А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Знаешь Ронни, – сказала мать, усугубляя, таким образом, самый большой страх в жизни дочери, – отец Миллер говорит, что в аду будет то же самое: полная темнота и всякие шевелящиеся твари. И если ты не хочешь попасть туда после смерти, ты должна хорошо себя вести и быть послушной девочкой.
«Чего ты боишься больше всего на свете? »
Темноты! Ада! Золотоносной шахты! Все это смешалось у нее в один жуткий образ.
И он знал. Это существо в переулке – оно знало все. Темнота, окружившая ее там, была абсолютной – и в этой тьме она слышала звуки движения ужасных, неведомых людям тварей, слышала, как они подбираются, тянут к ней свои ужасные конечности. Ронни знала, что умерла, знала, что не была хорошей девочкой, и знала, что осуждена на вечное пребывание в этой шахте, без всякой надежды когда-нибудь отсюда выбраться.
А потом вернулся свет. И Бобби оказался рядом. И с тех пор ни на мгновение не оставлял ее одну. И теперь она никогда не позволит ему уйти.
Бобби сидел и смотрел на окно. Хмурился.
– Ты права, это не похоже на ветер. Пойду посмотрю.
– Нет.
– Я просто хотел…
Еще толчок. На этот раз наверху. В квартире Саймона.
– Что за чертовщина! – Голое Бобби звучал уже не так уверенно.
– Мне страшно.
Еще толчок сверху, на этот раз громче. Звон разбитого стекла. Затем толчок в окно гостиной, словно кто-то швырнул в стекло скомканными газетами. Бобби встал и протянул руку Ронни, помогая ей подняться.
– Все неизвестное кажется страшным, пока не заглянешь ему в лицо, – сказал он.
– Бобби…
– Пойдем посмотрим, что это было. Держу пари, какая-нибудь ерунда. Наверное, Саймон забыл закрыть окно. Сейчас все узнаем.
Он отпустил ее руку и подошел к окну. Прильнув к стеклу, он закрыл лицо ладонями по бокам.
– Я ничего… Черт!
На сей раз и Ронни заметила нечто. Какой-то комок, какая-то тень. Стекло разлетелось вдребезги, но Бобби вовремя успел отвернуться от осколков. Она заметила какую-то коричневую тень, бившуюся в разбитом окне. В комнату брызнула кровь, и воздух наполнился ее густым запахом.
– Бобби! – крикнула Ронни.
– Все в порядке, это не моя кровь, – сказал он и, вновь повернувшись к окну, двумя пальцами аккуратно снял с зазубренного стекла треугольничек меха, с которого капала кровь.
– Это кошачье ухо, мать его, – с гримасой отвращения проговорил он. – Это была кошка, черт бы ее побрал.
– Кошка? – недоверчиво переспросила Ронни.
– Их там полно. Никогда раньше такого не видел. Подойди и сама посмотри. Двор просто кишит ими.
Сверху снова послышался грохот.
– Они лезут в квартиру Саймона, – сказала Вероника.
– Просто какое-то сумасшествие. Я пойду гляну, в чем дело.
– Ключ есть?
– Нет.
– У меня есть, подожди. – Она принесла из кухни запасной ключ от квартиры Саймона. – Вот, держи.
Бобби выразительно хмыкнул и посмотрел сначала на ключ, потом на Ронни.
– Он просто дал мне его на всякий случай, – сказала она.
Бобби кивнул, глядя мимо нее.
– Ладно, я скоро вернусь, а ты пока попробуй заткнуть эту дырку каким-нибудь полотенцем, что ли.
Ронни пошла в ванную, но остановилась, услышав сверху крик Бобби. Она торопливо выскочила на лестничную площадку. Бобби пятился по лестнице, одной рукой держась за стену, другой за верила, и широко раскрытыми глазами смотрел туда, где начинались ступеньки.
– Бобби?
– Не подходи.
– В чем дело?
– Господи, я не знаю. Просто…
И тут Ронни сама увидела это. Что-то черное лилось по ступенькам. В первое мгновение она решила, что это вода. Вот что это был за грохот: просто в квартире у Саймона лопнула труба. Но потом она поняла, что вода такой черной не бывает и течет гораздо быстрее. Взглянув под потолок, она увидела паутину. Тысячи отдельных паугинок свешивались сверху, как сверкающий текучий занавес.
