А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Они отошли от берега и двинулись по песчаной улице с шаткими бамбуковыми домами, крытыми жестью. В конце улицы стояло более крупное строение. Над входом была облупившаяся выцветшая надпись, сделанная красной краской: «Отель „Экватор“».
– Вот мы и пришли, – сказал Макфи, открывая перед ним дверь.
Внутри за стойкой сидел толстый островитянин. У него были глаза навыкате и расплывшееся мясистое жабье лицо. Он бесцеремонно поздоровался с Макфи.
– Значит, твой гость приехал, – сказал он.
– Да. Мы оба переночуем здесь сегодня, – сказал Макфи. – Мы уезжаем завтра.
– Я дам ему комнату рядом с твоей, – сказал владелец гостиницы. Он встал из-за стойки. На нем был только саронг, и, встав, он начал вертеть руками что-то похожее на спичку, каким-то образом прикрепленную к его огромному животу. Томас заметил, что он крутил ее даже во время ходьбы. За основным зданием был ряд хижин, крытых пальмовыми листьями.
Хозяин открыл дверь одной и ушел, сказав, что обед будет подан через час.
Томас вошел в свою хижину и положил чемодан. В комнате были только бамбуковый стул, крючок для одежды и железная кровать с москитной сеткой, нависавшей над ней, словно клочья облаков.
Отдельная хижина служила общественным душем и туалетом. Томас сразу же принял душ. Посмотрел на себя в старое испорченное зеркало и увидел, что на его щеках – такая же щетина, а рубашка столь же грязна, как и у Макфи. Пока он брился, его донимали москиты и множество маленьких ос, которым, судя по всему, ничего не стоило проникнуть сквозь бамбуковые стены душевой хижины.
Когда он наконец попал в столовую – еще одну дырявую хижину с несколькими бамбуковыми столами и стульями, – Макфи уже ждал его. Они пили теплое пиво прямо их бутылок, пока владелец не подал ужин, состоявший из консервированного тунца и консервированной картошки на мятых жестяных тарелках.
Когда ужин был на столе, Томас спросил Макфи о спичке, прикрепленной к животу владельца.
– Вы не захотите слушать про это, пока не закончите ужинать, – сказал Макфи.
Томас не настаивал. Еда была такой же неаппетитной, как и на «Иннисфри», но он был очень голоден с дороги.
Макфи съел всего несколько ложек, а потом выпил еще одну бутылку теплого пива.
– Это единственная жидкость, которой я здесь доверяю, – сказал он.
Потом закурил сигарету и рассказал Томасу немного о себе. Австралиец с юридическим образованием. Ему захотелось более интересной жизни, чем в адвокатской конторе, поэтому последние десять лет он работает агентом различных судовых страховых компаний и сыскных агентств – таких, как агентство Джеггарда. За эти годы он побывал на всех островах, даже на самых отдаленных, которые лежат на морских путях. Он выдохнул и обвел комнату рукой.
– Все это, – сказал он, – возможно, не очень вам нравится. Но, поверьте мне, это просто рай по сравнению с некоторыми местами, где я побывал. – Слова его были окутаны дымом, как будто их произносил дракон. – И вы удивитесь, сколько иностранцев остаются навсегда в этих забытых богом уголках мира. Я слышу о них в путешествиях. Со многими я знаком. Как с Роулендом.
– Значит, вы знаете его? – спросил Томас.
– И неплохо, – сказал Макфи. – Он спускается в город регулярно, как часы, чтобы встретить почтовый пароход. И однажды я был у него в гостях там, в горах. Он знает о людях с этих островов больше, чем кто-либо, кого я знаю. Я послал ему письмо в горы, когда Джеггард связался со мной. Он знает, зачем вы приехали к нему. Он нас ждет.
– Так значит, он не здесь, не в городе? – спросил Томас. Он-то надеялся быстро покончить со всем этим. – Он живет недалеко?
– О нет, если бы так, – сказал Макфи. – Он живет достаточно далеко.
– А мы увидим его завтра?
– Это невозможно, – сказал Макфи. – Его дом – высоко в горах, и чтобы туда добраться, нужно два дня. Как я уже сказал, я был там однажды и не пошел бы туда снова, если бы Джеггард мне за это не платил.
