А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Он сполз ниже на землю, хотя верхняя часть туловища по-прежнему оставалась под крышкой, но она уже не могла остановиться, потому что он все еще шевелился; она должна была остановить его, заставить его прекратить так отвратительно стонать. Через секунду она вошла в ритм, которому стал повиноваться нож, она продолжала раз за разом всаживать в него лезвие, попадая ему в спину и в бок, а иногда нож царапал обшивку машины, решетку, щиток; и, наконец, заметила, что он больше не двигается, но он по-прежнему висел на машине, он был похож на забитую свинью, на свиную тушу, висящую на крюке.
Эва не могла удержаться на ногах под порывами сырого и холодного ветра. Она упала ничком и лежала, уткнувшись лицом в траву. Река, пенясь, неслась вперед – как раньше, абсолютно безразличная. Вокруг было тихо. Она с удивлением почувствовала, что все ее тело словно бы парализовало, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, все мышцы, казалось, одеревенели, даже пальцы отказывались слушаться. Она надеялась, что их скоро найдут. Земля была холодная и мокрая, и она быстро начала замерзать.
***
Она подняла голову и увидела прямо перед собой бело-синюю кроссовку, потом взгляд ее пополз выше по его ноге, и она удивилась, что мужчина не упал. Картина была дурацкая. Как будто он заснул, копаясь в моторе. Но было удивительно, что ничего не произошло. Никто не бежал к ним со всех ног, не выли сирены. Были только они двое, одни в темноте.
Их никто не видел. Никто не знал, где они, возможно, не знали даже, что они когда-то были где-то вместе.
Она с трудом поднялась на ноги, слегка пошатываясь. Почувствовала, что вся липкая и мокрая. От машины до реки было метров десять-двенадцать, а он не такой уж тяжелый, килограммов семьдесят, не больше. Сама она весила шестьдесят, так что у нее должно было получиться. Если он какое-то время будет плыть вниз по реке к городу, прежде чем его найдут, а она отгонит машину, то им не удастся обнаружить место, где он был убит, потому что она явно оставила там следы. Она прислушалась, удивляясь тому, что в состоянии мыслить так ясно, и подошла к автомобилю. Осторожно подняла крышку и снова ее закрепила. Он по-прежнему висел. Ей пришлось дотронуться до него, до скользкой кожаной куртки с большими пятнами крови. Она автоматически задержала дыхание, боясь вдохнуть его запах, схватила его за плечи и потянула на себя. Он упал на спину и теперь валялся как мешок у ее ног. Она потянула его на себя. Она наклонилась над ним, и тут внезапно ей пришла в голову мысль: а что, если вытащить у него бумажник из кармана куртки? Как будто это помешает им выяснить его личность. Смешно. Она ухватила его под мышки, обернулась, посмотрела на воду и стала тянуть. Он оказался тяжелее, чем она думала; она тащила его по мокрой траве короткими рывками, ноги покойника были широко раскинуты. Она тянула его с остановками, два рывка и передых, два рывка и передых, медленно приближаясь к реке. Остановилась и посмотрела на его бледное темечко, а потом опять потащила. В конце концов, дотащила до реки, теперь он лежал у самой воды. Она отпустила его и осторожно сунула ногу в воду. Мелко. Она сделала еще несколько шагов, чуть не поскользнулась на гладких камнях, но было по-прежнему мелко. В конце концов вода залилась ей в сапоги, ноги заледенели. Но она все равно сделала еще несколько шагов, и только когда вода стала доставать ей до колен, опять вернулась на берег.
