А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Итак, вместо того чтобы немного потесниться и очистить место для Джо, Лео выпроводил его на все четыре стороны и, купив для него табачную лавочку за 1400 долларов, предоставил ему самому искать себе место в жизни. «Видит бог, — сказал он себе, — это только для того, чтобы убрать его со всей семейкой из моего дома». Однако он был немало изумлен тем, что из этого вышло.
Джо взялся за дело всерьез, и оно пошло на лад. Он придумывал рекламные трюки, и некоторые из них оправдали себя. Так, например, своим постоянным покупателям, бравшим у него дешевые сигары, он посылал в подарок коробочку с двумя дорогими сигарами, к которым присовокуплял следующее, им самим сочиненное, послание:
У МОЕЙ МАЛЮТКИ-ЛАВОЧКИ ПРОРЕЗАЛСЯ СЕГОДНЯ ПЕРВЫЙ ЗУБ.
РЕКОМЕНДУЮ ВАМ СИГАРЫ, КОТОРЫЕ ОНА КУРИТ, ЦЕНЫ СХОДНЫЕ, СИГАРЫ ПРЕВОСХОДНЫЕ!
Покупатели откликнулись на это весьма благосклонно. Кое-кто даже перешел на дорогой сорт сигар. Но еще прибыльнее, чем рекламные трюки, оказалась доставка сигар в конторы и учреждения окраин. Это сразу сделало лавку Джо солидным бизнесом.
Лео был поражен. Он видел, что Джо всецело поглощен расширением своего дела, и решил, что теперь он «спасен». Ему все еще казалось, что только бизнес создает человеку «нормальную» жизнь, спасает его от всех бед. Правда, чем бы братья ни занимались, чувство неуверенности, с которым они родились на свет, только усиливалось. У Джо это чувство питалось неудачами, а Лео открыл, что и удачи не освобождают от него, даже, наоборот, скорее обостряют. Однако ни Джо, ни Лео и в голову не приходило, что чувство это можно воспринимать иначе, как неизбежность. Всякий бизнес, конечно, был сопряжен с риском, и они принимали это как должное. Ведь бизнес, думали они, не игрушка — сломал, поплакал, купят новую.
А потом Лео узнал, что Джо принимает от своих покупателей ставки на лошадей.
— С ума ты спятил, что ли! — кричал Лео. — Полиция прихлопнет твою лавчонку!
Но Джо заявил, что букмекерство очень помогает торговле, да и само по себе неплохое дело.
— Моим покупателям время от времени хочется поставить на лошадку, — сказал он. — Так почему же мне не пообчистить их обеими руками. — Переубедить его было невозможно.
После этого Лео уже никогда не заходил в лавку к брату. Он боялся. Ему казалось, что на лавку неминуемо нагрянет полиция, и то, что он финансировал подобное предприятие, было уже достаточно скверно, — не хватало только, чтобы его сцапали там, на месте преступления!
Лео не просто был зол на Джо. Он никак не мог понять его, не мог найти оправдания тому, что тот делал. Для Лео это был вопрос морали. Впрочем, мораль, конечно, не устояла бы, будь букмекерство и в самом деле полезно для бизнеса. Но в том-то вся и штука, что оно было полезно только отчасти. Ради сравнительно небольшого барыша приходилось рисковать всем предприятием, потому это и становилось для Лео вопросом морали.
«Кто поверит, что мы — родные братья, — думал Лео. — Ну точно мы из разного теста выпечены».
Он снова, как и прежде, чувствовал, что с Джо что-то в корне неладно. С его точки зрения, Джо был «плохой», а он сам, Лео, — «хороший». И в самом деле Лео был «хороший» человек — «хороший» в отношении людей, «хороший» в отношении закона. Но он был «хороший» только потому, что не чувствовал уверенности и хотел, чтобы люди и закон его не трогали. «Я всем друг, если мне это по карману», — говорил он себе, и это значило, что он переставал быть «хорошим», когда его чувство неуверенности усугублялось.
А Джо в самом деле был «плохой». Как и Лео, он страдал от неуверенности, как и Лео, ему хотелось, чтобы его любили, уважали или, на худой конец, оставили в покое. Но он слишком упорно, слишком долго был отщепенцем, чтобы надеяться на то, что если он будет «хорошим», это спасет его от неуверенности. Поэтому он и не пытался быть «хорошим» и в своих делах всегда шел прямо к цели.
В этом и была разница между братьями.

Когда Лео «вылетел в трубу» со своей торговлей шерстью, Джо, услыхав об этом, зашел проведать брата.
