А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Гаревич снял трубку телефона и набрал номер офиса Кавказца. Личный, минуя секретарей и помощников.
— Господин Годенко? Здравствуйте, — говорил четко, но быстро, не допуская возможности ответов. Кавказец успевал только мемекать. — Прошу срочно, очень срочно прибыть ко мне. Адрес вам известен. Жду.
Аккуратно положил трубку и опустил на глаза безресничные веки.
Никуда не денется — приедет. Бросит все свои бандитские дела и делишки — примчится к хозяину, будто провинившаяся собака. Сейчас, небось, мучается головной болью, выискивая причину вызова.
Действительно, не прошло и получаса, как глава торговой фирмы вошел в кабинет и остановился напротив письменного стола.
Резидент пренебрежительно махнул рукой в сторону сидящего на стуле Штыря.
— Наш общий друг проявил недисциплинированность. Это если сказать мягко… Внушите ему правила хорошего поведения.
— Замочить?
— Откуда у русских подпольных бизнесменов такая кровожадность? Ну, скажите, зачем мне труп, какой бизнес я на нем сделаю… Поучите малыша так, чтобы он мог ходить, действовать руками и более или менее мыслить. Методы «воспитания» — на ваше усмотрение… После соответствующего наказания привезите обратно…
Видимо, Кавказец решил, что такая мелкая сошка, как Штырь, не заслуживает того, чтобы раскатыозили по Москве в шикарном «мерседесе». Его вывели на лестничную площадку, заткнули тряпкой рот и так отвозили кулаками и ногами, что в утробе проштрафившегося бандита что-то гулко булькало, а из глаз катились крупные слезы.
— Надеюсь, уразумел? — по отечески спросил Гаревич, когда наказанного представили ему для обозрения.
Штырь кивнул — говорить он был не в силах. Грязное лицо избороздили следы от слез, стоял он скособочившись, тихо ойкал. Кавказец смотрел на результаты «работы» своих телохзранителей и удовлетворенно улыбался.
— Еще раз посамовольничаешь — не буду защищать, пусть разделаются с тобой… по высшей мере. Слушай внимательно. Затаись, из дому — ни ногой, будто тебя уже нет на белом свете. Появится посланец от Пуделя — позвонишь.
Все, короткий инструктаж окончен,»горилла» не заслуживает долгих разговоров. Гаревич повелительно махнул рукой. Телохранители подхватили Штыря с двух сторое под руки и уволокли из комнаты.
— Теперь просьба к вам, уважаемый Тарас Панасович, — изыскано в духе лучших традиций дипломатии обернулся резидент к ожидающему своей очереди Кавказцу. — Слишком уж близко к «заповеднику» бродят волки. Пришла пора отпугнуть их… Только не повторяйте ошибок Штыря, очень прошу, без крови.
— Какие волки? — не понял Кавказец. — Сыскари, что ли?
— В конкретном случае не сыскари, а сыскарь. Единожды подраненный, никак не успокоится. Вам фамилия Панкратов ни о чем не говорит?
Кавказец недоуменно изучал спокойную физиономию резидента. По его мнению,»отпугнуть» означало либо замочить, либо пустить под молотки. Замочить — кровь, а кровопускание Гаревич запретил. Годенко ни на минуту не сомневался, что если он нарушит запрет — окажется на месте Штыря.
Значит, под молотки…
Глава 12
— Семен Сидорович, вы уже написали Панкратову?
В широко раскрытых глазах Тани — надежда. Если письмо отпралено — окунется в ожидание — радостное и нетерпеливое. Ибо медлить Андрей не станет — не в его характере нерешительность — примчится первым же самолетом.
— Какому Панкратову? — удивился Салов. — И почему я должен писать незнакомому человеку?
— Вы же пообещали… Андрей поможет расследовать дело с древним скитом… Он — настояший сыщик, — обескураженно забормотала девушка.
Салов с сожалением посмотрел на лицо, покрытое стыдливым румянцем, на скопившиеся в уголках глаз слезы… Бабы они и есть бабы, ожесточенно подумал он, чуть что не так — припухшие глаза и мокрая подушка.
