингредиентов
- миндальной и апельсиновой воды, эвкалипта, масла сосновых игл
и кипарисового масла. Всего несколько брызг на платье, всего
несколько капель на шее и щеках - и он навсегда будет
застрахован от повторения мучительного припадка, только что
накатившего на него...
То, что мы для удобочитаемости передали косвенной речью,
было на самом деле получасовым косноязычным словоизвержением,
которое прерывалось множеством хрипов, всхлипов и приступов
удушья, сопровождалось дрожью взмахами рук и красноречивым
закатыванием глаз. Марких был глубоко потрясен. Еще больше, чем
симптомы страдания, его убедила изощренная аргументация
подопечного. Конечно же, это фиалковые духи! Отвратительно
близкий к земле, даже подземный продукт! Вероятно, он сам,
употреблявший его много лет, уже заражен им.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40