— Вот, получай пятьсот долларов в счет моего долга, — сказал он. — Может быть, выкарабкаешься.
Лео никак не ожидал подобного поступка от человека, на котором он поставил крест, как на «плохом». Он с шумом выдохнул воздух и посмотрел на Сильвию.
— Видишь? — крикнул он, указывая на брата. — Видишь? Что я тебе говорил о Джо! — Он спохватился, что выдает Сильвию с головой, и опять повернулся к брату. — Я тронут, поверь, — сказал он. Он подошел к Джо, схватил его руку и начал ее трясти. Лицо у него сморщилось, он обеими руками стискивал руку Джо и с силой дергал ее вверх и вниз.
— Да это же, в сущности, твои деньги, — сказал Джо.
— Поверь мне, поверь, — твердил Лео. — Ты не знаешь, как это хорошо — не деньги, деньги что, — а вот получить помощь, когда ты о ней и не заикался.
Успокоившись немного, Лео спросил, как идут дела в сигарной лавке — выдержит ли она выплату такой крупной суммы наличными? Джо ответил, что он продал лавку, потому что она связывала его по рукам и ногам. — Я тут взялся за одно дельце, которое меня давно занимает, — пояснил он. — Пробую, что из этого выйдет. — Когда Лео, сразу заподозрив неладное, начал расспрашивать, Джо сказал: — Я тебе все расскажу, если согласишься войти в дело.
Сильвия резко наклонилась вперед. Она всегда боялась, как бы Лео не ввязался в какое-нибудь грязное дело со своим непутевым братцем.
— Желаю вам счастья и удачи, что бы вы там ни затеяли, — поспешно сказала она, обращаясь к Джо. Потом, помолчав, откинулась назад и, опустив глаза, прибавила, разглаживая юбку на коленях: — А как разбогатеете, не забудьте, что за вами остался еще должок — восемьсот долларов.
— Не суйся не в свое дело! — закричал Лео.
Никогда еще не говорил он с ней так грубо, и Сильвия невольно поднесла руки к лицу.
— Но ведь он же… — пробормотала она, — Джо… должен нам…
— Ты слышала, что я сказал? — Лео так отчеканивал слова, что они сыпались на нее, как удары. — Какое тебе дело? Не суй свой нос.
Он повернулся к Джо.
— Брось ты это! — крикнул он так же сердито и угрожающе, как говорил с Сильвией. — Джо, говорю тебе, брось!
— Что бросить? — Джо старался подавить свой гнев. — Что такое я сделал? — обратился он к Сильвии.
— У тебя жена, ребенок, — просил Лео. — Ты не должен заниматься такими делами.
Гнев Джо остыл, когда он услышал просительный тон брата, и ему стало не по себе. — Тебе лучше знать, о чем ты толкуешь, — сказал он, смеясь и пожимая плечами, и снова повернулся к Сильвии.
— Вот вы — свидетельница, — воскликнул он. — Что такое я вдруг сделал?
Сильвия молча отвела от него глаза, взглянула на Лео и тоже отвела глаза.
«Я стану перед ним на колени, — думал Лео. — Я прикажу ему. Я буду плакать. Я шею ему сверну! Ну и что? Послушает он меня? Нет. Все равно все сделает по-своему».
Джо опустил глаза.
— Я пришел сюда, чтобы оказать услугу, а не для того, чтобы на меня орали, — сказал он угрюмо.
После этого Лео несколько лет не встречался со своим братом; только как-то раз, когда Лео переходил улицу, Джо проехал мимо на автомобиле. Джо ехал один в роскошной машине — длинном восьмицилиндровом Паккарде шоколадного цвета, с откидным верхом. Верх был откинут и походил на хорошенький зонтик хорошенькой женщины. На голове у Джо была дорогая панама с опущенными на глаза полями. Удобно развалясь на сиденье с сигарой в зубах, он вел машину с деловитым и небрежным видом. По всему было ясно, что это едет богатый человек в богатом автомобиле и что автомобиль его собственный. Он сидел в нем как хозяин, а не как гость.

Братья встречались еще дважды, прежде чем Лео оказался во власти Самсона. Первая встреча состоялась летом 1929 года, и опять Джо пришел к Лео, чтобы оказать, как ему думалось, услугу брату. Он узнал, что почти весь верхний этаж в гараже Лео пустует, и предложил поставить туда на хранение грузовики из-под пива, чтобы помещение не пропадало даром.
