А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Пф, конечно, нет! – оскорбленно воскликнула Вера. – За кого вы меня принимаете? И дело вовсе не в любопытстве – просто мне не нужен какой-то псевдомужчина, который живет своей скрытной жизнью, а со мной только отдыхает и развлекается. Хорошенькую роль вы мне отводите!
– Ага, значит, мужчина вам все-таки нужен? – вкрадчиво произнес Ворон, оттолкнулся от ограды и мягко, по-кошачьи шагнул к актрисе, одновременно убеждаясь, что эта богиня, которой восхищались миллионы людей, не утратила еще способности краснеть.
Вера попятилась и сбивчиво заговорила:
– Конечно, надо быть полной дурой, чтобы встречаться с мужчиной, который тебе неинтересен. Я и не скрываю того, что вы мне интересны, но…
– Может, обойдемся без «но», – прошептал Ворон, обнял Веру за талию, привлек к себе и поцеловал. Прямо перед собой он видел чудесную синеву ее глаз, но затем глаза закрылись, и он почувствовал, что она отвечает на его поцелуй. Когда их губы разомкнулись, она попыталась высвободиться из его объятий, издав, словно кошка, тихое недовольное урчание, но он не выпустил ее. Убрав густые пряди темных волос, он зашептал в маленькое розовое ушко: – Вера, пощади меня, ради Бога. Ты не должна, не должна знать, кто я такой!
– Повторяю, мне нужен мужчина, а не какая-то тень, – возразила она упрямо. – И потом, что за потребительский подход к женщине: обниматься и целоваться ты готов, а рассказать о себе – нет. Так не пойдет, друг мой.
Ворон разжал объятия, постоял несколько секунд неподвижно, потом отступил к могильной ограде. Вера сунула руки в карманы джинсов и посмотрела на него исподлобья. Ветер по-прежнему шумел на старинном лютеранском кладбище, листва трепетала в холодной синеве, тени громадных деревьев косо ложились на могилы, и никто не мог подсказать Ворону, как ему следует поступить.
– Для начала я могу сказать тебе только одно, – глухо проговорил Ворон, – я не бандит. Наоборот, я нахожусь во вражде с очень многими влиятельными бандитами. Точнее, это не просто вражда – это война не на жизнь, а на смерть, вот только пленных на этой войне не бывает. Я один, а их много, поэтому я вынужден скрываться, отсюда и вся эта таинственность. Но прекратить войну, отступить, исчезнуть я не могу, потому что, помимо всего прочего, они… – он на секунду запнулся, – они убили мою жену и дочь. Эта война будет продолжаться и дальше. Таково в общих чертах содержание моей теперешней жизни. Я не имею права посвящать тебя в какие-либо подробности, поскольку не могу даже перед тобой засвечивать людей, которые мне помогают. Я не хотел тебе ничего говорить, потому что не хотел тебя впутывать в эти дела…
– Ну да, – возразила Вера, – ты хотел бы таинственно появляться, когда тебе удобно, и таинственно исчезать, когда дела вновь тебя позовут, а я не должна ни о чем тебя спрашивать и терпеливо ждать твоего появления. Так вел себя змей в одной русской сказке, который являлся девушке в обличье добра молодца. Очень мило!
Она на мгновение задумалась, а затем вскинула на сыщика огромные синие глаза, засверкавшие восторгом открытия.
– Нет, ты не змей, – прошептала она. – Ты – Ворон! – И она больно ткнула Ворона пальцем в грудь. – Я тоже ведь порой почитываю газеты, – продолжала она, – да и разговоров про Ворона ходит предостаточно. Нет, ты не из тех, кто напускает на себя таинственность, чтобы понравиться женщине. Ты именно таков, каков ты есть, а значит, все сходится…
– Вера, кем бы я ни был, представь, что тебя ждет со мной! – перебил ее Ворон. – В этом городе нам не только нельзя будет появляться вместе – нам придется всячески скрывать то, что мы знакомы. Впрочем, это относится и к любому другому городу. Конечно, меня не знают в лицо, но если кто-либо хотя бы заподозрит, что человек, которого видели рядом с тобой, и я – одно лицо, то тебя ждет большая беда. Я не за себя боюсь, а за тебя. Боже, какая я скотина, ведь я обо всем этом подумал только теперь. Вера, прости, но все эти дни я думал только о том, чтобы позвонить тебе, а на самом деле не должен был этого делать. Подумать только: ты – и весь этот мрак! Нет, я не должен был тебя впутывать в такие дела. – Ворон помолчал и уныло добавил: – Но я просто не мог тебе не позвонить. Я все время думал о тебе. Прежде чем что-то сделать, мне приходилось сначала отогнать твой образ…
– Да, так бывает, – кивнула Вера с глубокомысленным видом. – Наверное, это любовь.
