А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Если не возражаете, посидите пока здесь.
Они уселись, а мужчина удалился. Митч вытащил пачку сигарет и предложил Рыжей. Она отказалась, нервно покачав головой, но он закурил.
Вскоре Эгейт вернулся, поставил на стол продолговатую коробку и отошел на несколько футов, чтобы не мешать им своим присутствием. Митч взял коробку и перевернул ее вверх дном.
На стол вывалились пачки с купюрами большого достоинства. Откинувшись на спинку стула, Митч велел Рыжей их пересчитать.
— Ах нет, Митч... — Она вновь нервно качнула головой. — Давай скорей уйдем отсюда!
— Считай! — настойчиво потребовал он.
Она бросила на него умоляющий взгляд, а затем еще один — сердитый. Потом взяла одну пачку, подержала ее в руках и положила. Наугад взяла другую и, приложив ее к первой, с отчаянием вскочила.
— Митч... — умоляюще прошептала Рыжая. — Пожалуйста, милый...
— Да? — отозвался он. — Так ты удовлетворена?
— Да! Я удовлетворена, будь ты проклят!
— Ну...
— Пожалуйста! Пожалуйста, пошли отсюда!
Митч заявил, что должен остаться, когда деньги отнесут и вернут ему ключ. Рыжая сказала, что подождет его в машине, и поспешно направилась к выходу, даже не оглянувшись.
Через несколько минут он последовал за ней. Рыжая явно чувствовала себя неловко, но Митч не испытывал ни малейшего удовольствия от своего триумфа. Он слишком сильно любил Рыжую.
Когда же они подъезжали к отелю, он сказал, что ей придется побыть немного одной. Она испуганно взглянула на него, но Митч ободряюще улыбнулся.
— Нам обоим надо прийти в себя. Поэтому давай так и сделаем, а потом забудем, что случилось.
Рыжая закусила губу, заморгала, чтобы сдержать слезы, и, запинаясь, выговорила:
— Это все по твоей вине, черт бы тебя побрал! Т-ты... ты не д-должен был...
— ...Просить тебя доверять мне? — закончил за нее Митч. — Больше я этого никогда не сделаю, малышка.
— Что? — Рыжая повернулась к нему, полыхнув глазами. — Да как ты смеешь говорить такое!
— Но ты же...
— Молчи! Лучше молчи!
Почти бегом она ринулась в отель. Ноги в колготках так и мелькали.
Митч покатил обратно в город.
В отдельном кабинете шикарного ресторана он встретился за ленчем с Эгейтом, объяснил ему подробности выгодной сделки с Зирсдейлом и попросил помочь ее провернуть. Эгейт вникал в предложение, тщательно прожевывая кусок вишневого торта. Наконец, проглотив его, сделал глоток кофе и только после этого отрицательно покачал головой.
— Нет, не пойдет, Митч. Такая сделка непременно должна пройти через банк, а это будет означать запросы и прочее и прочее или же солидное обеспечение.
— Но акции — это уже само по себе обеспечение.
— Ох, спустись на землю! Ты не получишь акции, пока не перечислишь деньги.
— Ну и что? Заплатишь деньги и получишь пай. Какой здесь риск?
Эгейт вынужден был согласиться, что риск вроде бы невелик. И все же...
— Это одна из тех вещей, которую можно сделать, имея деньги, Митч. Или если ты из состоятельных, добропорядочных граждан, каким тебя считает Зирсдейл. В таком случае банк обратится к нему за подтверждениями, насколько это верно, что его, в свою очередь, может побудить начать наводить о тебе справки. А это может кончиться плохо.
Митч натянуто ухмыльнулся:
— Глас из ада, не так ли, Ли? Если захочу сойти с кривой стези, то ты станешь моим наставником. Но я же предлагаю тебе не аферу, а легальную сделку.
— М-м-м, — промычал Эгейт, вновь набивая рот. — Приятного аппетита, Митч!
— Ли, я мог бы провернуть все за один день. Получить у тебя деньги утром, оплатить пай наличными и передать тебе акции еще до закрытия банка.
— Кхе-кхе. — Банкир чуть не поперхнулся, и его глаза от ужаса полезли на лоб. — Не смей говорить такие вещи, Митч!
— Я разрежу каравай прямо по центру, Ли. По семьдесят пять тысяч на каждого.
