А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Что ж, пошли посмотрим. Это где-то здесь? — он пошел к синей машине.
По дороге она попыталась объяснить:
— Я попала в аварию, он предложил меня подвезти, а потом напал. Чуть не задушил. А у меня была булавка, такая длинная…
— Но вы его не убили, — Леон поглядел на нее как-то виновато.
— Что?
— Его нет в машине.
Стелла заглянула внутрь. Пусто.
— Наверное, Вы его просто ударили, и он убежал. Слушайте, давайте, я отвезу Вас домой. На Вас лица нет.
— Его нет, — прошептала Стелла.
Из— за сугроба у фасада соседнего дома выпрыгнула большая белая собака и побежала по дороге.
— Да-да, Леон, отвези меня, пожалуйста.
Леон посмотрел на школу.
— Мне все равно надо дочистить до этого места. Подождете? Я мигом.
Глава 14
— Ну мистер Вандерли, — сказал Грегори, — вернемся к нашей дискуссии? — Он шел к нему через зал, заполнившийся вздохами и шепотами:
«Жить вечно жить вечно»
Дон поднялся, глядя на лежащих перед сценой. Старик лежал лицом кверху на теле босоногого мальчика. Рядом скорчился Питер Берне.
— Нам нужно было предпринять меры еще два года назад, — промурлыкал Грегори. — Можно было избежать стольких неприятностей. Помните то время?
Дон помнил:
«Его зовут Грег. Мы знакомы по Новому Орлеану».
Он стоял у забегаловки «Последний риф» и в ужасе смотрел на эту компанию.
— Стольких неприятностей, — повторял Грегори, подходя ближе. — Но от этого конец еще желанней, правда?
Питер Берне, из щеки которого текла кровь, пошевелился.
— Альма, — прошептал Дон.
— Да. Ваша Альма. И вашего брата. Не забудьте о нем. Мы с ним повеселились.
— Повеселились?
— Да. Обожаем веселье. Хотя чаще всего мы убираем из него элемент неожиданности. А теперь взгляните на меня еще раз, Дональд, — он подошел совсем близко. Дон попятился.
Питер застонал, пытаясь встать. Фенни рядом с ним тоже зашевелился, корчась от боли.
— Они ранили Фенни, — сказал Дон, пока Грегори медленно приближался к нему. — Ранили.
Он оглянулся, ища топор, который лежал где-то под сиденьями. Питер сел, глядя на агонию Фенни.
— Вы не можете.
— Что не можем? — спросил Грегори.
— Жить вечно.
— Мы живем куда дольше, чем ты, — вежливость исчезла из его речи, сменившись откровенной злобой. Дон продолжал отступать к Питеру.
— Ты не проживешь и минуты, — Грегори сделал еще шаг.
— Питер! — Дон оглянулся на юношу.
Тот заносил нож над скорченным телом Фенни.
— Давай! — крикнул Дон, и Питер вонзил нож в грудь маленького существа. Оттуда хлынул поток белой зловонной жидкости.
Грегори Бэйт, отшвырнув Дона, кинулся к Питеру, нечленораздельно рыча.
Рики Готорн сперва подумал, что он умирает — боль в спине была невыносимой. Потом он увидел ковер у себя перед глазами (ворсинки казались высотой в дюйм) и услышал крик Дона. Он пошевелил головой. Последнее, что он помнил, — это как он всаживал нож в шею маленького гаденыша. Потом все смешалось.
Рядом с ним что-то зашевелилось. Подняв голову, он увидел распухшее тело Фенни, кишащее маленькими белыми червями. Рики едва не стошнило, и он осторожно сел, морщась от боли в спине.
Грегори Бэйт поднял Питера, завывая так, будто в груди у него была пещера, и швырнул в экран. Раздался треск. Рики быстро протянул руку и вырвал нож из груди Фенни. Тот издал тонкий визг и дернулся, обдав запахом гнили.
Рики поднялся и пошел к экрану, где Грегори собирался лезть через дырку за упавшим туда Питером. Рики схватил его за воротник; Грегори молниеносно напрягся, и Рики с ужасом понял, что он сейчас повернется и убьет его, если не сделать одну-единственную возможную вещь.
Он замахнулся и воткнул нож ему в спину. Все звуки вдруг пропали. Ужасно медленно Грегори повернулся и предстал перед Рики в своем настоящем обличье: глаза, полные ледяного ветра, и раскрытый, как черная пещера, рот.
— Ублюдок, — простонал Рики.
Грегори кинулся на него.
Дон выкарабкался из-за стульев, торопясь успеть, пока оборотень не разорвал Рики; потом он увидел, что мышцы Грегори обмякли, и он упал на колени. Из его рта что-то текло.
