А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

И не мог заставить себя посмотреть на него. По крайней мере сначала. Но когда время словно бы замерло на месте, Норт ощутил, как голубой блокнот смотрит на него через пустоту. Этот блокнот знал всякое. О нем. Его тайны.
Тайны, которых не знал даже он сам.
Голубой блокнот притягивал Норта к краю кровати, манил его. Он пнул стол, на котором блокнот лежал, но тот даже не моргнул. Он все равно контролировал все.
Но Норт собирался с этим поспорить. Он заставил себя подняться и разделся, глядя на свое отражение в зеркале. Сдернув с шеи галстук, он с отвращением отбросил его. Когда Норт пытался снять рубашку, оторвавшаяся пуговица улетела куда-то через всю комнату.
Что за красные отметины виднелись на его лбу? Два бугорка. Норт потрогал их. Они саднили. Он пытался не обращать на них внимания.
Выключив свет, он натянул одеяло до самого подбородка. Судорожно пытаясь сомкнуть веки, Норт молился о том, чтобы заснуть. Язык провалился куда-то в глотку, мешая дышать. Норт повернулся на бок.
И в этот момент услышал стук в дверь.
Сначала они подергали ручку. Неужели они проследили его от бара? Норт не был уверен ни в чем, кроме металлического холодка пистолета на прикроватном столике.
Он протянул руку во тьму, но ничего не нашел. Резко сел. Из-под двери виднелась полоска света, и на ее фоне нерешительно пританцовывали тени двух ног.
Норт соскользнул с кровати. Дверную ручку снова подергали. Она поворачивалась и изгибалась, но не поддавалась. Вскоре к этому звуку присоединилось металлическое царапанье по замку. Теперь оставалось недолго.
Норт снова пошарил на прикроватном столике. Где его пистолет? Дверь затряслась в нетерпении. Они никуда не проникли, и это было неприемлемо. Норт слышал голоса, как будто там, за дверью, обменивались мнениями. Потом последовал глухой удар – плечом, затем тяжелым ботинком.
Они пришли за Кассандрой Диббук, а теперь явились за ним. Что ж, их ждет сюрприз. Он – не беспомощная старуха. Норт схватил стоящий в углу стул и поднял его на уровень груди, выставив вперед ножки, словно четыре пики. И крикнул в темноту:
– Предупреждаю! Я вооружен!
Стук не прекратился. Ни малейших колебаний. Ни малейшего страха. Все его угрозы были бессмысленны. Дверь откроется, согласен с этим Норт или нет.
Ба-бах! Ба-бах!
Нечто мычащее и фыркающее намеревалось заполучить его, и не важно, готов он к этому или нет. Будет он сражаться или нет.
Дверь разлетелась, и ее обломки грудой рухнули к ногам Норта. Наклонив голову, сверкая глазами, Бык шел, чтобы заполучить его душу.
Толстые сплетенные мышцы выпирали на его ужасающе мощных плечах, когда он просунул голову в дверной проем. Рога, острые, словно клинки, прошили дерево косяка, как только Бык рванулся вперед.
Колени у Норта ослабли, руки затряслись. Бык видел его и ярился еще больше. Он шел в атаку, и пот капал с его блестящей толстой черной шкуры. Норт закричал и с размаху ударил стулом по массивному лбу бестии. Потом отпрыгнул за кровать, но Быка не останавливала мебель.
Наклонив голову так, что на мощной шее вспухли узлы мышц, тварь бросилась вслед за Нортом. Ее пыльные копыта продавливали набивку матраса.
Норт пытался отскочить, но жестокий удар настиг его посреди прыжка. С криком он покатился по полу, чтобы оказаться поближе к двери. Вскочив, он бросился прочь из комнаты, но острые рога нависали прямо у него за спиной.
Рога были изогнуты и смертоносны. Рога преследовали его, вещая о жестокой жажде крови в водовороте черной злобы.
Норт бежал через холл, и грудь его вздымалась в неистовой борьбе за скорость. Однако злобная тварь весом в полтонны дюйм за дюймом сокращала расстояние, не давая надежды на победу.
Страшный грохот копыт оглушал Норта. От брызг горячей слюны спина его намокла. Облако пыли наполнило холл, забивая глотку. Неистовая ярость требовала своей жертвы.
