А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

«На карманные расходы», – сказала Майя. Эва разложила их на аккуратные кучки и покачала головой. На шестьдесят тысяч она могла бы жить вечность, во всяком случае полгода. И самое главное: этих денег никто не хватится. О них вообще никто ничего не знает. А кому бы они могли достаться, подумала она, – государству? У Эвы появилось какое-то странное чувство: ей стало казаться, что она заслужила эти деньги. Что они принадлежат ей. Она опять собрала купюры, нашла резинку и снова стянула их. И ее перестало волновать, что она их взяла. На самом деле, это должно было ее беспокоить, она удивлялась, что это ее нимало не волновало, она ни разу в жизни ничего не украла, разве что сливы из сада фру Сколленборг. Но почему они должны были оставаться лежать там, в плошках и вазах, когда они ей так нужны? После недолгих раздумий она направилась в подвал. Покопавшись там немного под столом, она нашла пустое ведерко из-под краски, которое внутри совсем высохло. Раньше там была зеленая краска, цвета липы, полупрозрачная. Она положила пачку купюр в ведерко и снова сунула его под стол. Если ей теперь что-то понадобится, она просто сунет руку в ведерко и вытащит несколько купюр, подумала она удивленно. Надо же – Майя говорила точно так же. Она вылезла из подвала. Это все потому, что никто их не найдет, подумала она. Может, мы все воры, просто не всем представляется подходящая возможность. А ей представилась. Деньги, которые никому больше не принадлежали, они и вправду должны достаться тому, кому очень нужны. Таким, как мы с Эммой. И, кроме того, – у Майи на даче спрятаны еще почти два миллиона. Она опять покачала головой. Она даже не могла себе представить такую уйму денег.
А вдруг они так хорошо спрятаны, что их вообще никто никогда не найдет? Неужели они так и будут лежать там, пока не истлеют? «Я оставлю деньги тебе», – сказала Майя. Конечно, это была шутка, но сама мысль об этом вызывала у нее трепет. А вдруг Майя на самом деле хотела так поступить? Эта мысль потихоньку проникала в ее сознание, она пыталась отогнать ее. Деньги, о которых никто не знает. Она даже не могла представить себе, что могла бы сделать с такой пропастью денег. Ну конечно, это совершенно бредовая мысль. Это целое состояние, столько денег утаить невозможно, та же Эмма стала бы спрашивать, откуда это у них вдруг появилось столько денег, она могла бы проговориться Юстейну, и он тоже стал бы задавать вопросы, или же отцу, или же своим друзьям и родителям друзей. Вот потому-то так непросто быть вором, думала она, всегда найдется кто-то, кто станет подозревать, тот, кто знает, как бедно они жили, а слухи распространяются молниеносно. Господи, если бы только Майя знала, о чем она тут думает! А она, возможно, лежит сейчас в морозильной камере в морге, и на пальце ноги у нее номерок. Дурбан, Майя, родилась 4 августа 1954 года.
Она поежилась. Но мужчине с «конским хвостиком» недолго гулять на свободе, таких всегда задерживают. Оставалось только немного подождать, когда кольцо вокруг него окончательно сомкнётся, у него нет никаких шансов улизнуть, ведь теперь на вооружении полиции такие современные методы – например, тест на ДНК, а то, что он трахался с Майей, еще упрощает дело. Это все равно что оставить свою визитную карточку, не говоря уже про отпечатки пальцев, про волосы, нитки с одежды, и наверняка еще есть масса других улик. Она читала об этом в детективных романах. Внезапно она подумала, что и сама оставила кучу следов. Эта мысль привела ее в ужас. Следователь вернется, она была теперь в этом уверена. Тогда ей придется повторить свой рассказ, возможно, чем чаще она будет его повторять, тем легче это будет. Она решительно направилась в мастерскую. Через голову натянула на себя рубашку, в которой обычно работала, и свирепо уставилась на черный холст, натянутый на раму. Шестьдесят на девяносто, самый подходящий формат, не большой и не маленький. В ящике она нашла наждачную бумагу и деревянный скребок. Она оторвала кусок бумаги и намотала ее на деревяшку, взяла палку в руку и сделала несколько взмахов в воздухе. А потом накинулась на холст. Она начала с правой стороны и сделала несколько царапающих движений, вкладывая в них всю свою силу. Цвет холста стал серым, как свинец, немного светлее там, где ткань состояла из толстых нитей. Она повернулась спиной к холсту. А если они его не найдут? А если он так и останется на свободе? «Опель Манта». BL744, кажется, так? Попадаются далеко не все, подумала она, если у них в архиве изначально ничего на него нет, как они смогут его найти? Все ведь произошло так быстро и абсолютно беззвучно. Он выскользнул из квартиры и исчез буквально за несколько секунд. И если машину видела только она, они никогда не узнают, что он ездит на «Опеле Манта», а таких машин очень мало, и на самом деле, зная это, вычислить его было бы нетрудно.
