А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Он не надеялся найти деньги, но все-таки искал, а потом подумал, не попросить ли у Лео пять долларов. «А на что они тебе?» — спросит Лео, и он ему ответит: «Я, видишь ли, проиграл пари». Джо услышал, как он сам над собой расхохотался. Если бы Лео знал, что Джо бьется об заклад на деньги, он наверняка решил бы, что Джо уже одной ногой в тюрьме.
Он заглянул во все ящики, какие только были в доме, и во все миски, горшки и кастрюльки. «Этот скряга и десяти центов на столе не оставит без того, чтобы не приколотить их гвоздем», — сказал себе Джо. Он пошарил за картинами, и в умывальнике, и в башмаках у Лео. Он вдруг решил, что у Лео непременно должны быть где-то припрятаны деньги. Раньше он никогда не думал о деньгах Лео, но сейчас, поразмыслив над этим, пришел к выводу, что Лео ни за что не истратит все до последнего цента, как бы ни был ничтожен его заработок. Лео — кладезь всех добродетелей, настоящий пай-мальчик, как в книжках. Джо чуть не вывернул наизнанку башмаки Лео, шаря в них. Он ощупал подкладку старого пиджака Лео и даже своего старого пиджака. Лео мог запрятать туда деньги, он знал, что Джо к старым вещам никогда не притронется, а Лео хранил их потому, что вообще никогда ничего не выбрасывал.
На подоконнике стоял цветочный горшок с землей, но в нем ничего не росло. Джо потыкал землю карандашом и взволновался, когда карандаш уперся во что-то твердое. Это был просто камешек. Джо его выковырнул, взвесил на ладони и усмехнулся. Но под этой усмешкой крылась безнадежность. Он перелистал все книжки Лео, и все свои школьные учебники, и все книги, оставшиеся от отца. Потом пошел в чулан и вытащил оттуда сундук, в котором Лео хранил кружевное белье из приданого матери. Он перебрал все вещи до одной и даже осмотрел обивку сундука, ощупывая все выпуклости, ища, не спрятаны ли там деньги.
Ползая на четвереньках, он заглядывал под шкафы и за плинтусы, ощупывал одну половицу за другой, проверяя, не поднимается ли какая-нибудь из них, и, наконец, уселся на полу, бесцельно блуждая взглядом по ножкам столов и стульев. Потом встал, решив заглянуть еще в одно, последнее, место, которое приберегал к концу, потому что знал, что деньги там. Они должны были быть там, и он знал, все время знал, что они там, и только нарочно тянул, притворяясь, что ищет их в других местах, чтобы оставить приятное напоследок, чтобы под конец было хорошо, было радостно.
Последним местом была картонная коробка, в которой Лео хранил сувениры, оставшиеся от родителей: фотографическую карточку, бумажник отца, портмоне матери, ее подвенечное платье, туфельки матери и ботинки отца, и отцовский парадный костюм, рубашку и галстук. Между вещами Джо нашел сберегательную книжку на имя Лео. В книжке не было отмечено ни одной выдачи — только вклады; большинство их не превышало 3 долларов, были вклады и по 15 центов. Всего на книжке лежало 267 долларов 35 центов.
— Вот так штука! — вырвалось у Джо. Он был ошеломлен и даже испуган. Он опасливо оглянулся. — Ну, конечно, — произнес он вслух. Голос его прозвучал громко, в нем слышалось удивление, и злость, и страх. — А чего же еще от него ждать! — Слова упали в тишину. Джо услышал разбуженное имя слабое эхо и ощутил тишину и одиночество пустой квартиры. Он сунул сберегательную книжку в карман, спрятал картонку, задвинул сундук на место и довольно долго еще возился, приводя в порядок все, что перевернул вверх дном во время своих поисков.
Он прошел на кухню и поставил на огонь кастрюлю с водой. Он решил сварить суп на ужин — густую мясную похлебку с бобами, крупой и всевозможной зеленью, которую продавали связанную в пучки специально для супа. Чувство удивления и страха не покидало его. Он посолил воду, опустил в нее мясо и уселся на табурет, ожидая, когда суп закипит.
Уголь в топке горел беззвучно. Беззвучно сгущались сумерки. Джо долго сидел в полумраке и тишине, ни о чем не думая. Потом он вытащил из кармана сберегательную книжку, перелистал ее и посмотрел на последнюю запись: 267 долларов 35 центов. И облизнул губы. Он сделал это торопливо и непроизвольно. Так облизывает губы голодный при мысли о хлебе.
Джо не знал, что станет он делать, когда придет Лео. Он знал только — дело серьезное. Приближалась решающая минута. Что-то должно произойти, и от того, что произойдет, зависело многое.
Джо не сознавал, что принял решение уже давно, еще в ту минуту, когда стоял с Шорти в кондитерской. Он уж и так достаточно низко пал из-за своих чувств к Лео, а теперь хватит, пора положить этому конец. Он не думал о том, как он это сделает и сделает ли вообще. Он думал только о том, что вот Лео скопил так много денег — из ничего, из 12 долларов в неделю, которые он теперь получал после повышения по службе — скопил всего за три года.
Нет, даже меньше, чем за три. После похорон отца у них оставалось 20 долларов, и они сообща положили их на книжку. А месяцев через пять, когда на книжке лежало уже 32 доллара, Джо, поссорившись с Лео, выбежал из дому, опрометью бросился в банк и взял с книжки все деньги, ни слова не сказав об этом Лео, — он хотел совсем убежать из дому, хотел стать сам себе хозяином, на этот раз он окончательно решился. Но он не убежал. Вместо этого он болтался с деньгами в кармане и кончил тем, что купил золотые часы за 20 долларов и складной нож за доллар, а остальные деньги просадил в карты, на скачках и на бильярде. Лео он сказал, что часы стоят 32 доллара и что это прекрасное помещение капитала. «Их всегда можно заложить в случае чего», — объяснил он. Но Лео велел ему убрать от него часы подальше, сказав, что разобьет их вдребезги, сколько бы они ни стоили, если они попадут ему в руки. Значит, Лео завел новую сберегательную книжку, уже после истории с часами, скопил все эти деньги в два, в два с половиной года.