— Нет! И речи быть не может! — Эгейт даже содрогнулся. — О мой Бог! Как ты можешь просить меня взять сто тысяч банковских денег и передать их какому-то... уф...
Митч понял — уговаривать его бесполезно, и все же сделал еще одну попытку:
— Ты же знаешь меня, Ли. Тебе известно, что я тебя не подведу.
— Нет, Митч! Нет, нет и нет!
— Тогда почему бы, черт возьми, тебе самому не прошвырнуться со мной за компанию ради такого дела? Куда логичней? Семьдесят пять тысяч баксов только за то, чтобы предпринять со мной небольшую прогулку!
— Нет, сэр! Я и шага не сделаю наружу с банковскими деньгами.
— Тогда воспользуйся своими собственными. Их-то ты можешь вынести наружу, не так ли? Ну? Такого шанса больше может и не представиться никогда в жизни, Ли! Семьдесят пять тысяч долларов, почти ничего не делая!
— Ничего? — Эгейт зло рассмеялся. — Выложить сто тысяч — это, по-твоему, ничего?
— Для тебя — да! А в виду огромной прибыли — тем более.
— Ну...
Митч видел, что банкир заколебался. Слава Богу, лед, кажется, тронулся. И он осторожно закинул еще одну удочку:
— Ладно, забудь об этом, Ли! У меня есть пара мест, где я, возможно, смогу достать необходимую сумму.
— Погоди немного! — тут же отозвался Эгейт. — Думается, я смогу это сделать. Мне причитается восемьдесят пять тысяч баксов, я не ошибаюсь?
— Восемьдесят пять? Откуда! — Митч оторопел. — Ах да, я же обещал тебе пятнадцать за сегодняшний спектакль. Так, что ли?
Эгейт подтвердил, что именно такую сумму Митч назвал.
— Знаешь, я теперь иду на обман не чаще одного раза в год. И если мне не предлагают большого куша, пальцем не пошевельну.
— Да вот только мне от этого спектакля никакой радости, — поделился Митч. — Эти пятнадцать тысяч выброшены на ветер.
— Так надо было и сказать... — Эгейт пожал плечами. — Правда, если бы кто-нибудь другой позвонил и попросил меня менее чем за час набрать наличными сто двадцать пять тысяч долларов, я бы послал его ко всем чертям.
— Нужны были позарез... крайний случай, Ли!
— Знаешь, — Эгейт улыбнулся, но улыбка не могла скрыть его нервозности, — тысяч восемьдесят я наскребу плюс пятнадцать, которые ты вручишь мне сейчас...
— Отлично, — Митч кивнул, — получится почти требуемая сумма. Как скоро ты сможешь собрать деньги?
— Не сразу, не в данный момент, во всяком случае.
— А когда?
— Послушай. — Неожиданно глаза Эгейта холодно сверкнули за стеклами очков. — Может, ты собираешься спросить меня, не тревожусь ли я насчет того... насчет получения с тебя моих пятнадцати тысяч? Так мой ответ — нет. Чего ради мне тревожиться? Я слишком многое о тебе знаю.
Изменение, произошедшее с банкиром, было столь разительным, что даже уют и покой ресторана Митчу вдруг показались зловещими. Эгейт забарабанил пальцами по столу и напрягся в ожидании. Его бескровные губы сжались в плотную складку. Он наблюдал за собеседником и выжидал. Этот человек больше не выглядел благожелательным педантом, добрым знакомым — сейчас он, скорее всего, напоминал расчетливую шлюху, каковой, по сути дела, и был по своей натуре.
Митч одарил его обаятельной улыбкой:
— Дай мне несколько дней, Ли, что тебе стоит? Я немного поиздержался за эту поездку.
— Об этом в нашем соглашении не было ни слова.
— Если честно, тогда мне было не до этого. Мой Бог, ты же знаешь — я хороший человек!
— Человек хорош до тех пор, пока держит свои обещания, — заметил Эгейт.
В общем-то в душе Митч не мог с ним не согласиться, но он никак не думал, что банкир так круто с ним обойдется.
— Ты прав, Ли. Мне следовало бы тебя предупредить, что я расплачусь через несколько дней. В действительности уже через два дня. Но ты ведь знаешь, эти пятнадцать тысяч от тебя не уйдут.
— А вот это бабушка надвое сказала.