Ухватила его снова и потащила в воду, борясь с упрямым течением, но он довольно легко всплыл, поэтому тянуть его стало гораздо легче. Она шла и шла, пока вода не стала доставать ей до бедер, тогда она перевернула его на живот. Он качнулся пару раз, а потом тело подхватило быстрое течение. Его затылок напоминал светлую точку в черной воде. Она стояла и смотрела ему вслед, стояла как зачарованная, и тут произошло что-то странное. Одна нога его поднялась из воды, а голова исчезла. Как будто бы он нырнул. Послышался слабый всплеск, прервавший ровный гул реки, и он исчез. Она продолжала смотреть на место, где он только что был, ждала, что он снова вынырнет, но река все так же бежала дальше и исчезала в темноте. Она медленно выбралась на берег, обернулась еще раз. А потом пошла к машине. Осторожно опустила крышку капота. Нашла фонарик и бумажник, открыла багажник. Там было очень чисто, она заметила комбинезон, зеленый, из нейлона. Натянула его на себя. Она все еще была в перчатках, все это время она не снимала их. Села на водительское место. Потом вылезла из машины и стала искать что-то в траве. Чехол от ножа оказался прямо перед машиной, она сунула его в карман. Наверху по дороге проехали две машины, поэтому она не стала включать фары. Когда все снова стихло, она завела мотор и медленно поехала по перелеску. Включила печку на полную мощность и выехала на дорогу. Ноги ее были как колоды. Может быть, они найдут его, как только рассветет. Или же он запутался в чем-то и поэтому ушел под воду, подумала она. Очень было похоже на то. Как будто одежда или, может быть, рука его зацепилась за что-то на дне, например, за дерево, которое сломалось и упало в воду, да за что угодно. Возможно, он так и останется там, а течение будет качать и качать его, пока его скелет дочиста не обглодают рыбы и вода. Хорошо идет машина, подумала она, продолжая ехать в сторону города. Каждый раз, когда ей навстречу попадался автомобиль, она замирала, как будто сквозь стекло можно было разглядеть, что произошло. Проехав через мост, она свернула на шоссе и двинулась в сторону Ховланда и мусорной свалки. Она хотела оставить машину там. Ее найдут быстро, не исключено, что уже завтра. Но тогда они начнут искать труп на свалке и потратят много времени, раскапывая груды мусора. А он за это время может уплыть далеко, до самого моря, и его вынесет на берег в другом городе, и они снова примутся искать не в том месте, а время будет идти и укутает все серой пылью.
***
Сейер встал и подошел к окну.
Была глубокая ночь. Он поискал глазами звезды, но ни одной не увидел – светало. В это время года ему всегда казалось, что звезды исчезли навсегда и светят теперь над какой-то другой планетой. От этой мысли становилось грустно. Когда на небе не было звезд, он словно терял какую-то долю уверенности, ему казалось, что крыша, привычно нависающая над землей, исчезла. Оставалось только бесконечное небо.
Он покачал головой, удивляясь собственным странным фантазиям.
Эва выудила из пачки последнюю сигарету; она выглядела спокойной, казалось даже, что женщина испытывает облегчение.
– А когда вы поняли, что это я?
Он покачал головой.
– Я не понял. Я думал, что вас, возможно, было двое, и что вам заплатили за молчание. Я не понимал, что вам сделал Эйнарссон, – он по-прежнему смотрел в окно. – Но теперь понимаю, – пробормотал он.
Лицо ее было ясным и спокойным, он еще никогда не видел его таким; несмотря на распухшую губу и раны на подбородке, она была красива.
– Вам не казалось, что я похожа на убийцу?
– Никто не похож на убийцу. Он снова сел.
– Я не собиралась убивать его. Взяла с собой нож, потому что боялась. Но в это никто не поверит.
– Придется вам дать нам шанс.
– Это была самооборона, – сказала она. – Он хотел меня убить, вы же знаете.
Он не ответил. Слова показались ей какими-то странно знакомыми.
– А как он выглядел, тот мужчина, который тащил вас по лестнице в подвал?
– Он был темный, похож на иностранца. Немного худощавый, почти тощий, но говорил по-норвежски.
– Похоже на Кордову. Эва вздрогнула:
– Что вы сказали?
– Его фамилия Кордова. Мужа Майи. Жан Лука Кордова. Ничего себе имечко, да?
Эва засмеялась, пряча лицо в ладони.
– Да, – всхлипывая, произнесла она. – Стоит выйти за него замуж только ради имени, не так ли? Она смахнула слезы и затянулась сигаретой.
– К Майе ходили разные мужчины. И полицейские тоже, вы это знали?
Сейер не смог удержаться от улыбки; она вышла кривоватой – улыбаться ему не хотелось.