— Отойдите, Рики, — сказал Дон, но адвокат застыл на месте. Грегори потянулся к нему и, когда Дон шагнул вперед, посмотрел ему прямо в глаза.
«Жить вечно»
Дон поднял топор и обрушил сверкающее лезвие на голову Байта.
Питер Берне выбрался из-за экрана, морщась от боли и от лучей прожектора. Он рассчитывал подобрать нож и попытаться хотя бы спасти Дона; Рики убили первым же ударом, он знал это. Потом он увидел, что происходит. Обезглавленный Грегори извивался на полу, а Дон рубил его топором; невдалеке Фенни беспомощно дергался в луже белой жидкости.
— Дайте мне, — крикнул он, и Рики с Доном повернули к нему совершенно белые лица.
Он взял у Дона топор и ударил — сначала слабо, потом более уверенно, вкладывая в удары всю свою ненависть, забыв о боли. Он рубил снова и снова, потом перешел к Фенни.
Когда от братьев остались только ошметки кожи и костей, над ними поднялся ветер, развевая останки в пыль.
Питер нагнулся и поднял нож.
— Боже, — прошептал Рики, падая на стул.
Покидая кинотеатр, они услышали ветер. Он свистел даже в пустом фойе, разгоняя бумажки и конфетные обертки. Началась самая свирепая за эту зиму снежная буря.
Глава 15
Дон и Питер кое-как дотащили Рики домой и сидели там, пока на улице бушевал буран. Питер позвонил домой:
— Па, я помогал Дону Вандерли довести мистера Готорна до дома. Я останусь у них. Миссис Готорн тоже больна — она попала в аварию.
— Сегодня вообще много аварий, — сказал отец.
— И мы вызвали врача, а он сказал, что у мистера Готорна, возможно, пневмония, так что нам с Доном Вандерли придется о них позаботиться.
— Скажи мне правду. Пит. Ты был с ними?
— Да.
— Лучше бы ты позвонил до того. Я так волновался.
— Извини, папа.
— Ладно, во всяком случае, ты с хорошими людьми. Возвращайся, когда сможешь, но пережди эту бурю.
— Хорошо, па, — Питер повесил трубку, радуясь, что у отца трезвый голос и что он не стал задавать лишних вопросов.
Они с Доном сварили суп для Рики и отнесли наверх, где старик лежал, пока его жена мирно спала в соседней спальне.
— Не знаю, что со мной, — сказал Рики. — Я просто не могу двигаться. Будь я один, я бы так там и замерз.
— Это случилось бы с любым из нас, будь он один, — сказал Дон.
— Или даже с двумя, — добавил Питер. — Он бы легко убил нас.
— Но не убил. Дон прав. И теперь мы сделали две трети задуманного.
— Вы думаете, мы сможем ее найти? — спросил Питер.
— Мы найдем, — ответил Дон. — Стелла нам расскажет, что она узнала. Думаю, тип в синей машине — это тот же, что гнался за тобой. Нужно этим же вечером поговорить с ней.
— А стоит ли? Смотрите, какой снег. Мы не сможем никуда поехать, даже если миссис Готорн что-то скажет.
— Пойдем пешком.
— Да, — сказал Рики. — Если это что-то дает, мы пойдем. Знаете, а ведь теперь мы — Клуб Чепухи. Мы трое. Когда нашли Сирса, я подумал, что остался один. Сирс был мне как брат. И я буду жалеть о нем до самого конца. Но я знаю, что он дрался с ними изо всех сил. Много лет назад он не смог спасти Фенни, но теперь сделал все, что мог, чтобы спасти нас.
Рики поставил пустую тарелку из-под супа на столик.
— Но теперь Клуб Чепухи — это мы. Здесь нет виски и сигар, и мы не в вечерних костюмах, и, посмотрите, на мне даже нет бабочки! — он указал на свою пижаму и улыбнулся. — И я скажу еще кое-что. Больше у нас не будет никаких страшных историй и никаких кошмаров.
— Я в этом уверен, — сказал Питер.
Когда Питер ушел спать, Рики приподнялся с кровати и внимательно посмотрел на Дона сквозь очки.
— Дон, когда вы приезжали сюда, вы мне не очень понравились. Вы, наверно, это заметили. Но я хочу сказать вам, что с тех пор многое изменилось. Слушайте, я трещу, как сорока! Что это доктор вколол мне?
— Витамины.
