А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Скучаешь по папе, Ян Хенри? – тихо спросил Сейер.
Мальчик удивленно уставился на него, как будто раньше его никто об этом не спрашивал. Ответ был очевиден.
– Очень, – ответил он просто.
Они снова замолчали. Сейер направился к прядильне, включил правый поворот и продолжал ехать к водопаду.
– В гараже так тихо, – сказал вдруг мальчик.
– Да. Жалко, что мама не умеет обращаться с машиной.
– Угу. Папа туда все время ходил, что-то завинчивал, полировал. Когда у него было время.
– Там еще такой запах приятный, – улыбнулся Сейер. – Маслом пахнет, бензином…
– Он обещал купить мне комбинезон, – продолжал мальчик. – Такой же, как у него. Но не успел, потому что пропал. У него на комбинезоне было четырнадцать карманов. И я бы тоже надевал на себя комбинезон, когда бы возился с велосипедом.
– Да, спецовка. У меня тоже есть такой, только синий, а на спине написано «FINA». И я не уверен, что у меня четырнадцать карманов. Может, восемь или десять.
– Синие тоже ничего. А детские размеры бывают? – деловито спросил Ян Хенри.
– Не знаю.
Сейер опять включил правый поворот и остановился. Отсюда было хорошо видно здание НРК, раскинувшееся внизу у реки. Он показал на окна, сияющие на солнце.
– Давай-ка их немного подразним! Включим сирену!
Ян Хенри кивнул.
– Нажимай сюда, – сказал он и показал, куда. – Посмотрим, насколько они там, на телевидении, охочи до новостей. Может, они как выскочат все со всеми своими микрофонами!
Сирена сначала как-то глухо квакнула, а потом тишину разорвал громкий вой; словно оттолкнувшись от холма на противоположной стороне, звук с ревом вернулся обратно. В машине звук не казался таким уж громким, но через несколько минут в одном из чисто вымытых окон появилось лицо. Потом еще одно. А потом кто-то открыл дверь и вышел на веранду в торце здания. Человек поднял руку, заслоняясь от солнца.
– Они думают, что тут, по меньшей мере, убийство, – развеселился Ян Хенри.
Сейер хмыкнул и с интересом стал разглядывать бледные незагорелые лица, торчавшие во всех окнах.
– Ладно, хорошенького понемножку. Давай посмотрим, сможешь ли ты ее выключить сам.
Мальчик смог. Глаза его сияли от восторга, на щеках выступили красные пятна.
– А как она действует? – спросил он с энтузиазмом.
– Ну, – начал Сейер и принялся копаться в памяти, – сначала там образуется электронная дуга, которая в свою очередь образует четырехтактный импульс. Он усиливается с помощью усилителя, а потом звук выходит через громкоговоритель.
Ян Хенри кивнул.
– И потом он варьируется от восьмисот до тысячи шестисот периодов. Значит, колеблется по силе. Чтобы было лучше слышно.
– А его делают на сиренной фабрике?
– Точно. На сиренной фабрике. В Америке или в Испании. А сейчас мы купим мороженое, Ян Хенри.
– Ладно. Мы его заслужили, хотя и не поймали никаких преступников.
Они вновь выехали на шоссе и повернули налево, по направлению к городу. Подъехав к ипподрому, остановились, припарковались и вылезли из машины. Сейер пропустил мальчика вперед. Они подошли к киоску. Возникла проблема с оберткой – ее было не оторвать от мороженого. Наконец они сели на скамейку на солнышке и принялись за мороженое. Мальчик выбрал «сафт-ис»-красное и желтое, с шоколадом сверху, а Сейер ел «крупсис»-с клубникой. Он всю жизнь его ел и не видел никаких причин отказываться от этой привычки.
– А вам потом на работу?
Ян Хенри вытер с подбородка сок и сахар свободной рукой.
– Да, но сначала мне надо заехать в гости к одному парню. На Эрик Берресенсгате.
– Он преступник?
– Пока нет, – улыбнулся Сейер. – Вероятнее всего, нет.
– Но вы не уверены? Это может быть преступник?
Посмеиваясь, Сейер был вынужден сдаться.
– Да, не исключено. Именно поэтому я туда и направляюсь. Но все-таки больше для того, чтобы удостовериться в том, что он НЕ преступник. Потому что тогда я смогу вычеркнуть его из своего списка. Вот так мы и работаем, понимаешь ли, пока в списке подозреваемых не останется кто-то один.
