А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Галерея Портера иногда торгует крадеными произведениями искусства. – Кэлли смотрел в сторону от нее, куда-то в направлении дороги. Он постарался, чтобы это прозвучало так, словно ему только что пришла в голову подобная мысль. – Вы знали об этом?
Ее лицо обратилось к нему. Она сказала:
– И это то, что?.. – А потом: – Неужели вы могли поверить?.. Дверь оставалась полуоткрытой, пока Элисон приходила в себя.
Кэлли выслушал ее очередное упоминание о своем адвокате и пошел обратно к машине.
– Ну? – спросил Доусон.
Кэлли покачал головой. Элисон Траверс в принципе нравилась идея мошенничества, но ей недоставало выдержки, чтобы следовать ей. На ее лице, однако, ясно читалась убежденность, что у ее отца найдется столько выдержки, сколько может потребоваться.
* * *
У Мари Уоллес выдержки было мало, а еще меньше она могла сказать. Она сидела на постели и смотрела на Кэлли, явно не понимая, кто он такой. Лицо тридцатипятилетней женщины на теле, которое годиков на десять постарше. Комната была полна разной одежды, она была повсюду: на креслах, на полу, на плечиках, висевших на полуоткрытых дверцах стенных шкафов, на спинках постели, на самой постели... Женщина сидела посреди всего этого в тонком домашнем халате, одна голая нога вытянута вперед, другая – подогнута под себя. Кэлли старался смотреть на что-нибудь еще.
– Он сказал мне, чтобы я приготовилась, – говорила она. – Он сказал, чтобы я укладывалась.
Она была настолько пьяна, что, должно быть, говорила на каком-то странном диалекте, слабо знакомом Кэлли. Ему пришлось сосредоточить внимание на переводе. Это отвлекло его мысли от позы Мари. Она взяла стакан, который, накренившись, покоился на покрывале, и начала рыдать, сотрясаясь всем телом и расплескивая джин себе на колени.
– Это было все... Но он... жди здесь, укладывайся... Я заеду за... Потом... Потом... Потом...
Поскольку она говорила, не умолкая, Кэлли напряженно слушал, хотя и понимал, что в этом не было никакого смысла. Она таращилась на него, рот ее был открыт, как у дурацкой куклы, лицо стало красно-серо-голубым от размытой слезами косметики, что напоминало грязные переливчатые цвета лужицы бензина. Спустя мгновение она опрокинулась на спину посреди груды шелка и косметики и расплакалась так горько, как могут плакать поистине несчастные существа. Ее халат разошелся у пояска, оставив ее почти обнаженной. Волосы в паху были блестящими от джина.
– Мы поедем... Жди здесь... Я только должен...
Она забыла, что в комнате был Кэлли.
* * *
Прелесть одинокой жизни заключается вот в чем: делай все, что хочешь, а трудности ее в другом: а что делать-то?
Ты готовишь салат на одного, ты делаешь совсем чуть-чуть приправы к салату, ты жаришь в гриле одну-единственную баранью отбивную, ты достаешь из фольги маленькую печеную картофелину... Ты можешь смотреть телевизор или читать книгу, и самое замечательное во всем этом заключается в том, что ты не обязан спрашивать кого-то, не предпочитает ли она... или не возражает ли она, если... или, может быть, ей бы больше хотелось пиццы... И никто не пилит тебя за то, что ты, видите ли, забыл вынести мусор. Он может просто стоять себе вон там и гнить, пока не сопреет. Это было бы прекрасно. Никаких компромиссов, никакого распорядка дня. Вообще ничего.
Кэлли открыл бутылку вина и отшвырнул в сторону пробку. На кассете Латимера говорилось: «Я посылаю это вам сейчас, прежде чем я передумаю. Выходные я проведу за составлением необходимых бумаг. Надеюсь, что мы сможем поговорить друг с другом в понедельник. Посылать кого-либо за мной нет нужды, но я вполне пойму вас, если вы это сделаете». Когда Кэлли припомнил этот уравновешенный тон, эти хорошо продуманные фразы, ему пришло в голову, что, найдя Латимера, они, скорее всего, обнаружат, что он покончил с собой.