Эгейт сложил салфетку, швырнул ее на стол и резко встал. Митч тоже поднялся, взял счет, но банкир выхватил его у него из пальцев.
— Уплатишь как-нибудь в другой раз, когда будешь при деньгах. Скажем, дня через два.
— Зачем ты так, Ли? — как от боли, поморщился Митч. — Мне бы хотелось...
— Пятнадцать тысяч, — отрезал тот. — И лучше, чтоб они у тебя были! — С этими словами Эгейт повернулся и направился к выходу, приглаживая жиденькие волосы на розовой плеши.
Митч хмуро смотрел банкиру вслед, понимая, что ему необходимо достать пятнадцать тысяч к указанному сроку и еще что он упустил возможность заполучить пакет акций Зирсдейла.
Глава 13
Многие большие состояния в Техасе создавались очень давно — еще в средние века, во времена конкистадоров и великих испанских грандов. Их основателями были скотоводы — речь идет о крупном рогатом скоте, — а уж потом дело продолжили их потомки, вплоть до нынешних дней. Открытие нефти для них не выглядело счастливым случаем, скорее наоборот. Нефть, по их мнению, была вонючей жижей, портящей воду и загрязняющей пастбища. Но уж коли она тут появилась, они смирились с ней, как и с теми миллионами, которые им принесла эта липкая, отвратительно пахнущая жидкость. Отношение к нефти долго носило вежливо-презрительный характер, как и к богатствам, которые на ней наживали: «Знаете ли, эти нувориши — жалкие выскочки. Они покушаются на права поистине цивилизованных людей, чьи отцы и прадеды веками вели правильную жизнь».
Никто не может считать себя по-настоящему униженным, если получает от ворот поворот, пытаясь проникнуть в круг избранных. Правда, возможно, «униженным» — не то слово, ибо о каком унижении может идти речь, если некая персона просто не признает сам факт твоего существования? Какие могут быть обиды, если эта персона вполне искренне приходит в недоумение при упоминании Кэботов и Лоджесов? «Да кто они такие? Ах западники!..»
И этим все было сказано!
Таков истинный техасский богатей, чье состояние обязательно должно уходить корнями в незапамятные времена безраздельного господства скотоводов. Образно говоря, он пытается жить, обволакиваясь, как в плащ, в сознание своего превосходства. Его поведение безупречно. Он преданный друг и великодушный враг. Чурается бахвальства. С леди — галантен, с мужчинами — джентльмен. Добропорядочный семьянин и уважаемый член общества.
Уинфилда Лорда-младшего никоим образом нельзя было отнести к настоящим техасцам, так как он не обладал ни одним из выше перечисленных качеств. Не принадлежал он и к нуворишам, сколотившим состояние на нефти. В действительности Лорды не подпадали ни под одну из общепринятых категорий, а скорее представляли собою сплав сразу из нескольких.
Основатели рода Лордов были белые подонки, сбежавшие в Америку из английских тюрем, которые побирались на лагерных стоянках, когда Пять Цивилизованных Племен, подобно стаду, брели по Тропе Слез.
Своим богатством Лорды тоже были обязаны скоту, который они приобретали, убивая законных владельцев.
В местах, именуемых ныне Оклахомой, где тогда обосновались выходцы из Пяти Цивилизованных Племен, Лордов изгоняли из всех поселений белых людей. И так продолжалось до тех пор, пока они не оказались в 1845 году на земле осаджей. Осаджи не являлись нацией, так как не считались цивилизованными. Правительство Соединенных Штатов следило за тем, чтобы они не покидали отведенных им границ, но во всем остальном они были вольны поступать так, как им вздумается.
Вот им вскорости и вздумалось растянуть четырех Лордов на земле, раскрыть им палками рты и лить в них воду до тех пор, пока все четверо не захлебнулись.
Этот печальный факт, по-видимому, возымел положительный эффект на оставшихся членов клана. Сбежав на запад Техаса, они, судя по всему, воздерживались от предосудительных поступков на протяжении жизни почти целого поколения. Затем грянула Гражданская война и Лорды опять взялись за старое.
В то время как все их соседи, способные держать оружие в руках, отправились отстаивать звезды и полосы национального флага, Лорды бросились грабить оставшиеся без владельцев владения, убивая других, взятых себе в помощь ренегатов, после того как те становились им ненужными.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33