— Мне гораздо лучше. Все еще холодно, конечно, но к этому я за последнее время уже привык. Но слушайте, Дон. После всего, что случилось, я очень привязался к вам. Если Сирс был мне как брат, то вы теперь для меня, как сын. Ближе сына. Мой сын, Роберт, не так близок мне, как вы. С ним я не мог бы говорить так откровенно.
— Горжусь этим, — Дон пожал старику руку.
— Вы уверены, что это были только витамины?
— Конечно.
— Что ж, теперь я понимаю, как Джон пристрастился к уколам, — он лег и закрыл глаза. — Когда все кончится и мы заживем спокойно, давайте не терять связи. Я поеду со Стеллой в Европу и буду вам писать.
— Конечно, — сказал Дон и продолжал говорить, когда Рики уже уснул.
Около десяти Питер и Дон поднялись к Рики с подносом — отбивная, салат и бутылка бургонского. Еще одна отбивная предназначалась Стелле. Они постучали и вошли, поддерживая тяжелый поднос.
Стелла Готорн в халате сидела рядом с мужем.
— Я проснулась час назад. Мне стало одиноко, и я пришла сюда. Вы принесли поесть? Молодцы, — она улыбнулась Питеру и он потупился.
— Пока вы были внизу, я поговорил со Стеллой, — сказал Рики, забирая с подноса свою тарелку. — Как приятно! Стелла, давно нужно было завести горничную.
— Я думала, я ее заменяю, — шок сильно повлиял на Стеллу; она уже не выглядела на сорок, и, быть может, никогда не сможет уже так выглядеть, но держалась бодро.
Рики разрезал отбивную и налил вина себе и Стелле.
— Нет сомнения, что это тот же человек, который гнался за Питером.
Он даже сказал Стелле, что он «свидетель Иеговы».
— Но он был мертв! — лицо Стеллы на миг исказилось при воспоминании. — Я его убила.
— Я знаю, — Рики повернулся к остальным. — Но когда она вернулась, тело исчезло.
— Можете вы сказать мне, что все это значит? — спросила Стелла, чуть не плача.
— Не сейчас, — сказал Рики. — Дело еще не закончено. Я объясню тебе все летом. Когда мы уедем.
— Уедем?
— Я решил съездить с тобой во Францию. В Антиб, в Сен-Тропез или еще куда-нибудь. Куда-нибудь, где тепло. Но сперва ты должна помочь нам.
— Вы видели что-нибудь возле машины, когда вернулись туда с Черчиллем? — Спросил Дон.
— Никого.
— Я не имею в виду людей. Какое-нибудь животное.
— Не помню. Я была почти без чувств.
— Попытайтесь вспомнить. Машина, открытая дверца, снег…
— О! — воскликнула она, и Рики не донес вилку до рта, застыв в ожидании. — Там была собака. А почему это важно? Она выпрыгнула из-за сугроба и побежала по улице. Белая собака.
— Это она, — сказал Дон.
Питер, открыв рот, смотрел на них.
— Хочешь вина, Питер? А вы, Дон?
Дон покачал головой, а Питер молча кивнул, и Рики налил ему стакан.
— А что тот человек говорил?
— О, это было так ужасно… Я думала, он спятил. И по-моему, он знал меня — он назвал мое имя и сказал, что мне не нужно ехать на Монтгомери-стрит, потому что вас там нет… А кстати, где вы были?
— Позже расскажу. Как-нибудь летом, за рюмкой перно.
Проснувшись утром, Дон с Питером обнаружили Рики на кухне, где он жарил яичницу.
— Доброе утро. Хотите вместе со мной подумать о Холлоу?
— Вам нужно лежать, — сказал Дон.
— Какого черта! Вы что, не чувствуете, как мы близко?
— Я чувствую запах яичницы. Питер, достань-ка из шкафа тарелки.
— Сколько в Холлоу домов? Пятьдесят? Не больше, я думаю. И она в одном из них.
— Да. И ждет нас. За ночь нападало два фута снега. Буря кончилась, но может начаться в любую минуту. А даже если мы и доедем, что, будем стучаться во все дома и спрашивать, нет ли у них оборотня?
— Нет. Надо подумать, — Рики снял сковородку с плиты и разложил яичницу по тарелкам.
— Поджарьте, пожалуйста, хлеб.
Когда хлеб, кофе и апельсиновый сок уже стояли на столе, они сели завтракать. Рики был задумчив: наверное, все еще думал о Холлоу и Анне Мостин. Наконец он сказал:
— Эту часть города мы плохо знаем. Потому-то она и укрылась там. Она знает, что ее помощники мертвы, и ей нужно подкрепление. А еще одного такого Стелла заколола булавкой.
— Откуда вы знаете, что он был один? — спросил Питер.
— Иначе другие были бы с ним.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56