Верно ли это было или нет, но Кэлли допускал, что Латимер подтолкнул Уорнера к тому, чтобы тот скрылся. Возможно, что они даже сделали это вместе и одним и тем же путем. Одним из тех путей, которые открыты только для богатых. Побег Гуго Кемпа даже не подразумевал никакого перемещения. Убийства прекратились, и человек, совершивший эти преступления, был мертв. Человек, нанявший его и заказавший эти убийства, во всяком случае, установлен. Некоторым могло бы показаться, что Кэлли побеждал. По его же собственному мнению, он проигрывал: главным образом в том, что упускал людей. Росс. Джексон. Латимер. Уорнер. Элен.
Он направился к телефону, и тот зазвонил, как будто она подумала о нем в то же самое мгновение.
– Почему бы тебе не приехать? – Голос ее был напряженным.
Кэлли подумал, что если она пришла к тому или иному решению, то, может быть, было бы лучше не ездить к ней. Это, конечно, не имело никакого значения, но ему хотелось знать, что она имеет в виду.
– Пообедать?
– Да...
– Мне привезти что-нибудь?
– Нет, – это она произнесла вполне решительно. – Тут хватит на нас обоих.
Он выключил гриль, потом он выключил телевизор. Делай все, что хочешь.
Глава 55
Когда она открыла ему дверь, первым, что он увидел, было дуло пистолета. Оно прошлось поперек линии его глаз, потом остановилось примерно в дюйме от его переносицы, такое блестящее пятно.
– Прислонись к нему, только понежнее, – сказал Джексон.
Кэлли наклонился вперед на несколько дюймов и уперся лбом в дуло. Его лицо почти касалось лица Элен. Она сказала:
– О Господи, прости меня.
Они двинулись в квартиру, все трое, ступая медленно и согласованно, словно разучивая па какого-то причудливого танца. Джексон пятился, левой рукой он обвивал талию Элен, таща ее за собой. Кэлли двигался за ними в том же ритме, вытянув вперед голову, точно она вела его за собой. Кэлли хотелось посмотреть по сторонам в надежде отыскать какое-то преимущество, но он знал, что Джексон смотрел прямо на него, поэтому он не сводил глаз с глаз Элен. Их головы были так близко, что трудно было сфокусировать взгляд. Ее зрачки казались провалившимися.
Джексон скомандовал: «Стоп», и Кэлли остановился, застыв посреди комнаты. Джексон, пятясь, шел до кресла и уселся в него, потянув за собой Элен так, что она оказалась на его коленях. Ее левая рука была зажата его бицепсом, а правый локоть он крепко держал своей рукой. Пистолет выглядывал из-за плеча Элен.
– Почему ты убил Эрика Росса? – спросил Кэлли.
Джексон улыбнулся и покачал головой. Он немного приподнял пистолет и прицелился. Потом он, кажется, изменил свое намерение.
– Кое-кто попросил меня сделать это, – сказал он.
Это замечание, высказанное вслух, показалось Джексону еще остроумнее, и он коротко хохотнул. Кэлли заметил щербину у него во рту.
– Тогда ты выполнял задание. А зачем тебе возиться со всем этим сейчас?
– А... – Джексон слегка сдвинул Элен. – Боюсь, что ты тоже в этом списке.
– Мы знаем об Уорнере. Мы знаем об этих картинах и знаем, куда они ушли. – В глазах Джексона Кэлли увидел полное неведение. Он добавил: – И у нас была продолжительная беседа с одним человеком по имени Фрэнсис. – Джексон пожал плечами, но его лицо словно захлопнулось, как окно, и Кэлли понял, что нащупал правильную связь. – Ты не получишь оплаты за это, так что стоит ли хлопотать?
– Что ж... – Джексон изобразил комическую сценку обдумывания ситуации. – Теперь, когда я уже здесь, было бы глупо не похлопотать, не так ли?
– Не думай, что, убив меня, ты останешься неизвестным. Мы знаем, кто ты такой. Мы знаем все, что нам нужно знать. Фрэнсис рассказал нам.
Джексон кивнул: неожиданное подтверждение.
– Или Энджи Росс.
Кэлли заметил, что окно полуоткрыто, и подумал, как он мог бы воспользоваться этим.
– Стало быть, в чем же дело?