Пауки. Поток пауков лился по ступенькам, как черная патока. «Именно это, – подумала Ронни, – ждет меня в шахте «Закатная». Она вздрогнула и стиснула ворот у горла.
– О Боже, – только и смогла прошептать она.
– Не приближайся.
– Что происходит, Бобби?
Он утащил ее обратно в квартиру, плотно закрыл дверь и уставился на дырку между полом и дверью. Ждал. У Вероники екнуло в животе, когда она поняла, чего он ждет. Бобби повернулся к ней и невесело улыбнулся. Лицо его было в крови, кровь стекала но подбородку, словно он прикусил губу. Кошачья кровь.
– У тебя есть что-нибудь от насекомых? – спросил он.
Джек Холден проснулся, сел в кровати и потер глаза. Потом включил лампу и прищурился от яркого света. Посмотрел на свой старый будильник «Маленький Бен». Было чуть больше половины двенадцатого. Он не спал и получаса.
Что же его разбудило? Не больной желудок, во всяком случае. Он чувствовал себя довольно неплохо, тем более что перед сном выпил две полные ложки лекарства. Его спальня располагалась сразу за кабинетом. Во времена парикмахерской здесь был склад. Но что именно там хранили, теперь можно было только гадать. Расчески, ножницы. Шампунь, вероятно. Сейчас полки были забиты книгами и одежной. И того, и другого у Джека было не очень много.
В спальне не было окон, зато была дверь, выходящая в переулок. Джек не боялся воров. Через большую витрину с улицы было видно, что единственные ценные вещи в доме – компьютер и копировальный аппарат. И то слишком старые, чтобы заинтересовать умного вора. С другой стороны, где это он видел умных воров?
Джек встал с кровати, накинул халат и сунул ноги в тапочки. Какое-то странное чувство заставило его на миг остановиться перед дверью в кабинет. Джек знал, что это за чувство: остатки от вчерашнего страха. И все же он колебался. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдохнул и снова открыл глаза. Прислушался. Ни звука. Набравшись мужества, он открыл дверь. В кабинете было темно. Единственный свет проникал сюда с улицы. Джек включил лампу дневного света. Несколько секунд она мигала, разбрасывая по комнате причудливые тени, потом загорелась ровно.
В кабинете не было никого.
– Что за черт? – вслух сказал Джек.
Он нахмурился. Что-то его разбудило. И у него было ощущение, что за ним наблюдают. Да, вот именно. Наблюдают. Он с трудом подавил в себе желание быстро повернуться и застать шпиона врасплох. На улице прошумела машина. Где-то вдалеке завывала сирена. Обычная ночь в городах-близнецах. И к счастью, относительно безопасная. Джек надеялся, что его усилия не пропали даром, и сегодня на улице почти не будет бродяг. Сирена звучала все ближе, ближе, ближе, потом снова начала удаляться и вскоре совсем затихла. Кутаясь в халат, Джек подошел к двери. По тротуару пробежала собака, за ней другая.
– Что за черт?
Из-под припаркованной неподалеку машины выскочила маленькая темная тень и, быстро перебежав улицу, исчезла за углом. За ней появилась вторая. Потом третья, четвертая. Крысы.
– Господи Иисусе, – сказал Джек.
Он открыл дверь и выглянул наружу. По всему городу выли собаки. Джек услышал гром, но тут же понял, что это вовсе не гром. Он посмотрел вверх и увидел, как черные тучи надвигаются на луну. Нет, это не тучи. Это птицы. Небо было черным-черно от птиц. Что-то пролетело мимо него, и он почувствовал на лице дуновение ветра. Потом услышал писк. Джек посмотрел на запад и увидел, как стая летучих мышей темной лентой заворачивает на Седьмую улицу. Снова завыла сирена. Джек поежился и вернулся в дом. Сердце его отплясывало джигу. Он задыхался.
– Боже мой, Боже мой… – прошептал он.
Что происходит? Такого еще не бывало. Беспризорные собаки в центре Миннеаполиса? Крысы, разгуливающие по улицам? Летучие мыши и птицы, летающие между бетонными стенами, как в родном лесу? Как скептик со стажем, Джек мог бы приписать эти феномены естественным причинам, например, перемене погоды или еще чему-нибудь в этом роде, но после событий последних дней он подозревал, что это каким-то образом связано с ними. Он поднял трубку и задумался: кому позвонить? Бекки в ночлежку? Да. Он набрал номер. После десятого гудка Джек повесил трубку и тупо уставился на телефон. Затем ему пришло в голову позвонить Ли Чэндлеру, тот как раз оставил ему свой номер. Ли ответил после четвертого звонка.