– Могу поспорить, он здорово испугается, когда вы подъедете вот на этой машине.
– Ну, уж это наверняка. Все пугаются. На самом деле это довольно забавно, потому что почти у каждого человека совесть нечиста. И когда я вдруг появляюсь у них на пороге, я чувствую, как они роются в памяти, пытаясь выяснить, что же я такое мог раскопать. Над этим, конечно, не стоит смеяться, но иногда я просто не могу сдержать улыбку.
Мальчик кивнул и продолжал загорать на солнышке в компании умного полицейского. Они доели мороженое и пошли назад к машине. Сейер взял в киоске бумажную салфетку, вытер мальчонке рот и помог ему пристегнуться.
– Мы с мамой собираемся в город взять видеофильмы. И для нее, и для меня.
Сейер завел машину и проверил «мертвый сектор».
– А что ты хочешь посмотреть? Фильм про преступников?
– Да. «Один дома-2». «Один дома» я смотрел два раза.
– Значит, вам придется ехать на автобусе туда и обратно. Машины-то у вас нет.
– Да. Получится дольше, но это ничего, у нас много времени. Раньше, когда у папы… когда у нас была машина, не успеешь и глазом моргнуть – а ты уже съездил туда и обратно.
Он сунул палец в ноздрю и немного поковырял там.
– Папа хотел БМВ. Такой, на какой он ходил смотреть. Белый. Если бы она, эта тетенька, купила «Манту»…
Сейер чуть не съехал в кювет. Сердце его в груди подпрыгнуло, но он взял себя в руки.
– Что ты сказал, Ян Хенри? Извини, не расслышал.
– Тетенька. Которая хотела купить нашу машину.
– Он об этом говорил?
– Да. В гараже. Это было в тот день – последний день, когда он был дома.
– Тетенька? – Сейер почувствовал, как по его спине пробежал холодок. – А он не сказал, как ее звали? – инспектор посмотрел в зеркало, перестроился и затаил дыхание.
– Сказал. У него на бумажке было записано.
– Ах, вот оно что?
– Но я его уже не помню, это было так давно.
– На бумажке? Ты ее видел?
– Ну да, она у него была в кармане, в комбинезоне. Он лежал на спине под машиной, а я сидел на верстаке, я там всегда сижу.
– Но ты говоришь, что видел листок – значит, он вынимал его из кармана?
– Да. Из кармана на груди. Он прочитал имя, а потом…
– Что? Положил назад в карман?
– Нет.
– А что, выбросил?
– Я не помню, что он с ним сделал, – сказал мальчик печально.
– А если ты хорошенько подумаешь, как, по-твоему, сможешь вспомнить?
– Не знаю.
Мальчик серьезно смотрел на полицейского; он начал понимать, что речь идет о чем-то важном.
– Если я вспомню, я вам скажу, – прошептал он.
– Ян Хенри, – так же тихо сказал Сейер, – это очень-очень важно.
Они подъехали к зеленому дому.
– Я понимаю.
– Так что, если вспомнишь что-нибудь про эту тетеньку – все, что угодно, – скажи своей маме, чтобы она мне позвонила.
– Ладно. Если вспомню. Ведь это было давно.
– Да, верно. Но иногда, если сильно напрячься и долго думать о чем-то, день за днем, можно вспомнить то, о чем ты, казалось, совершенно забыл.
– Пока, – сказал Ян Хенри.
– До скорого, – ответил Сейер.
Он повернул и смотрел в зеркало, как мальчик бежит к дому.
– Мне следовало бы предположить, – сказал он себе, – что парень может что-то знать. Ведь он всегда торчал с отцом в гараже. Ничему-то меня жизнь не учит.
***
Женщина. Она могла послужить приманкой, чтобы вытащить его из дома; а мужчина ждал где-нибудь, чтобы выполнить грязную работу. Но почему? В доме номер 6 на Эрик Берресенсгате был магазин, где продавали сантехнику, поэтому инспектор направился к дому номер 5 и на втором этаже нашел некоего Й. Миккельсена, безработного. Парня лет двадцати пяти, в джинсах с дырками на коленях.
– Вы знаете Эгиля Эйнарссона? – спросил Сейер и уставился на парня: как тот отреагирует?
Они сидели за столом на кухне, друг напротив друга. Миккельсен отодвинул в сторону стопку лотерейных билетов, солонку, перечницу и последний номер «Vi Menn».
