А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Вскоре Марвин ушел, а я на пределе сил убеждал Жанин отказаться от идеи ехать в аэропорт Манчестера, – так делу не поможешь. Мы разговаривали, когда в дверь постучали. Ее раскрыл полицейский в форме. За его спиной стоял Тони Хэффлин с опереточной прической, в кашемировом пиджаке и слаксах. Он выглядел так, будто заехал сюда по дороге в гольф-клуб «Тарн». Его морщинистая физиономия приобрела оттенок дубленой кожи. Наверно, часами сидел в солярии.
– Простите, – с неодобрением сказал полицейский, – этот джентльмен говорит, что он ваш друг.
– Верно, и я его жду, – ответил я. – Входи, Тони.
Вооруженный часовой нахмурился, но пропустил посланца Брэндона Карлайла в палату.
– Кьюнан, – озабоченно сказал Хэффлин, – одна маленькая птичка начирикала, что тебя сюда упрятали копы. Приятная новость.
Я улыбнулся. Он беспокойно наморщил лоб. Потом слабым кивком поздоровался с Жанин.
– Как?! Даже шоколадку мне не принес? – сказал я. – Как поживает Брэндон?
– Я вижу, жизнь тебя ничему не учит. Сколько раз тебе вдалбливать, чтоб ты не лез в дела нашей семьи?
– Нашей семьи! Вот это да! Неужели Брэндон тебя усыновил?
– Следуя вашей логике, можно заключить, что именно семья подослала к Дейву убийцу, – сказала Жанин.
– Ни о каком убийце я ничего не знаю, но меня не удивляет, что его пытались убить. Наш мальчик наследил, как слон в посудной лавке.
– Зачем ты сюда заявился?
– Я пришел, чтоб вложить в уши Кьюнана одно сообщение: держись подальше от наших дел. Я тебя предупредил.
– Следующий, кто произнесет «я тебя предупредил», получит в глаз, – сказал я.
– Взгляни на себя, – усмехнулся Хэффлин. – У тебя руку поднять силенок не хватит.
– Зато у меня хватит, – сердито вмешалась Жанин и подошла к Хэффлину. – Верните моих детей.
– О чем это вы?
– Генри Талбот работает на «Карлайл Корпорейшн». Это вы вызвали его сюда, значит, вы замешаны в похищении.
– Мне о похищении ничего не известно.
– В таком случае подсуетишься и разузнаешь, – сказал я. – И еще я хотел бы услышать, что будет, если я не последую твоему совету?
– К чему ты клонишь? Совсем мозги набекрень?
– Ты требуешь, чтобы я не лез в дела семьи. А если я не послушаюсь, что тогда? Еще одно убийство?
– Слушай, я тебе уже сказал, мы к этому отношения не имеем. Семья с тобой уже расплатилась. Или, может, ты еще не понял, с чего это твое никчемное дельце вдруг стало процветать? Дал слово – так держи, а то до нас дошли слухи, что кое-кто навещал доктора Самима. Ты думаешь, мы в игрушки с тобой играем? Мистеру Карлайлу стоит только пальцем пошевелить, и ты, не вставая с этой койки, окажешься на помойке.
– Сомневаюсь. Не представляю, как можно одновременно находиться на койке и на помойке.
– Шутник! Рифма понравилась, да? Ты должен дать нам слово, что остановишься. Тогда мистер Карлайл, возможно, и надумает выяснить, кто хотел тебя убрать. Нашей компании скандалы не на пользу.
– Ничего этого не будет, – уверенно сказал я. – Теперь ты меня, Хэффлин, послушай. Скажи Брэндону, что я могу сделать так, что Винса Кинга освободят в течение следующих сорока восьми часов. Поглядим, как он после этого заговорит.
– На этот раз ты точно проиграл. Кинг сгниет в тюрьме. Я платил взносы в Федерацию полиции не для того, чтоб убийца копов разгуливал на свободе.
– А он будет разгуливать, – подзуживал я Хэффлина, и он, сам того не желая, попался на удочку.
– Как это?
– Очень просто. У министра внутренних дел не будет иного выбора, когда он получит письменное свидетельство о том, что доказательства по делу были подтасованы.
– Что еще за свидетельство, болван?
– Экспертное заключение о том, что частицы, обнаруженные на обуви Кинга, могли пристать к подошве где угодно, а не только на месте преступления.