– Почему? – спросил Томас.
– Тяжелый маршрут, – сказал Макфи. – Довольно сложная местность. Но самое главное – некоторые туземцы могут оказаться не слишком доброжелательны…
Они вышли из хижины-столовой и пошли на террасу над лагуной, где некоторые островитяне ловили рыбу при свете фонарей – уже было очень темно.
Хозяин принес еще пива и зажег свечу на столе. Томас опять заметил, как он покручивает прутик на животе. Когда он ушел, Томас снова спросил об этом Макфи.
– Ладно, теперь я расскажу, не рискуя испортить вам аппетит, – сказал Макфи. – Это «гвинейский червь».
Томас никогда о таком не слышал.
– Глист, которого можно заработать, если пьешь неочищенную воду, – сказал Макфи. – Поэтому я и предпочитаю алкоголь. Черви могут вырастать длиной до трех или четырех футов. Иногда они высовывают голову наружу. Островитяне пытаются вытянуть их, наматывая на палочку и вытаскивая понемногу каждый день. Обычно это не помогает. – Он заметил ужас на лице Томаса. – Теперь вы понимаете, почему я не стал рассказывать за столом, пока вы не закончили, – сказал он. – Будьте осторожны здесь с водой. И то же самое с фруктами и овощами – никогда не ешьте такого, что нельзя очистить от кожуры. Вода и еда – ваши враги. – Он затянулся. – Я курю эти сигареты только для того, чтобы отгонять москитов! – Его смех потонул в клубах дыма.
Томас все еще думал о глистах.
– По-моему, это страшно, – сказал он.
– Говорят, хуже всего самки, – сказал Макфи. – От них сложнее всего избавиться. Если у мужчины в этих местах плохая жена, ее называют «гвинейской глистой». – Он улыбнулся. – В такой ситуации говорят, что «глиста» взяла все в свои руки, и муж может только иногда высовывать голову.
Пока Томас думал об этом, Макфи пустился в рассуждения о разных опасностях для здоровья, с которыми он сталкивался за время работы, в том числе – о проказе. Еще он говорил о рискованности путешествий в непрочных лодках во время тайфунов, и о том, что он называл «недружелюбным обычаем» некоторых людей, с которыми вынужден был иметь дело.
– Вы женаты? – спросил Томас, которому было интересно, какая женщина может мириться с такой жизнью. – У вас есть жена?
– Жена? – Макфи выдохнул сигаретный дым, закашлявшись. – Никогда в жизни. – Он сплюнул и засмеялся. – Если только она не голландская.
«Голландская жена»! Опять эти слова! Их произносила мать Томаса. Их произносил судья, ее отец. Их произносил Роуленд. Но Макфи, похоже, имел в виду что-то другое.
– Вы о чем? – спросил Томас.
– Вы не знаете, что такое «голландская жена»? – сказал Макфи. – Здесь это довольно привычная вещь. Это подушка, которую кладут между ног ночью – подушка для бедер.
Томас был озадачен.
– А зачем это нужно? – спросил он.
– Чтобы не было потницы, – объяснил Макфи. – Если вы живете в этом климате достаточно долго, надо класть что-нибудь между ног на ночь, иначе обязательно заработаете потницу и инфекции.
– А-а, – сказал Томас, наконец осознав, что Макфи употребляет это выражение в другом смысле. – Но почему она называется «голландской женой»?
– Даже не знаю, честно говоря, – сказал Макфи. – Но на этих островах когда-то были голландские колонии. Может, от них и пошло. Не очень-то лестно звучит по отношению к голландским женщинам, правда?
Они допили пиво, и Макфи встал.
– Пора бы нам завалиться спать, – сказал он. Речь его стала несколько невнятной. – Завтра будет тяжелый день. У вас есть пара сапог и какая-нибудь старая одежда, которую не жалко испортить?
– Да, есть, – сказал Томас. Он тоже встал, и его тоже немного качало – отчасти потому, что он был пьян, отчасти потому, что тело никак не могло понять, что оно уже не на корабле в море.