– Можно поставить вопрос и по-другому: а какая разница? – Джексон взглянул на Кэлли, как бы принимая какое-то решение. – Я видел тебя на ферме. Я следил за тобой. Мне хотелось узнать, не назвала ли меня Энджи. – Он помолчал. – Только ты... я видел тебя и никого больше. Я не мог понять, почему ты пришел туда один. А потом я сообразил, в чем дело. Ты не рассчитывал, что я могу оказаться там. Что ж, это довольно резонно. Но все равно было бы стандартным приемом прихватить с собой какую-то поддержку, ну просто на всякий случай. Почему бы и нет? У тебя в распоряжении были люди. А потом я понял. Ты был один, потому что ты никому не рассказал о том, что знал.
– Ас чего бы мне было так поступать? – Кэлли старался не допустить беспокойства в своем голосе.
– Я не уверен точно. – Голос Джексона звучал по-настоящему заинтригованно. – Будь у нас побольше времени, я бы попробовал это выяснить.
Элен дрожала, ее живот напрягся под рукой Джексона, ее плечо то и дело подскакивало в непроизвольной ужимке. Она не сводила глаз с Кэлли, как будто в любой момент он мог сказать что-то такое, что все бы решило.
«Что же я должен спросить? – подумал Кэлли. – Какая тема может помочь мне выиграть время?»
– Когда вы с Россом были... – начал он.
Джексон встал, поднимая Элен с собой.
– Пошли в спальню.
После того как он это сказал, он провел языком под верхней губой, как бы погладив дыру в десне. Ранка явно причиняла ему боль.
– Я уверен, что ты знаешь, где это. Я просто хотел бы, чтобы ты понял, что я тоже это знаю. – Он приставил пистолет к виску Элен. – Иди впереди меня и оставляй двери открытыми. Если мы доберемся до спальни без всяких глупостей, вы оба проживете немного подольше, разве не так?
Кэлли прошел по коридору и свернул в спальню. Джексон и Элен следовали за ним. Джексон закрыл дверь, а потом толкнул Элен к Кэлли. Они стояли бок о бок, ожидая распоряжений, что им делать дальше. Джексон указал на Кэлли пистолетом и сказал:
– Садись на пол.
Элен подняла обе руки на уровень талии в умоляющем жесте, хотя получилось так, как будто она что-то предлагала Джексону.
– Зачем тебе это делать? – спросила она. – Я не понимаю.
Элен вдруг сообразила, что если Кэлли будет сидеть, а она стоять, то они поделят линию взгляда Джексона. «Продолжай говорить», – подумал Кэлли.
– Сними с кровати это ватное одеяло, – приказал ей Джексон.
«Чтобы заглушить звук. Продолжай говорить».
– Разве ты не понимаешь? Ты ведь ничего не добьешься. Тебе все равно придется прятаться, все равно придется убегать. – Она потянула одеяло к себе, и оно, сгибаясь, сползло на пол.
– Нет, – покачал головой Джексон. – Только он знает. А теперь вот и ты. Надень его ему на голову.
«Он сначала убьет меня, разве ты этого не понимаешь? Потенциально я более опасен. Сначала меня, а потом тебя». Это был безмолвный вопль. Плечи Кэлли были скованы от напряжения и усилия. Он, должно быть, пытался спроецировать эти слова на стену. «Сделай что-нибудь. Все, что угодно. Сделай просто любое движение – не имеет значения, какое именно. Слишком поздно уже беспокоиться о том, что произойдет».
Элен крепко сжала край одеяла и сделала полшага в направлении Кэлли. Потом она изо всех сил взмахнула руками, заставив это простеганное полотнище взлететь в стремительном изгибе так, что оно развернулось и повисло в воздухе, словно накидка тореадора, проплыв перед ее телом и загородив Кэлли. Джексон выстрелил мгновенно. В тот же самый миг Кэлли резко двинулся вперед, держась как можно ниже. Он обхватил Джексона вокруг коленей и встал. Одеяло упало на Кэлли сзади. Единственная возможность для него заключалась в том, чтобы заставить Джексона потерять равновесие, и тогда тот не смог бы воспользоваться пистолетом.
Когда Кэлли встал, цепко держа ноги Джексона, он услышал еще один выстрел. Он с усилием подпрыгнул вверх, швырнув в воздух их обоих, и они упали у стены. Рука Джексона, в которой был пистолет, освободилась. Кэлли стремительно протянул руку к оружию и надежно ухватил его, а пальцы сомкнулись поверх пальцев Джексона. Вся его сосредоточенность ушла на эту задачу, и Джексону удалось перевернуть его, так что теперь Кэлли полулежал спиной к стене.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71