Она снова подошла к холсту и стала сильно тереть маленькую точку в левом углу, сейчас ее движения были экономными, но давила она на палку сильнее. Что же он говорил, что-то о своей работе, сколько ему приходилось работать, чтобы заработать «штуку». «Штука» – это тысяча крон, подумала она. Внезапно перед глазами у нее появился маленький светлый хвостик на затылке. Пивоварня. Он сказал «пивоварня»!
Она остановилась. Ей удалось добраться до белой основы холста, белизна ослепила ее. Скребок упал на пол. Она взглянула на часы, ненадолго задумалась и покачала головой. Продолжила работу. Взглянула на холст еще раз. Стащила рубашку через голову, оделась и вышла.
Машина завелась не сразу. Она рычала, из выхлопной трубы повалил черный дым, когда она нажала на педаль газа и выехала на дорогу. А вдруг он уже в Швеции, кто его знает? Может быть, у него есть дача, на которой он сейчас и прячется, может, он покончил с собой. Или же он на работе, как и все нормальные люди, как будто ничего не произошло. На пивоварне, а его белая «Манта» припаркована на стоянке.
Она сидела, согнувшись, за рулем, а в голове ее одна мысль сменяла другую. Только посмотреть, права ли она, действительно ли машина там стоит. Она проехала здание службы электронадзора, оно осталось справа, и вдруг вспомнила про все неоплаченные счета; надо будет непременно заплатить. Теперь денег у нее достаточно, она может позволить себе даже вставить некоторые картины в рамы. Картины не очень-то охотно покупают, когда они без рам, когда из холста во все стороны торчат нитки. Ей это всегда было непонятно. Сейчас она проезжала мимо городского парка и приближалась к сложному участку дороги с девятью «лежащими полицейскими». Эва переключилась на вторую скорость. Он меня не видел, подумала она. Я могу совершенно спокойно прогуляться вокруг пивоварни, он понятия не имеет о том, кто я и что я видела. Но он боится, и он настороже. Я должна быть осторожной. Она перевалила через первого «полицейского». Если он достаточно умен, то будет продолжать жить, как ни в чем не бывало. Ходить на работу. Рассказывать похабные анекдоты в столовой. Возможно, у него есть жена и дети, пришла ей в голову неожиданная мысль. Она осторожно проезжала через «полицейских», машина была старая, и ее следовало поберечь. Про себя она стала называть его Эльмером. Ей показалось, что это имя как раз ему подходит, оно такое бледное и водянистое. Кроме того, она просто не могла себе представить, что у него какое-то совершенно обычное имя, как у всех, например, Трюгве или Коре, не говоря уже о Йенсе. Нет, это совершенно невозможно, думала она, вспоминая, как он сидел на кровати в приспущенных брюках и с острым ножом в кулаке. В нем не было ничего обычного. А интересно, как он чувствует себя сейчас? Наверное, как-то по-особенному. Может быть, он потрясен и напуган до смерти, или же просто злится, потому что переступил черту, и это может дорого ему обойтись? И как вообще можно чувствовать себя в такой ситуации?