Оказавшись в кровати, он лежал и с изумлением думал о том, что находится в бамбуковой хижине, на крошечном острове крошечного архипелага за полмира от дома. Он слышал ночные звуки странных животных, храп Макфи, доносившийся сквозь бамбуковые стенки из соседней хижины. Он был измотан, но боялся, что ему предстоит бессонная ночь под рваной москитной сеткой. Он не переставал думать о «гвинейском черве», о том, как ужасно, когда такой глист живет у тебя внутри. А последней его сознательной мыслью было то, что между его ног течет пот, и как было бы хорошо и удобно положить туда «голландскую жену».
6
Томас Вандерлинден проснулся на рассвете и через оконный проем в бамбуковой стене смотрел, как солнце медленно расправляет крылья, словно огромная райская птица. Тысячи других тропических птиц пропели ему свои приветствия. Томас встал и оделся. Макфи уже проснулся, и они пошли в столовую поесть фруктов и выпить мерзкого кофе. Потом вместе двинулись на берег. Макфи нес рюкзак, в котором тяжело позвякивали бутылки.
Рядом с пристанью около двух каноэ, выдолбленных из цельного ствола дерева, их ждали четыре мускулистых островитянина. Все пожали друг другу руки; у островитян хватка оказалась удивительно вялой для таких сильных на вид мужчин. Макфи сел в одно каноэ, Томас – в другое, и они отправились в путь.
Сначала они плыли вдоль берега, всего в ста ярдах от него. На черном песке стоял лес пальм; и все они были поражены какой-то древесной желтухой. Ветер освежал и отгонял москитов, но оставлял на губах соленый привкус. Томас почти все время дремал, убаюканный ритмичным плеском весел. Около полудня гребцы переговорили друг с другом, а потом направились к берегу. Вынули корзину с фруктами из первого каноэ, и все устроились на песке, чтобы поесть.
Томас снова подивился мускулам гребцов.
– Они выглядят такими сильными, – сказал он Макфи. – Почему же у них тогда такие слабые рукопожатия?
– Отчасти это вежливость, – сказал Макфи. – Но, кроме того, они пытаются скрыть свою силу. Особенно от потенциальных врагов.
Каноэ продолжали плыть вдоль берега. Через некоторое время обогнули мыс и вошли в залив, который сначала показался бухтой, но на самом деле был устьем реки с коричневатой водой. Вверх по этой реке они и продолжили свой путь.
– Как называется эта река? – спросил Томас у Макфи, каноэ которого шло рядом.
Макфи, наполовину дремавший с сигаретой в зубах, бросил то, что от нее осталось, в воду. Окурок зашипел, но через секунду оказался в пасти длинной желтой рыбы.
– Забавно, – сказал Макфи, – но они не дают точных названий рекам, горам и всему такому. Им это, похоже, просто не нужно. Например, они называют эту реку «река-в-бухте-ведущая-в-горы».
Теперь, вдали от морского бриза, жаркий, словно в огромной сауне, воздух наполнился москитами и эскадрильями маленьких ос. Каноэ пробирались сквозь огромную топь, над которой нависали черные деревья со множеством сплетенных ветвей; их длинные корни оплетали весла. Воздух пах отвратительно, и даже от воды, казалось, шел серный запах всякий раз, когда ее рассекали весла. Иногда река становилась такой мелкой, что всем приходилось вылезать за борт и толкать каноэ через гнилое болото. Благо у Макфи были сигареты, которыми они могли прижигать раздувшихся пиявок.
Около четырех часов этого кошмарного дня путешествие по воде закончилось. Они вытащили каноэ на берег и накрыли их ветками; потом шли пешком, пока не добрались до мокрой поляны, где Макфи объявил стоянку. После того как они разбили лагерь, гребцы собрали влажные увядшие растения и разложили их вокруг этого места. Затем подожгли их, и растения начали тлеть, словно едкие благовония, вызывая у всех кашель.
Томас спросил, что это – еще один их ритуал, чтобы отгонять духов?
– Это хороший ритуал! – рассмеялся Макфи. – Да нет, они это делают, чтобы отогнать москитов. Иначе те сведут нас с ума! – Он выдохнул большое облако сигаретного дыма в воздух, будто помогая в борьбе с москитами.
Островитяне уже приготовили суп из плодов хлебного дерева и побегов бамбука, сваренных в жестяном котле с мутной водой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39