А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Итак, вы считаете, что мне не надо расстраиваться? Эта безумная идея, будто я убил Виссера, ваша или есть кто-нибудь ещё, кто её разделяет?
— Других пока нет. Я хочу, чтобы деньги были доставлены завтра в тысячефранковых купюрах.
— К чему такая спешка?
— Инструкции находятся в письме, которое вы получите по почте завтра утром. Если вы их нарушите, то мы тотчас известим о вас полицию. Надеюсь, ясно.
— Куда уж яснее.
Латимер слушал их диалог и думал, что какой-нибудь посторонний наблюдатель, незнакомый ни с тем, ни с другим, вероятно, воспринял бы его как обычный и деловой, но он-то видел, что только направленный на него люгер удерживал Димитриоса от желания броситься на мистера Питерса и что только обладание будущим миллионом удерживало мистера Питерса от желания нажать на спусковой крючок.
Димитриос встал и вдруг, повернувшись, обратился к Латимеру:
— Вы такой молчаливый, месье. Мне кажется, вы не совсем понимаете, что теперь ваша жизнь находится в руках вашего друга Петерсена. Ведь стоит ему сообщить мне, кто вы такой и где вас можно найти, с вами покончено.
Мистер Питерс широко улыбнулся, показывая вставную челюсть.
— Зачем же мне лишать себя бесценной помощи мистера Смита? Он ведь видел Виссера в морге, и без него трудно было бы затянуть петлю на вашей шее, Димитриос.
Димитриос по-прежнему не отрываясь смотрел на Латимера, словно не слышал, что сказал мистер Питерс.
— Что же вы молчите, месье Смит?
— Уверяю вас, — выдавил Латимер, — у мистера Петерсена не могло появиться такого желания, потому что…
— Потому что, — быстро продолжил мистер Питерс, — мы не дураки. Теперь вы можете идти, мистер Димитриос.
Димитриос пошёл к двери, но, подойдя к ней, вдруг остановился.
— Ну, что ещё? — спросил мистер Латимер.
— Хочу задать месье Смиту два вопроса.
— Ну?
— Как был одет тот человек в морге, которого вы считаете Виссером?
— На нем был летний дешёвый костюм. Под подкладкой пиджака было зашито удостоверение личности, выданное в Лионе год тому назад. Рубашка и нижнее бельё были французского производства.
— Как он был убит?
— Ударом ножа в спину. Потом брошен в воду.
— Вы удовлетворены? — улыбнулся мистер Питерс.
Во время наступившей паузы Димитриос смотрел только на мистера Питерса.
— Виссер, — процедил он, — был очень жаден. Вы не страдаете этой болезнью, мистер Петерсен?
Мистер Питерс тоже не отрываясь смотрел на Димитриоса.
— Я человек скромный и осторожный, — сказал он. — У вас больше нет вопросов? Прекрасно. Инструкции получите завтра утром.
Димитриос вышел, оставив дверь открытой. Мистер Питерс закрыл её. Постояв с минуту у двери, он очень тихо открыл её и, махнув рукой Латимеру, мол, сиди на своём месте, исчез в коридоре. Слышно было, как под его ногой скрипнула половица. Примерно через минуту он вернулся.
— Ушёл, — сказал он, опять садясь на кровать и доставая сигарку. Он закурил и, затянувшись, выдохнул дым, сияя, точно новенький шестипенсовик. — Итак, вы видели Димитриоса, о котором вам известно так много. Какое у вас сложилось впечатление?
— Право, не знаю, что сказать. Наверное, знай я о нем поменьше, я не испытывал бы такого отвращения. Да и что можно сказать, если в его взгляде читаешь смертный приговор каждому, кто перешёл ему дорогу. А я и не знал, что вы его так сильно ненавидите.
— Поверьте, мистер Латимер. Я и сам этому удивился. Да, я никогда не любил его, я не доверял ему. Когда он нас предал, эти чувства ещё усилились. Но только сейчас, вот в этой комнате, я понял, что ненавижу его так сильно, что готов убить. Если бы я был суеверен, то мог сказать, что дух Виссера вселился в меня. — Он вдруг замолчал. Потом тихо, едва слышно сказал: — Salop! — и снова замолчал, опустив голову на грудь. Наконец, он поднял голову и сказал:
— Мне хочется быть с вами откровенным, мистер Латимер. Признаюсь, вы бы никогда не получили свои полмиллиона.