— Со скитом, действительно, надо разобраться, чем скорей, тем лучше… Обязательно напишу, сегодня же! Только не какому-то Панкратову — Аркашке Ступину. Он — в Службе госбезопасности, ему — видней…Ого, время-то подпирает, пора бежать… Стеллочка, какой у тебя расклад на сегодня?
— Приберусь, помою посуду и тоже — в райотдел. Витьку возьми с собой, нечего пацану болтаться на улице.
Короткая беседа происходила утром на кухне. Торопливый завтрак не способствовал многословным излияниям, поэтому Таня решила вечером попробовать все же уговорить Салова написать Андрею…
Она сидела, положив голову на поднятые руки, и задумчиво смотрела в угол комнаты.
Говорят, у любящих женщин из запасников души поднимается все самое чистое и нежное, а черты связанные с озлоблением, жадностью всевозможными пороками тонут и растворяются в охватившей все существо чистоте. Нечто подобное произошло и с бывшей проституткой.
Страшный отрезок жизни в окружении своры преступников, насильников и убийц вычеркнут, вымаран — его не было и не могло быть. Прямо из бурлящего азербайджанского котла молоденькая девчушка попала к Андрею, с ним научилась любить и быть любимой. Поэтому так точит её душу и тело разлука, поэтому она ищет пути воссоединения с Панкратовым…
— Любишь? — подсела к подруге Стелла. — Можешь не отвечать, и без того знаю — любишь… Плюнь ты на чурку с глазами — напиши сама. Мол, скучаю и пересыхаю, будто поле в засуху, приезжай скорей пока я не нашла тебе замены.
Говорила не Тане — сама себе, обращалась к Пете Васину… Сколько минуло времени после безумных гостиничных часов и минут, а он не подает условный сигнал, не торопится подпитать свежей дождевой влагой пересыхающий ручей.
— О ком это ты — чурка с глазами? — удивилась Татьяна. — Неужто о муже?
— А о ком же еще? — с ожесточением прошипела по змеиному Стелла. — Семка — не лучше и не хуже остальных мужиков. Все они одним мирром мазаны — и плохие, и хорошие. Только бы получить свое, насытиться, а потом отшвырнуть насытившее их тело и ринуться на поиски свежих бабенок…
— Андрей не такой! Он — нежный, душевный, к нему плохое не прилипает… Зря вы так говорите обо всех.
Стелла удивленно смотрела на подругу. Телка, глупая телка, ставшая трофеем мужской охоты. Все ещё верит в порядочность «рыцарей», доверяет их так называемой чести.
— Почему же тогда он не торопится приехать?
— У них со Ступиным — какие-то дела…
У всех мужиков — дела. У сыщиков — свои, у экологов — свои. Любящие женщины — на втором плане.
— Зачем тебе посредник в виде моего «чурки»? Напиши Андрею сама… Люблю, скучаю и так далее…
Таня по прежнему смотрела в угол комнаты. Доводы подруги долетали до неё не громче шопота с противополжногй стороны улицы — она их попросту не слышала.
— Молчишь?… Тогда отвечу за тебя. Знаешь, что забыл тебя мужичок, не прилетит на призыв бедной горлинки. Вот и хочешь заманить его к себе в постель с помощью Семена. Приедет, дескать, Андрюха, не устоит, снова заарканю его.
Говорила и ставила себя на место Тани, а Петеньку — на место незнакомого Панкратова. Лишь бы ещё раз, только один раз повидаться с Петром — обвила бы его руками и ногами, заворожила видом своего голого тела, заманила бурными ласками. Знала бы адрес — забросать призывными письмами, вскружить голову жаркими признаниями.