– Эйнарссон? Что-то знакомое, но не могу вспомнить. Звучит так, как будто он исландец.
Ему едва ли было что скрывать. Так что, конечно, не стоило ехать сюда, сидеть здесь за столом, покрытым клетчатой клеенкой, в разгар рабочего дня, – чтобы упереться носом в тупик.
– Он умер. Его нашли в реке пару недель назад.
– О-о-о, точно!
Парень потер тонкое золотое колечко в ухе и закивал:
– Ну конечно, я в газете видел. Убит ножом, и все такое. Да, теперь вспомнил. Эйнарссон. У нас тут скоро будет, как в Америке, и все это из-за наркотиков, если хотите знать мое мнение.
Честно говоря, Сейер не хотел. Он молчал и ждал, с любопытством вглядываясь в молодое лицо. Длинные волосы Миккельсена были расчесаны на прямой, как стрела, пробор, и ему очень шел «конский хвост», в который они были собраны. Надо же, некоторым мужикам это действительно идет, подумал Сейер. Могут запросто так ходить, и это выглядит совершенно нормально. Но таких немного.
– Да, ну, в общем, я его не знал.
– То есть вы не знали, какая у него была машина?
– Машина? Да вы что, откуда мне знать?
– У него был «Опель Манта». Модель восемьдесят восьмого года. В неправдоподобно хорошем состоянии. Он ее у вас купил два года назад.
– Ох, черт! Так это он?! – Миккельсен кивнул, как бы подтверждая свои слова. – Ну конечно, потому-то мне имя и показалось знакомым. Черт знает что!
Он зашарил по столу в поисках пачки антиникотиновой жвачки, поставил ее на ребро, дал щелчка и снова поставил.
– А откуда, черт бы вас побрал, вы это узнали?
– Вы же подписали договор купли-продажи, как и полагается. Вы давали объявление в газету?
– Нет, я просто ездил с объявлением на стекле. Я деньги экономил. Прошло всего два дня, и он позвонил. Он был довольно-таки странный тип, доложу я вам. Копил деньги целую вечность, платил наличными и все такое.
– А почему вы решили ее продать?
– Я не решал. Я потерял работу, и у меня просто не стало возможности ее содержать.
– То есть сейчас у вас машины нет?
– Почему? Есть. У меня «Эскорт», я купил его на автомобильном аукционе, старый такой. Но я им редко пользуюсь, у меня сейчас денег нет на бензин, я на пособие живу.
– Ну, на бензин-то хватит. – Сейер встал.
– Нет, не хватит, если хотите знать, что я думаю.
Оба усмехнулись.
– Помогает? – спросил Сейер и кивнул на упаковку жвачки.
Парень ненадолго задумался:
– Да, пока действует, но становишься полностью от нее зависимым. Да и дорогая она. А вкус отвратный, все равно что окурок жевать.
Сейер вышел, мысленно вычеркнул Миккельсена, возглавлявшего список, и перенес его имя в самый конец. Перешел улицу, чувствуя, как тепло ему становится в кожаной куртке от припекающего солнца. Это было самое лучшее время года для Сейера – он был полон ожиданий, мечтал о даче на острове Сандэйя, о солнце, море и соленой воде; это была квинтэссенция всех хорошо проведенных летних отпусков. Случалось, он чувствовал озабоченность, потому что был и другой – печальный – опыт: лето с дождем и ветром, такое тоже бывало. А если лето было солнечное, он немного успокаивался и не так сильно чесался.
Сейчас он быстро взбежал по невысоким ступенькам, открыл дверь, толкнув ее, коротко кивнул фру Бреннинген в приемной. По правде говоря, она довольно симпатичная женщина, эта фру Бреннинген. Умненькая и приветливая. Он не был бабником, хотя, может, и следовало бы, но это подождет. Пока он довольствовался тем, что смотрел на женщин.
– Что-то интересное? – спросил он и кивнул на книгу, которую она почитывала, если все было тихо.
– Ничего, – улыбнулась она. – Интриги, власть и вожделение.
– Прямо про нашу профессию.
Он поднялся по лестнице, закрыл за собой дверь кабинета и уселся на стул от Киннарпс, который купил себе сам. Потом снова встал, выудил из шкафа дело Майи Дурбан, снова сел и принялся читать. Немного задержался взглядом на фотографиях – сначала на той, где она была еще жива: красивая, круглолицая, немного полноватая женщина. Черные брови, узкие глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42