Он весь напрягся, точно боялся, что Латимер ударит его.
— Я так и думал, — сказал Латимер сухо. — Мне было интересно посмотреть, каким образом вы надуете меня. Наверное, вы бы получили деньги на час раньше того времени, о котором сообщили мне. Когда я появился, не было бы уже ни вас, ни денег.
Мистер Питерс поморщился, точно сел на кнопку.
— Ваше недоверие мне понятно, правда, оно меня немножко обижает. Впрочем, не мне осуждать вас. Уж если Всемогущий сделал из меня преступника, то я должен принять со смирением выпавшую мне судьбу. Можно мне задать один вопрос?
— Конечно.
— Простите, но, может быть, мысль о том, что я могу сговориться с Димитриосом и предать вас, заставила вас отказаться от своей доли?
— Нет, это почему-то не пришло мне в голову.
— Я очень рад, — сказал мистер Питерс торжественно, — мне было бы тяжело сознавать, что вы думаете обо мне плохо. Я знаю, я вам не нравлюсь, но мне было бы неприятно выглядеть в ваших глазах закоренелым негодяем. Поверьте, мне эта мысль тоже не приходила в голову. Теперь вы видите, что за человек Димитриос! Мы оба отрицаем эту мысль, но именно Димитриос заставил нас над ней задуматься. Мне не раз приходилось встречать всякого рода преступников и негодяев, мистер Латимер, но Димитриос нечто особое в этом роде. Как вы думаете, почему он предположил, что я могу предать вас?
— Я думаю, он использовал старинный принцип: бить каждого противника поодиночке.
— Нет, мистер Латимер, — улыбнулся мистер Питерс, — это слишком просто для Димитриоса. Он, представьте себе, делал вам предложение сообщить ему, где меня можно найти, чтобы, избавившись от меня, иметь дело уже непосредственно с вами.
— Вы думаете, он намекал на то, что может убить вас?
— Совершенно верно. Но ведь вы же не знаете, — продолжал мистер Питерс задумчиво, — ни его настоящего имени, ни адреса.
Он встал и надел шляпу.
— Да. Я ненавижу его. Поймите меня правильно. Я давно живу в споре с принципами морали, и все-таки я не дикий зверь, как Димитриос. Я боюсь его, хотя и многое предусмотрел. Как только получу деньги, я сразу же исчезну. Мне бы очень хотелось, чтобы вы — когда я исчезну — выдали его полиции. Я бы на вашем месте непременно это сделал. Но, к сожалению, это невозможно.
— Почему?
— Димитриос, мне кажется, произвёл на вас довольно сильное впечатление, — сказал мистер Питерс, как-то странно поглядев на Латимера. — Нет, это было бы слишком опасно. Пришлось бы сказать о миллионе — ведь Димитриос обязательно упомянул бы этот факт. Да, очень жаль. Ну что, уходим? Я оставлю деньги на столе, а чемодан — вроде чаевых.
Они молча спустились по лестнице. Когда мистер Питерс постучал в комнату дежурного, чтобы отдать ключ, человек в нарукавниках сразу же сунул ему регистрационный лист, но мистер Питерс, махнув рукой, сказал, что заполнит его, когда вернётся.
— За вами никогда не было хвоста? — спросил он, когда вышли на улицу.
— Никогда, сколько я себя помню.
— Значит, сейчас будет. Полагаю, Димитриос на таких делах собаку съел. — Он поглядел назад. — Так и есть. Не оглядывайтесь, мистер Латимер. Видите, стоит человек в сером плаще и чёрной шляпе.
То неприятное ощущение в желудке, которое полностью прошло с уходом Димитриоса, появилось вновь.
— Что же теперь делать?
— Идти к метро, как и договорились.
— А что это даст?
— Сейчас увидите.
До метро Ледрю-Роллен было каких-нибудь сто метров. Латимер с трудом передвигал ноги — мышцы напряглись и стали как деревянные. Ему очень хотелось бежать.
— Не оглядывайтесь, — снова повторил мистер Питерс.
Они спускались теперь вниз, по ступенькам.
— Держитесь ко мне поближе, поплотнее, — сказал мистер Питерс. Он купил два билета второго класса, и они зашагали по туннелю, ведущему к поездам.
Туннель был очень длинный. Когда Латимер проходил через турникет, его будто кто-то толкнул, и он оглянулся — за ними в метрах десяти шёл невзрачный молодой человек в сером плаще. Вдруг туннель разделился на два: налево была надпись «Шарантон», направо — «Балар». Мистер Питерс остановился.