Она была такой милой в это мгновение, что Ворон не выдержал, снова обнял ее и попытался поцеловать, но она отстранилась.
– Чудак, – сказала она нежно, – ты уже во все меня впутал, когда пригласил в ту афганскую пекарню. А может, и еще раньше, когда избавил меня от нашего пьяного монтировщика. Шел бы себе мимо по коридору… Так что не кори себя. Ты же знаешь, как бабы упрямы: если им хочется во что-то впутаться, ничто их не остановит…
После этих слов она уже не сопротивлялась, и их губы слились в долгом поцелуе. Вера была так покорна и нежна, что у Ворона закружилась голова, а рука скользнула под ее кожаную куртку. Его ладонь легла на упругую грудь, обтянутую пушистым свитером. Вера не сбросила его руку – наоборот, с тихим удовлетворенным стоном прижала ее еще крепче.
– Послушай, – оторвавшись от ее губ и с трудом переводя дыхание, прошептал Ворон, – мне кажется, я совсем ошалел. У меня ведь есть для тебя подарок.
Слегка отстранившись, Ворон залез во внутренний карман и извлек оттуда красивую благоухающую коробочку.
– О, Париж, – с уважением, но без особого энтузиазма сказала Вера. – Наверное, страшно дорогие?
– Я думал, ты знаешь эти духи, – огорчился Ворон.
– Да я в духах и разном барахле вообще плохо разбираюсь, – засмеялась Вера. – Как-то времени не было подковаться. Но известность страхует от одного: дерьма мне никогда не дарят.
– А дарят, поди, много чего… – с легкой обидой в голосе произнес Ворон.
– Не будь идиотом, – засмеялась она, притянула к себе его голову, и долгий поцелуй повторился. – Хороший день сегодня, – сказала Вера, когда они наконец оторвались друг от друга. – Надо бы как-то это отметить. Ах да, – хлопнула она себя по лбу, – у тебя же конспирация. Ладно, посиди тут на могилке, а я сбегаю за коньячком. Я видела тут неподалеку ларек. Заодно и перекусим.
– Вера, да как-то неудобно… – замялся Ворон, но она уже шагала к воротам.
Ворон вздохнул, с улыбкой посмотрел в синее безоблачное небо и стер ладонью капли с надгробной плиты капитана Люндеквиста.
– Извини, капитан, – произнес он, садясь на плиту. – Возможно, мы делаем что-то не так, но сейчас я счастлив.
Неожиданный звонок во входные ворота разбудил Корнеича в половине шестого утра, когда за окном еще только начинала рассеиваться ночная мгла, а вдали бледно засветилась линия горизонта. Рывком поднявшись с необъятной кровати, старик бросил мимолетный взгляд на перевернувшуюся на другой бок красавицу Диану, чья бронзовая кожа сейчас почему-то не вызвала у медвежатника привычного желания ее погладить, стянул со стула длинный шелковый халат, накинул его на плечи, вдел ноги в тапочки и вышел из спальни в холл второго этажа, тихо прикрыв за собой дверь. По широкой мраморной лестнице уже грохотали слегка приглушенные ковровой дорожкой шаги поднимавшегося наверх охранника. Увидев спускающегося вниз хозяина, здоровенный бугай в спортивном костюме коротким кивком головы поприветствовал Корнеича, после чего взволнованно сообщил:
– Хозяин, у ворот стоит черный «мерседес» с государственными номерами. В нем два парня, у обоих удостоверения ФСБ, один – капитан, второй – подполковник. Говорят, что им срочно нужно с вами переговорить. Пока не угрожают, но я думаю, просто так они не успокоятся. Сказать им, что вас нет дома?
– Подожди. – На лбу вора проступили глубокие морщины, а глаза потемнели. – Давай сходим к вам в комнату. Поглядим, что это за люди.