А эта телка колеблется, ищет обходных путей плачется перед Саловым…
— Мой совет — напиши. И не одно письмо — по одному-два в день. И не скромничай — пиши пожарче. Так, чтобы заиграло кое-что у твоего Панкратова, чтобы захлебнулся он нестерпимым желанием… Не сомневайся, тогда — прилетит. Если, конечно, не завелась у него в Москве такая же, как ты, доверчивая трясогузка…
Растревоженная разговором с московской гостьей, Салова, так и не прибравшись и не перемыв посуду, побежала на службу. Шла по дощатому тротуару и снова выискивала неопровержимые доказательства мужской вероломности…
В операциях по задержанию, в засадах и блокированию, в перестрелках и обысках Салова участия не принимала. Понятно — женщина, у них — свой удел, свое направление. Делопроизводство, картотеки, ведение протоколов допросов. Кроме того, что Стелла принадлежала к так называемому «слабому полу», она была ещё и женой начальника райотдела. Сотрудники уважали майора и это уважение перенесли на его супругу.
Так и пошло: входящие-исходящие, карточки картотеки, протоколы допросов и очных ставок, разные хозяйственные дела, от которых мужчины шарахаются, как от заразы.
Вот и сегодня предстоит допрос главаря преступной группы, попытавшейся ограбить приискателей. Допрашивать решил лично начальник райотдела. Слишком уж перспективное расследование предстоит, появилась реальная возможность выйти сразу на несколько преступлений, совершенных в течении нескольких лет.
Помещение для допроса — небольшая комната. В центре — табурет для подследственного. В углу — стол для следователя. Возле дверей — небольшой столик, отведенный секретарю.
Майор уже на месте. Пересмеивается с представителем прокуратуры, молодым парнем, недавно закончившим юрфак новосибирского института. К смешливой беседе прислушивается официальный следователь, на время отстраненный от исполнения обязанностей.
Стелла независимой походкой, не глядя на мужчин, прошла на свое место, приготовила бланки, бумагу, ручки. Прошлась ладошками по гладкой прическе, незаметно от окружающих осмотрелась в карманное зеркальце. При появлении в комнате женщины смех погас, как свеча, на которую сильно дунули. Конечно, мужики трепались о бабах, равнодушно подумала Стелла. О чем же им ещё болтать, вонючим козлам?
Конвоир ввел подследственного. Стелла с интересом оглядела его.
Молоденький парнишка, годков двадцать пять, не больще. Лицо — тонкое, смышленное, в глазах, умных, настороженных, прячется насмешка. Уселся на табурет, будто на парковую скамейку. Держится спокойно, с достоинством человека, знающего себе цену.
Привычные протокольные вопросы Салова, спокойные, выдержанные ответы подследственного. Имя отчество, место и год рождения, где живет и работает. Парень отвечает короткими фразами, вдумчиво, не торопясь. Словно не его допрашивают, а он беседует со следователем на равных.
— Кликуха?
— Взяток…
Протокольные вопросы завершены. Началась напряженная беседа.
— Вы задержаны при попытке совершить вооруженное ограбление группы приискателей. Признаете себя виновными?
— Что вы говорите, гражданин следователь? Какое там ограбление? По глупости решили посмеяться над мужиками…
— Для этого захватили с собой автоматы Калашникова и пистолеты, — с насмешкой бросил Салов. — Где взяли оружие и патроны?
— Нашли в тайге. Кто-то выбросил за ненадобностью — мы подобрали…
Парень открыто, не прячась, издевается над майором. Салов терпит, не обрывает, строго держится рамок закона.
— При задержании вами было оказано вооруженное сопротивление… В этом-то вы признаетесь?
Подследственный засмеялся.
— Если бы мы действительно оказали «вооруженное сопротивление», ваши люди со своими пукалками полегли бы трупами. Просто решили попугать ментов…
Кроме едкого словечка «менты», ни одного блатного выражения. Стелла впервые видит такого образованного, культурного преступника… Да и преступник ли он? Может быть, милиционеры решили прибавить себе явно недостающий авторитет, вот и повязали невинных студентов филфака. Дескать, вот мы какие ловкие и преданные — одним махом загребли целую шайку.
Позже, сидя в своей комнатушке, внимательно перечитала все протоколы и докладные записки, убедилась: преступление все же имело место. Нельзя же считать шуткой ранение одного из приискателей?
Стало нестерпимо жаль красивого молодого парня, которому предстоит часть жизни провести на зоне в обществе отпетых уголовников. Понимала — заслужил, но странная жалость дырявила душу, давила на мозг.
Во второй половине дня Стелла заставила себя успокоиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55