— Самое время здесь оторваться, — сказал он и, скосив глаза, посмотрел назад. — Так и есть, он тоже выжидает. Говорите, пожалуйста, потише, мистер Латимер, мне надо послушать.
— Послушать? Что?
— Поезди. Я сегодня провёл здесь целый час.
— Для чего? Ничего не понимаю…
Мистер Питерс схватил его за руку и прислушался. Слышен был звук приближающегося поезда.
— Значит, Балар, — пробормотал мистер Питерс. — Идёмте. Держитесь теснее ко мне и, пожалуйста, не бегите.
Они повернули направо. Шум поезда стал громче. Туннель вдруг сделал крутой поворот.
— Быстрее! — крикнул мистер Питерс.
Голова поезда уже показалась из туннеля. Дверца начала медленно сдвигаться в сторону, и Латимер протиснулся вперёд, к выходу на платформу. Вслед за ним и мистер Питерс успел протолкнуть своё грузное тело.
— Великолепно! — сказал мистер Питерс, отдуваясь. — Теперь вам понятно, что я имел в виду, мистер Латимер?
— Вы здорово это придумали.
Шум поезда мешал разговору, и они молчали. Именно сейчас Латимеру вдруг стало ясно, что имел в виду полковник Хаки, когда сказал, что история никогда не кончается. Если бы Димитриосу удалось подкупить мистера Питерса, то погиб бы рассказчик, а Димитриос продолжал бы жить и, быть может, дожил бы до преклонных лет. Ну что же, он зарабатывает на жизнь тем, что пишет детективные романы, а в них всегда есть начало, середина и конец. В них всегда есть труп, расследование и возмездие. От него, как от автора, требуется, чтобы он показал, как находят следы преступления, как торжествует справедливость и как пышно цветёт зеленое дерево жизни. И пусть читатель останется в полном неведении относительно таких фигур, как Димитриос, и относительно таких учреждений, как Евразийский кредитный трест. Ведь детективы прекрасно помогают убить время.
Странный город
В половине одиннадцатого мистер Питерс и Латимер появились на углу авеню Де ла Рен и бульвара Жана Жореса. Ночь была холодная, начал накрапывать дождь. Пришлось укрыться в подворотне дома на авеню Де ла Рен.
— Как вы думаете, они скоро появятся? — спросил Латимер.
— Часов в одиннадцать. Надо взять посланца, потом посмотреть, нет ли за ними хвоста, и если нет, то ехать сюда. Я дал им на это полчаса. Наберитесь терпения.
Для ушедшего в себя Латимера было полной неожиданностью хрипло прозвучавшее: «Внимание!»
— Едут?
— Да.
Мимо них проехала большая машина. Водитель притормозил, словно раздумывая, останавливаться ему или нет. Капли дождя ярко блестели в свете автомобильных фар. Наконец, машина остановилась. Виден был силуэт человека, сидящего за рулём. Задние стекла был зашторены, так что нельзя было сказать, кто ещё в машине.
— Подождите меня здесь, пожалуйста, — сказал мистер Питерс и, сунув руку в карман пальто, пошёл к машине.
— Порядок? — услышал Латимер вопрос мистера Питерса и спустя секунду — «Да» — водителя.
Мистер Питерс открыл заднюю дверцу и наклонился вперёд. Он тотчас выпрямился — в левой руке его был свёрток.
— Все нормально? — спросил Латимер, когда он вернулся.
— Видимо, да. Зажгите спичку, пожалуйста.
Латимер подчинился. Мистер Питерс разорвал голубую обёртку свёртка, напоминавшего книгу большого формата, и в свете спички хорошо были видны пачки тысячефранковых купюр.
— Чудесно! — выдохнул мистер Питерс.
— Будете пересчитывать?
— С удовольствием занялся бы этим, — на полном серьёзе заявил мистер Питерс, — но придётся отложить до дома.
Он запихнул свёрток в левый карман пальто и вышел из подворотни, поднял правую руку — машина тотчас снялась с места и, сделав широкий круг, помчалась обратно.
— Замечательная красавица, — сказал мистер Питерс, улыбаясь. — Интересно, кто она. Конечно, миллион лучше. Ну, а теперь, мистер Латимер, едем, я угощу вас вашим любимым шампанским.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25