— Я не хочу, чтобы ты шел на это вслепую, — сказал он. — Это грузовики Тэккера.
Лео спросил, кто такой Тэккер, и Джо сперва даже не поверил, что Лео ничего о нем не знает. В конце концов он объяснил:
— Это один из самых больших людей в пивном деле. Ну, пиво и всякая такая штука.
Джо спешил, ему нужно было как можно скорее припрятать грузовики, но он не сказал об этом Лео. Он мог поставить их на хранение в любой гараж по таксе, без надбавки к цене, но он не сказал об этом Тэккеру. Джо решил устроить выгодное дельце для Лео. Он сказал брату:
— Я выговорил для тебя надбавку в два, даже два с половиной доллара.
— Два с половиной доллара на каждую машину?
— Да нет, оптом. То есть на все. Одним словом, двести пятьдесят долларов. А кроме того, только это между нами, ты будешь считать не за хранение, а за постой. Это я выторговал у Тэккера для тебя, — как-никак, а ты мой брат.
Лео не спешил заключать сделку. Ему хотелось немножко поболтать. Он спросил Джо о жене и дочке, и Джо сказал, что они уехали во Францию.
— Погостить?
— Да нет, не погостить.
— То есть как это? — воскликнул Лео.
— Да так. Мы с Фанетт, в сущности, никогда не ладили, ну вот она и вернулась домой. Давай-ка сначала о деле. Как насчет грузовиков — по рукам, что ли?
— Они что — бутлегерские?
— Ну да, если тебе это непременно нужно знать. Но это дело чистое, ни пива, ни чего другого не будет. Просто грузовики.
— Не люблю я иметь дело с этим народом.
— Ты будешь иметь дело только со мной.
Лео не ответил, и Джо встал.
— Ты будешь иметь дело только со мной — больше ни с кем, — повторил он. Он постоял с минуту, нервно переминаясь с ноги на ногу, потом щелкнул пальцами. — Ну! Что же ты молчишь?
— Сядь, — сказал Лео. — Уже лет семь или восемь, как от тебя ни слуху ни духу. Ты забегаешь ко мне в контору — «здравствуй и прощай!» Только тебя и видели. Я бы хотел узнать подробнее, что такое произошло у тебя с Фанни?
— Да уж это теперь старая история. Она не могла привыкнуть к здешней жизни. И с девочкой не желала говорить иначе, как по-французски.
— Что ж тут плохого? Красивый язык.
— Ребенок, который живет в Америке, должен говорить, как американцы. Притом каждую свободную минуту она пиликала на своей проклятой скрипке.
— А тут что плохого? Приятно послушать хорошую музыку.
— Я женился на женщине, а не на скрипке. Хотел бы я, чтобы тебе кто-нибудь жужжал так в уши день-деньской. Все равно, как если бы в доме кто-то ревел без умолку с утра до ночи. Девчонка вечно хныкала, вечно пищала — просто невозможно было ее ничем унять, вся в мамашу. А стоило только ей заснуть, как Фанни хваталась за свою чертову скрипку.
В конце концов Лео согласился поставить грузовики к себе в гараж, чтобы оказать услугу Джо.
— Ну нет, это ты брось, — сказал Джо. — Это я оказываю тебе услугу. В любом гараже Нью-Йорка эта сделка обошлась бы мне дешевле, чем здесь.
Лео снисходительно рассмеялся. У него чуть не сорвалось с языка: «Что ж, пора бы и тебе помочь мне немножко», — но он сдержался. Пока Лео чувствовал свое превосходство над Джо и даже немного жалел его, он мог проявлять великодушие к брату.
— Ладно, — сказал он смеясь. — Пусть будет так. Это ты оказываешь мне услугу.

Тэккер хотел поставить свои грузовики в чужой гараж, потому что его начал прижимать пивной синдикат, во главе которого стоял некто по имени «Большой Рэймонд». Когда у Тэккера бывали неприятности, его тактика заключалась в том, чтобы исчезнуть на время со сцены и устраивать свои дела из-за кулис. Но «рэймондовцы» знали об этом и только и ждали, когда Джо спрячет грузовики. Как только грузовики очутились в гараже Лео, рэймондовцы сообщили об этом блюстителям сухого закона, и те, чтобы оказать любезность Большому Рэймонду, с которым у них были дела, произвели обыск в гараже.
Обыск был произведен весьма тщательно. Нашли несколько пинт виски под шоферскими сиденьями, гараж опечатали, Лео арестовали, и у него сняли отпечатки пальцев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84