Бык глубоко вонзил рога в плоть Норта и швырнул его к стене. Норт рухнул на пол, тело его болело, все кости, казалось, были переломаны. Бык лягался и ревел, бил копытом в пол, требуя, чтобы Норт поднялся, но тот распластался на полу, потянул на себя ковровое покрытие и в отчаянии пытался уползти прочь. Бык в ярости уткнул рога в ковер, укрывающий Норта, и пропахал глубокие борозды по центру холла. Ковер разорвался, его кровавые волокна напоминали вены и разодранные сухожилия.
Покончив с покрытием, Бык снова поддел Норта рогами. Норт врезался в зеркало в дальнем конце холла и распластался в простенке. В осколках зеркального стекла он видел отражение своего разбитого лица, красные бугры, торчащие надо лбом.
Норт поднял взгляд. Черный хвост Быка метался из стороны в сторону, пронзительные глаза буравили Норта. Бык яростно и сильно ударил копытом и вновь склонил рога, готовясь напасть.
Норт вскочил и, ухватившись за рога ловкими руками, сделал сальто над атакующей тварью. Зверь стряхнул его в необузданной ярости, но Норт приземлился на обе ноги и побежал прочь.
Бык врезался в стену, и от столкновения все его тело содрогнулось. Он упал на колени и изо всех сил старался подняться. Удар истощил Быка, но он быстро оправится.
Зверь встал и развернулся, однако Норт был быстрее. Перед Быком простирался лабиринт, а раненая жертва уже скрылась.
Норт бежал вглубь, в путаницу переходов и дверей. Он слышал эхо дыхания, отражавшееся от стен. Чувствовал невероятную мощь преследующего его зверя – быстрого и неотвратимого в стремлении к цели.
Норт пытался отыскать путь, найти способ спастись от ярости рогатого орудия возмездия. Что он сделал, чтобы навлечь на себя такой гнев? Как он может отвратить его?
Ступни полицейского наливались свинцом, руки бессильно висели. Грудь часто и тяжело вздымалась, пытаясь удовлетворить беспредельную, невероятную жажду воздуха.
Норт обогнул угол. Бык стоял прямо перед ним. Ждал. Норт свернул. И там тоже был Бык. Неумолимый и готовый атаковать. Какой бы путь Норт ни избрал, Бык уже был там. Неизбежный. Заслоняющий дорогу.
Норт распахнул ближайшую дверь. Путь ему преграждала каменная стена, лишавшая его свободы. Он обрушил удары кулаков на ее равнодушную поверхность. Он царапал известняк, пока пальцы с сорванными ногтями не начали кровоточить. И когда он был полностью опустошен, когда у него не осталось ничего, кроме отчаяния, с другой стороны стены появились бычьи рога и взломали его грудную клетку.
Пронзенный насквозь, Норт сполз наземь, зажимая рваные раны. Не в силах двигаться, он ничего не мог сделать – лишь в невыразимой муке смотрел, как камень рассыпается и разлетается в стороны, а Бык протискивается в пролом, стряхивая с себя пыль поражения.
Зверь вскинул голову, замычал и зафыркал. Подняв огромное копыто, он с силой обрушил его вниз, на грудь Норта, сокрушая и дробя хрупкие человеческие кости. Бык наклонил гигантскую голову и с яростной мощью тряхнул ею, склонил рога и поддел ими ребра Норта, одно за другим, выворачивая их и обнажая кровавое месиво внутренностей.
И Бык все еще не был удовлетворен.
Не в силах дышать, не в силах двигаться, Норт был вынужден смотреть, как зверь втискивает свою безжалостную морду глубоко внутрь его тела и упирается лбом в позвоночник. Бык лягал и терзал его, купаясь в крови.
А потом вырыл нору и забрался внутрь.
Бык был внутри Норта. Бык был неукротим. С ним нельзя справиться. Норт ощущал давление внутри своей головы и чувствовал, как сквозь череп пробиваются рога.
Норт плакал. Плакал так сильно, что утонул. Утонул так глубоко, что не слышал собственных криков.
1.06
Норт проснулся, бессвязно лепеча что-то. Он лежал на бетонных ступенях пожарной лестницы «Супервосьмерки». Кто-то безжалостно поливал его ледяной водой из пожарного крана.