– Ли, это Джек Ходцен. Может, это и ерунда, но…
– Если ты имеешь в виду птиц, то, думаю, они скоро на нас нападут.
– Не только птиц, Ли. Еще я видел собак, крыс…
– Птицы только у меня во дворе, – перебил его Ли. – Из всех окрестных домов они выбрали именно мой.
Джек глубоко вздохнул:
– Что нам…
– Слушай, старина, за нас не беспокойся. Мы вдвоем с Мартином. Это же всего лишь птицы, мать их так, что они могут нам сделать?
Внезапно Джек вспомнил, как в детстве читал роман Дафны Дю Морье «Птицы», и подумал, что они, пожалуй, способны на большее, чем мы подозреваем, но промолчал.
– Бекки и Саймон скорее всего тоже вместе, – продолжал Ли – И Бобби с Вероникой. Меня беспокоит лишь Конни. Она там совсем одна. Ты можешь что-нибудь сделать?
– Она живет неподалеку. Попробую позвонить ей, а потом схожу к ней.
– Отлично, старина, а…
Голос Ли оборвался. Джек растерянно уставился на аппарат. Он положил трубку, потом поднял ее и снова набрал номер Ли. Занято.
– Конни, Конни, – пробормотал он. Взяв телефонную книгу, он нашел номер и позвонил. Он долго ждал, но никто не ответил.
– Прошу тебя, Боже, пусть с ней ничего не случится.
Джек вернулся в спальню, быстро оделся, надел пальто и туфли. Прежде чем выйти на улицу, он порылся в ящике стола и вынул оттуда два карандаша. Натянув на один из них маленькое резиновое колечко, он сунул под него второй карандаш и туго обмотал этот самодельный крест второй резинкой. Может быть, пригодится. У двери он остановился и взглядом окинул улицу. Пусто. Ни крыс, ни собак. Джек застегнул пальто и вышел в ночь.
20
Саймон не успел пробежать и половины пути до двери, как зал, до сих пор мирно спавший, словно взорвался. Началась паника. Пронзительно визжали женщины и дети, страшно кричали мужчины. Крысы были повсюду, скользили по полу, прыгали по кроватям. Прямо перед Саймоном с койки соскочил здоровый парень. Его грязное пальто распахнулось, и Саймон увидел, что под ним, на голом животе, сидят четыре крысы. Парень, глядя на Саймона так, будто это он был во всем виноват, заорал:
– Помоги!
Огромной рукой он попытался отодрать одну из крыс, но она глубоко впилась ему в брюхо, и вместе с ней парень оторвал от себя кусок своего тела. Он зарычал от боли, кровь ручьем потекла по его животу прямо в брюки. От ярости не чувствуя боли, он двумя руками схватил крысу и свернул ей шею с такой силой, что оторвал ей голову. Брызнул алый фонтан. Запах крови, человеческой и крысиной, привел остальных крыс в неистовство и они с остервенением накинулись на него. Саймон в ужасе смотрел, как их зубы впиваются парню в грудь, вспарывая мясо и кожу с такой легкостью, словно это бумага. Кровь текла у парня между пальцами, заливала лицо. Он рухнул и в агонии покатился по полу, давя крыс своим весом. Потом начал трястись, как будто лежал на оголенном электрическом проводе, и тут коричневая волна захлестнула его. Саймон уже ничем не мог ему помочь.
И то же самое творилось повсюду. Саймон не знал, куда и смотреть. Но откуда взялись эти крысы? Их было тысячи, они выливались из-под кроватей волна за волной, как будто давно уже прятались там, выжидая, когда все уснут. И это были не обычные крысы, таких крыс Саймон раньше не видел. Все были по меньшей мере около фута в длину, а когда бежали, то приподнимались над полом дюйма на четыре. За ними, толстые и гладкие, как змеи, волочились их хвосты. Но больше всего поразили Саймона их глаза. Он готов был поклясться, что, завидев его, крысы забывали об остальных и таращили на него свои черные бусинки глаз, словно старались запомнить, крутили мордами и клацали, роняя капли крови, своими желтыми зубами. Люди отбивались от крыс, но почему-то никто не старался пробраться к выходу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51