– Ну что ж, мы такие же люди, как и все. Ни лучше, ни хуже. Только, пожалуйста, не говорите, кто.
– А вы можете видеть меня через дверь? – спросила она вдруг.
– Можем.
Она посмотрела на свои руки, повернула их ладонями кверху, принюхалась и принялась соскабливать острым ногтем остатки краски с пальцев.
Больше ей сказать было нечего. Теперь дело было за ним, она ждала, когда же он во всем разберется. Чтобы она могла наконец расслабиться, отдохнуть и делать только то, что ей скажут. Больше всего ей хотелось, чтобы получилось именно так.
***
Маркус Ларсгорд барахтался изо всех сил, но никак не мог вылезти из-под пледа. Он лежал на диване. Если это кто-то из знакомых, то они будут звонить долго. Потому что свои знают, что он старый и плохо ходит, что телефон у него в кабинете и что ему придется сначала проковылять через всю гостиную на распухших ногах. Если же звонит кто-то незнакомый, то он не успеет взять трубку.
Маркусу Ларсгорду не так часто звонили незнакомые люди. Либо кто-то продает что-то по телефону, либо кто-то номером ошибся. А так звонила только Эва. Ему удалось, наконец, сесть, телефон все еще звонил, значит, кто-то из знакомых. Он со стоном поднялся и схватил палку. Заковылял по комнате, тепло благодаря судьбу за то, что кто-то позвонил и помешал ему в разгар полуденного отдыха. Прохромал через гостиную, попытался прислонить палку к письменному столу – так, чтобы она не упала, – но она все равно упала. Немного удивившись, он услышал в трубке незнакомый голос. Адвокат. Звонит от Эвы Марии, так он сказал. Не мог бы он подъехать в полицейский участок? Взята под стражу?
Ларсгорд подтянул к себе стул – надо сесть. Наверное, это телефонный террорист, он читал о таких в газетах. Но звонивший производил впечатление человека образованного, голос был довольно приятный. Старик слушал, переспрашивал, пытаясь понять, что же имел в виду его собеседник, но так и не мог. Ну конечно, это какое-то недоразумение, и все скоро выяснится. Но все равно: какой это ужас для бедной Эвы, жуткая история. Предварительное заключение? Ему надо как можно скорее выбраться из дома. Позвонить и вызвать такси.
– Нет, мы вышлем за вами машину, господин Ларсгорд, просто сидите и ждите.
Ларсгорд сидел за столом. Он забыл положить трубку на рычаг. Ему следовало бы одеться, прежде чем приедет машина, но он подумал, что это неважно, на самом деле неважно. Замерзнет он или нет. Они арестовали Эву и заперли ее. Может быть, ему лучше подыскать что-то для нее, вдруг там холодно? Он попытался сориентироваться и вспомнить, где лежат вещи. У него убиралась помощница по хозяйству. Может быть, стоит захватить с собой бутылку красного вина? Но, наверное, это запрещено. А деньги? У него в стеклянной банке было много денег, казалось, им нет конца, как будто они странным образом размножались. И от этой идеи он отказался, решив, что в тюрьме наверняка нет никакого киоска, он однажды был там, в ту осень, когда украли его мопед, и не припоминал, чтобы там что-то такое было. Кроме того, они сказали, что она в камере предварительного заключения, значит, ей не разрешают никуда выходить. Он хотел встать и снова пойти в гостиную, но не чувствовал ног. Казалось, они завяли. Такое с ним бывало и раньше, это пройдет, подумал он, ничего удивительного, после такого-то потрясения! Придется посидеть еще немного. А может, позвонить Юстейну? Он снова попытался встать, но упал и внезапно почувствовал, что у него закружилась голова. Голова тоже кружилась довольно часто, это оттого, что у него склероз сосудов, кровь не поступает к сердцу, ведь он уже стар, так что ничего удивительного, можно сказать, нормально, особенно в такой ситуации. Но это было жутко некстати; к тому же головокружение не прекращалось. Ему показалось, что потолок опускается на него. Стены тоже приблизились, каждая со своей стороны, комната становилась все меньше и меньше, надвигалась темнота.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42