Они спустились на первый этаж трехэтажного особняка мимо стоявших по обе стороны лестницы белых мраморных амуров, заряжающих свои луки очередной стрелой любви, пересекли просторный холл и вошли в помещение охраны, где на четыре монитора слежения передавалось изображение с четырех вращающихся телекамер. На трех мониторах была обычная картина расположенной вокруг дома местности, а на четвертом, показывавшем въездные ворота, Корнеич увидел черный «мерседес», рядом с которым стояли двое мужчин. Оба были одеты в черные плащи, костюмы с галстуками, на обоих были начищенные до блеска ботинки. В общем, вид весьма солидный. Один постарше, второй помоложе, у обоих темные волосы и по-военному короткие стрижки. У того, что старше, – густые усы. Словом, вор уже не сомневался в том, что эти двое именно те, за кого себя выдают, – офицеры Федеральной службы безопасности. Старый медвежатник достаточно часто встречался с людьми из спецслужб, чтобы заметить: как бы различно они ни выглядели, в их внешности всегда есть нечто неуловимо общее.
– Что будем делать, хозяин? – осторожно поинтересовался второй охранник, сидевший за пультом видеонаблюдения. – Они не отвяжутся. Хотя у них нет никакого ордера.
– Это тебе не менты! – неожиданно взорвался старый вор. – Этим ребятам не нужны никакие ордера! Они приходят тогда, когда хотят, и туда, куда захотят! – Он замолчал, остывая, а потом приказал: – Впускайте их. Я буду у себя в кабинете.
Развернувшись и покинув комнату для охраны, он медленно направился вверх по лестнице.
В том, что визит спецов – дело рук полковника Кирилленко, вор не был до конца уверен. Накануне вечером звонили из шведского «Индастриал Моушен банка» и сообщили, что на счет старика упал такой долгожданный миллион долларов. И хотя Кирилленко не уложился в первоначально установленные вором сроки перевода денег, сам факт показывал, что полковник решил все-таки не искушать судьбу, ввязываясь в войну с умудренным опытом «генералом уголовного мира», а выкупить неизвестно каким образом попавшую к Корнеичу копию сделанной майором Безукладниковым скрытой записи. Значит, решил вор, неожиданный визит сотрудников ФСБ не связан с шантажом. Тогда с чем?..
Старик поднялся к себе в кабинет, подошел к окну, глядя, как через открывшиеся ворота въезжает на территорию его владений «мерседес» с двумя «спецами». Покинув машину, они, вслед за одним из охранников, вошли в дом. Корнеич отошел от окна, достал из бара бутылку виски «Блэк лейбл» и три широких стакана, поставил все это на столик и уселся в кожаное кресло. Вскоре до его напряженного слуха донеслись шаги трех человек, поднимавшихся по лестнице. В дверь с витражами тихо постучали, после чего она распахнулась, и вор мог уже с близкого расстояния разглядеть своих незваных гостей.
– Петр Корнеевич, к вам, – кивнул охранник на мужчин в черных плащах и, пропустив их в кабинет, закрыл за визитерами дверь. Не говоря ни слова, гости прошли к стоявшим в форме буквы «П» дивану и двум креслам, уселись напротив старика и протянули ему красные удостоверения.
– Не надо, – отмахнулся Корнеич, – это все для пацанов, а меня на такие ксивы не купишь, я все издали вижу. Чему обязан такому неожиданному раннему визиту? – спросил вор и, не спрашивая согласия, свернул пробку на бутылке и плеснул в каждый из стаканов немного янтарного маслянистого напитка.
– Прежде чем мы приступим к разговору, я хотел бы заранее предупредить вас, Петр Корнеевич, что речь идет о вопросах государственной важности, – начал усатый, доставая сигарету и протягивая пачку своему молодому коллеге.
– Очень интересно! – покачал головой старик. – И какое же, позвольте спросить, я имею отношение к таким серьезным делам? Все мои героические похождения уже в прошлом. На чем попался – за то давно отсидел, а нового за мной, как вы, наверное, и сами знаете, ничего не числится…
– Не скажите, Петр Корнеевич, ох, не скажите… – Глубоко затянувшись сигаретой, старший из гостей пристально посмотрел в глаза старику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46