– Фантазируешь.
– Ничуть. Все записано черным по белому, заверено подписями и печатью и готово лечь на стол Джеймса Макмэхона.
– Он не станет ничего предпринимать.
– Ему некуда деваться. Его секретарь уже в курсе этого дела. Кинга освободят, как только достоверность новых показаний проверит независимая комиссия. Макмэхону выгодно как можно быстрее выпустить Кинга, чтобы защитить свою репутацию, не испортить репутацию правительства, и просто потому, чтоб Кинг невиновен.
– Подонок! – выругался Хэффлин и, повернувшись на каблуках, пошел к двери, но, прежде чем открыть ее, остановился, видимо раздумывая о возможных драматических последствиях. – Я вернусь, – злобно проговорил он и, тихо прикрыв за собой дверь, удалился.
52
Минут через пять, следуя своей проворной крысиной натуре, Хэффлин снова появился в палате. Возможно, я несправедливо сравнивал его с крысой, но мне не хватало душевной щедрости думать об оставившем службу полицейском как-то иначе. Он вкрадчиво озирался, но ступал уверенно, что было особенно заметно с моей точки наблюдения, то есть с больничной койки.
– Ей придется выйти, – сказал Хэффлин, указывая на Жаннин.
– Речь идет о судьбе моих детей! – запротестовала она.
– Я не собираюсь устраивать тут говенную пресс-конференцию! То, что я скажу, не предназначено для ушей всяких писак, – ровным голосом объявил Хэффлин. Я видел, что ему приятно выгнать за дверь Жанин: он не скрывал собственного превосходства над ней. Не трудно было представить, о чем он успел поговорить с Брэндоном.
– Это мои дети, и я остаюсь.
– Ладно, тогда я ухожу, – заявил Хэффлин.
Жанин встала в дверях. Хэффлин сделал глупость, попытавшись отпихнуть ее в сторону, потому что в следующий же миг опытный полицейский, каковым он когда-то считался, очутился на полу. Он лежал на спине, а Жанин, ухватив Хэффлина за волнистую челку, неистово колотила его головой об пол, к счастью покрытый ковролином. Если не считать нескольких шумных вздохов, борьба происходила в полной тишине.
– Жанин, он нам понадобится, ведь мы решили воспользоваться помощью Хэрроу, – предупредил я ее, но Жанин не одумалась.
Они сцепились не на шутку и катались по полу под аккомпанемент проклятий, извергаемых Хэффлином. Если б не заглянувшая в палату медсестра, схватка бы продолжалась. Увидев дерущуюся пару, она закричала и позвала охранников. Чтоб оторвать Жанин от Хэффлина, потребовались двое мужчин из службы безопасности, после чего вооруженный полицейский загнал Хэффлина в угол. Охранники сдерживали задыхавшуюся от бешенства Жанин. Я порадовался, когда заметил, что в кулаке она сжимает клок волос Хэффлина. Она его здорово потрепала. Лицо Хэффлина приобрело угрожающе багровый оттенок.
Через несколько минут появился человек в строгом костюме – представитель больничной администрации. Его сопровождал оперировавший меня хирург.
– Руководство больницы не намерено проявлять терпимость к подобного рода бесчинству, – заявил чиновник с усиками.
Внешне он производил впечатление человека с мягким характером, и я видел, что говорил он с преувеличенным возмущением, которого на самом деле не испытывал. Окинув взглядом испорченный кашемировый пиджак Хэффлина и разорванную блузу Жанин, он покачал головой и неодобрительно поцокал языком.
– Трудно предположить, что люди вашего круга могут дойти до рукоприкладства. Такие сцены – не редкость в травматологических пунктах, куда привозят пьяных болельщиков, но у нас, в условиях стационара, такого рода поведение немыслимо. Мне сказали, что вы, мисс Уайт, журналист. Не думаю, что вашему издателю понравится новость о том, что одна из его сотрудниц затеяла дикую драку и каталась по полу с джентльменом.
– Драку затеяла не я, – храбро ответила Жанин. – Это он на меня напал. И думаю, моему издателю понравится, что его сотрудники могут за себя постоять.
Хэффлин протестующее замахал руками из своего угла.