Она нажала на газ и налегла на руль, поворачивая. Пронеслась мимо фабрики, на которой делали электрические лампочки, и обратила внимание на штатив с газетами у двери в булочную. «Найдена задушенной», было написано там. Такую же газету она увидела и у заправки «ESSO». Эльмер наверняка тоже читал про это, если он читает газеты, а газеты читают все. Она сбросила скорость, доехав до Оскарсате, проехала мимо пивоварни, доехала до бассейна и припарковалась за ним. Немного посидела в машине. Парковка была большая, белых машин было немало. Она закрыла машину и медленно пошла мимо бассейна, чувствуя запах хлорки, направилась к парковке для начальства, прямо у главного входа. Эльмер был, определенно, не из начальства: во-первых, он не был одет, как руководитель, а во-вторых, жаловался на зарплату. Она продолжала медленно идти, дошла до шлагбаума, которым была отгорожена левая часть парковки. Там стоял автомат и мигал красным огоньком, а еще там была большой шит, на котором было написано, что стоянка охраняется. Правда, не было написано, как. Она нигде не видела камер. Она проскользнула за шлагбаум и направилась налево; искать надо было систематически, потому что машин было много. Сердце билось очень быстро, она засунула руки в карманы плаща и постаралась идти спокойно, время от времени поднимая лицо к солнцу, чему-то улыбаясь. Ей казалось, что так она выглядит естественно и не может вызвать ни у кого никаких подозрений. Там стояла «Хонда Сивик», белая, почти неестественно сверкающая, как будто только что из автосалона. Она продолжала двигаться мимо этого ряда машин, ей надо было обращать внимание на все, и на буквы, и на номера, и при этом выглядеть так, чтобы ее никто ни в чем не заподозрил. Неужели можно убить человека вечером, а утром выйти на работу? Неужели такое возможно? «БМВ», уже старая и грязная, с кучей хлама у заднего стекла. «Фольксваген-жук», не белый, а, скорее грязно-желтый. Она шла вдоль второго ряда, чувствуя, как припекает солнце, хотя был уже октябрь, солнечный лучик приятно щекотал щеку. Внезапно она вспомнила, что Майи больше нет. Она безнадежно мертва. В это невозможно было поверить. Эва не была уверена, что раньше понимала это. Майя снова возникла в ее жизни неожиданно и так же неожиданно исчезла. Пролетела мимо, как удивительный сон. Белый «Мерседес», старая «Ауди». Она шла быстро на своих длинных ногах в распахнутом плаще, но вдруг перед ней возник мужчина и загородил дорогу. Он был одет в темно-синий комбинезон с кучей нашивок-отражателей «Секьюритас».
– У вас есть пропуск?
Эва наморщила лоб. Охранник был еще совсем мальчишка, но очень крупный.
– Что?
– Это частная стоянка. Вы что-то ищете?
– Да, машину. Я ничего не трону.
– Вам придется уйти, эта стоянка только для сотрудников.
Светлый ежик на голове и бездна самодовольства.
– Я просто хочу кое-что выяснить. Зашла сюда, чтобы взглянуть. Это очень важно для меня, – добавила она.
– Нет. Идемте, я вас провожу.
Он приблизился к ней, протягивая руку.
– Вы можете пойти со мной, мне надо только посмотреть на машины. Я ищу одного человека, мне очень надо с ним поговорить, это ужасно важно. Будьте добры! У меня самой есть и машина, и приемник.
Он колебался.
– Ладно. Но только побыстрее. Я должен следить, чтобы здесь не было посторонних, эта моя работа.
Она продолжала ходить мимо рядов машин, слыша за спиной шаги охранника.
– А какая машина вам нужна? – поинтересовался он.
Она не ответила. Эльмер не должен знать, что его кто-то ищет. Этот щенок в синем комбинезоне может проболтаться.
– Я знаю многих, кто тут работает, – добавил он.
«Тойота Терсель», старая «Вольво», «Ниссан Санни»… Охранник кашлянул.
– А он работает в цеху? Или на погрузке?
– Я его не знаю, – ответила она кратко. – Только машину.
– Ух, как все таинственно!
– Верно.
Она остановилась и кивнула. Он стоял, скрестив руки на груди, и чувствовал себя идиотом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42