Детектив судорожно попытался вздохнуть. Воздев руки, он умолял прекратить это издевательство. Однако прошло еще немало времени, прежде чем пожарный кран был выключен.
Сосредоточившись на звуке падающих капель, Норт открыл воспаленные глаза и увидел склонившегося над ним ночного портье.
Сквозь дверной проем, к которому Норт лежал ногами, виднелся коридор мотеля. Двери комнат были распахнуты, встревоженные постояльцы выглядывали из-за них, словно из укрытия, выясняя, в чем же дело.
Норт не знал, что сказать. Он дрожал и пытался встать на ноги, но, поскользнувшись, вынужден был прислониться к стене. Портье, похоже, не испытывал к нему ни малейшего сочувствия.
– Идите вымойтесь,– сказал он.– И выметайтесь.
Норт кивнул. По крайней мере это он мог сделать.
4.47
Стук в дверь был громким и нетерпеливым.
Портер очнулся от крепкого сна в своем номере в «Пенсильвании» и уставился в кромешную тьму. Он ухитрился найти выключатель прикроватной лампы и сел, пытаясь понять, что происходит.
Стук не прекращался. Портер взглянул на часы. Возможно, это пожарная тревога.
Натянув тонкую белую футболку, Портер направился к двери и взглянул в маленький «глазок» с треснувшим стеклом.
Снаружи стоял человек в длинном, насквозь промокшем плаще. Он выглядел встревоженным, но не спешил уходить. Если незваный гость будет продолжать стучать, то разбудит соседей Портера.
С некоторым колебанием Портер отодвинул защелку и приоткрыл дверь перед визитером.
– Да?
Человек в плаще, шаркая ногами, переступил порог. Портер слышал его затрудненное дыхание. Походка была нетвердой.
«Он что, под наркотиками?»
Трудно было сказать, однако в такой час в этом не было ничего удивительного. Быть может, открыть дверь было не самым умным решением.
И только увидев профиль этого человека, Портер начал узнавать его. Он распахнул дверь и уставился на растрепанного посетителя.
– Детектив Норт?
Лицо детектива было искажено смущением и отчаянием. В руках он нес блокнот в обложке голубого цвета, и по глазам его было видно, что он борется за свой здравый рассудок. Подняв блокнот так, чтобы Портеру было видно, он открыл его на первой странице.
Портер отпрянул, когда страница оказалась у него прямо перед лицом. Затем осторожно подался вперед, чтобы прочитать.
Запись холодно гласила: «Я – проклятие Сатаны».
Ниже, другими чернилами, был задан вопрос: «Я принадлежу Атанатосу? »
Руки Норта тряслись, пальцы дрожали, когда он забрал блокнот обратно, безуспешно попытался закрыть и засунуть его обратно в карман плаща. Он был растерян и не знал, что делать.
И Портер сразу поверил, когда Норт взмолился:
– Прошу вас, помогите мне!
В поисках души
Его никогда не отпустят.
Когда Ген появился с колбой в руке, ему предложили возможность увидеть побольше. Это был сильный соблазн. Они знали его ахиллесову пяту. Ему хотелось бежать прочь, но противостоять тому, чем его прельщали, было невозможно. Долгими ночами он наблюдал за работой ученых Лоулесса среди чашек Петри и пробирок. Капля образца, взятого у него и хорошо перемешанного, была помещена в центр счетной камеры Маклера – маленького круглого металлического прибора, в котором между двумя пластинками стекла были заключены сперматозоиды Гена, которые могли свободно извиваться и ползать, но не могли сбежать.
Увеличенные во много раз микроскопом, на мониторе они казались огромными, похожими на бледных головастиков. Их жгутики неистово извивались, подобно хлыстам, и каждое движение продвигало крошечного носителя ДНК вперед; взмахи хвостиков были зигзагообразными, что являлось признаком хорошего здоровья. Несколько сперматозоидов вяло дрейфовали по прямой. Многие были негодными.
Несмотря на это, образец объявили хорошим и половину его поместили в хранилище. Металлический бак ярко-синего цвета, охлажденный жидким азотом, укатили прочь. Круглую стойку с пробирками извлекли, самый старый образец вынули и бесцеремонно выплеснули в отходы, заменив его новейшим. Ген помнил, что был регулярно занят этим уже больше двух лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53