– Я пришел не для того, чтоб разбираться, кто прав, кто виноват. В этой палате произошел серьезнейший инцидент. Если что-либо подобное повторится, руководство поставит перед нами вопрос о нецелесообразности стационарного лечения мистера Кьюнана в нашей больнице. Мы обязаны заботиться о безопасности наших пациентов и всего персонала.
Чиновник сжал губы и взглянул на меня довольно кисло, как на кукушонка, подброшенного во вверенное ему гнездо. Я принял решение.
– Как говорила моя бабушка, никогда не засиживайся там, где ты нежеланный гость, – сказал я, свешивая ноги на пол. Это движение чуть не лишило меня сил, но я мужественно улыбался.
– Куда ты предлагаешь отправиться? – спросила Жанин.
Освободившись от двух охранников, она встала, подбоченясь, рядом со мной.
Нахмурив брови, в такой же позе, руки в бока, стояли две медсестры, хирург, усатый администратор и даже охранники, – можно подумать, будто все они приготовились кого-то линчевать.
– Не вижу смысла здесь задерживаться, – сказал я. – Ясно, что мое присутствие нежелательно.
– Нет, Дейв, это несправедливо, – сказала Жанин. – Не ты же дрался.
– Мистер Кьюнан, вы мой пациент, – покровительственно сказал хирург, – вам требуется полный покой и тишина. После такой операции, как ваша, существует опасность внутреннего кровотечения. В следующий раз вам может не повезти так, как повезло прошлой ночью.
– Пусть попробует испытать судьбу, – презрительно вставил Хэффлин, – такие дураки, как он, не ценят, когда им живется хорошо.
– Я настаиваю на том, чтоб вы остались у нас, – сказал хирург.
– А я настаиваю на том, чтоб уйти от вас, – ответил я, стараясь встать на ноги. – Слишком многое поставлено на карту.
– Вы только послушайте, что он несет! – снова подал голос Хэффлин. – Опять строишь из себя благородного человека, Кьюнан. Всем известно, что ты работаешь только ради денег.
– Верно, – не возражал я. – Время – тоже деньги, и я не могу себе позволить даром тут просиживать. Выходи, Хэффлин. Встретимся на стоянке.
Хэффлин ушел. Вслед за ним убрались и охранники.
– Дейв, ты не должен этого делать, – тихо сказала склонившаяся надо мной Жанин и опустила ладонь на мое плечо.
– Если мы хотим не упустить шанс поймать Талбота, я должен идти, – прошептал я в ответ.
На ее лице отражалась борьба противоречивых чувств. Спустя минуту она убрала руку и отказалась от мысли уложить меня обратно на подушку.
Я вступил в схватку с ремнем, который поддерживал на весу мою кисть. В дело включились медсестры, и минут через двадцать, подписав три экземпляра заявления о том, что медперсонал больницы освобождается от ответственности в случае моей внезапной смерти, я был отпущен на свободу.
– Мистер Кьюнан, вы должны избегать резких движений и продолжать принимать антикоагулянты, – сказал хирург. – Если станет хуже, возвращайтесь. Вы потеряли слишком много крови.
Он был прав. Я ощущал себя обескровленным. И еще было такое чувство, будто меня растянули в длину. Ноги двигались как бы сами по себе, метрах в десяти от головы.
Когда мы вышли на стоянку, Жанин направилась к своей машине, а я к «Ягуару», в котором дожидался Хэффлин.
– Думаю, ты получил по заслугам, – сквозь зубы проговорил он, открывая изнутри переднюю дверцу. – Сколько ты хочешь за то, чтобы Винс Кинг остался там, где он сейчас находится? Я не удивлюсь, если ты назовешь шестизначную цифру, но не могу гарантировать, что старик даст тебе время насладиться такими деньгами.
– Я не рассчитывал обналичить свои фишки прямо сейчас, – сказал я в ответ. – Мне нужно другое, пусть Брэндон Карлайл гарантирует возвращение на работу Клайда Хэрроу.
Хэффлин озадаченно раздумывал.
– В чем дело, этот Хэрроу тебя шантажирует? – наконец спросил он.
– Но и в этом случае, – добавил я, – Винс Кинг не задержится в гостях у ее величества, потому что я не позволю.
– Как? Я думал…
– Ты думал, я такой же падкий на денежки, как и ты? Ошибаешься. Можешь передать Брэндону, что в случае возвращения Хэрроу на работу я готов дать ему дня два отсрочки, на сборы, после чего Макмэхон получит документы по делу Кинга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65