Джо не завидовал Лео, но он не чувствовал и радости от того, что дела их идут хорошо и кое-что отложено про черный день. Для него столбики цифр в сберегательной книжке были картой, по которой он мог прочесть всю их будущую совместную жизнь: он видел Лео солидным, преуспевающим коммерсантом, неуклонно идущим в гору, и себя — всегда в теки, всегда на положении неудачника, обузы для семьи, неудачника, которого жизнь улицы засасывает все больше и больше, пока не засосет совсем. Быть может, она уже засосала его, Мысль эта только смутно шевельнулась в мозгу. Это была даже не мысль, а безотчетный страх. Джо сидел неподвижно, прислушиваясь к своему страху, и сам не понимал, чего он боится.
«Самое лучшее, — решил он наконец, — уехать и начать все сначала. Вся беда в том, что я слишком слаб. Пока есть Лео и я знаю, что он обо всем позаботится, я не стану работать. А вот если бы нужно было работать, чтобы не умереть с голоду, я бы и сам сумел прокормиться».
Джо знал, прекрасно знал, что он неглуп и весьма изворотлив.

Когда Лео вернулся домой, Джо, не дав ему даже снять шляпы, заявил, что должен сообщить нечто очень важное. Он слышал, что в Канзас-Сити можно хорошо подработать. Он сказал «Канзас-Сити» потому, что, по его представлениям, это было где-то очень далеко и звучало солидно. Он собрался с духом и добавил: на фабрике мясных консервов. Потом, вглядевшись в лицо Лео и не прочтя там ничего, кроме недоверия, добавил еще: — Это очень доходное дело, миллионеров там хоть пруд пруди.
Голос у него задрожал, и он подумал: «Если бы случилось чудо, если бы один-единственный раз в жизни случилось чудо!» И он представил себе, как Лео бел лишних слов протягивает ему деньги, и вот он уже сидит в поезде и едет в Канзас-Сити. Но он знал, что этого никогда не будет — так, во всяком случае, никогда не будет. «Если бы только Лео знал, — думал он, — как это было бы замечательно, если бы он дал мне эти деньги, вот сейчас, сейчас, сию минуту, когда они мне так нужны. Взял бы да и дал, просто так, ни о чем не спрашивая, дал бы и сказал: „На вот, бери, желаю удачи!“
Лео все так же хмуро, с недоверием смотрел на него.
— Мясные консервы делают в Чикаго, — сказал он.
— Ну, а мне говорили про фирму в Канзас-Сити.
Лео видел, что Джо лжет, но это его не особенно тревожило. Он хотел было подробнее расспросить Джо, заставить его сознаться, что он ничего ни о какой фирме не слышал, и сразу покончить с этим делом. И Джо ждал, что Лео сейчас припрет его к стенке своими вопросами, и лихорадочно старался припомнить, где именно находится Канзас-Сити и что такое консервная фабрика, и кто из товарищей мог ему об этом сказать. Но Лео решил не тратить времени попусту.
— Как же ты думаешь туда попасть? — спросил он напрямик. — Пешком пойдешь?
Вопрос был неожиданный, он застал Джо врасплох.
— Об этом я и хотел с тобой поговорить — попросить у тебя немного денег, — сказал он.
— У меня?
Вопрос прозвучал резко, и Джо продолжал неуверенно:
— Да, долларов семьдесят пять или сто, чтобы я мог поехать туда и взяться за дело, по-настоящему взяться за дело. Сотню долларов или… ну сколько ты можешь мне уделить.
Его просительный тон тронул Лео.
— Джо, — начал он, но, взглянув в разгоряченное лицо брата, в его жадные глаза, остановился. — Хорошо, — сказал он, — я не отказываюсь помочь тебе, если ты хочешь взяться за дело. Но почему не сделать все по-человечески? Подыщи себе здесь работу. Я помогу. Найдешь место, подработаешь денег, тогда и поезжай, куда хочешь.
Джо с отчаянием поглядел на него.
— Там меня не станут дожидаться, — тихо сказал он.
— Ну да, я понимаю, но ты ведь сейчас не можешь этим воспользоваться… Что же я-то могу тут поделать?
— Ты мог бы дать мне денег, если бы захотел.
— Кто? Я? А где я их возьму?.
— У тебя есть деньги.
— У меня? Откуда? Где я возьму столько денег — сто долларов!
— Довольно врать! — сказал Джо. Он поднял голову. Он уже не стыдился своей вынужденной лжи, не боялся, что его уличат. Лео заставил его лгать и бояться этой лжи, заставил клянчить и стыдиться того, что он клянчит. Но теперь он все это позабыл, потому что Лео сам солгал.
— У тебя есть деньги! — крикнул он. — Ты отнял их у меня.
— Вот так новость! — сказал Лео.
— Да, — сказал Джо, — может быть, для тебя это и новость, однако ты пять лет подряд отбирал у меня деньги, а теперь я хочу получить их обратно.
— Какие деньги? Которые я брал у тебя на хозяйство, если ты не успевал спустить их коту под хвост?
— На хозяйство, — слышали мы эту песню! — Джо выхватил из кармана сберегательную книжку и потряс ею над головой. — А как вам это понравится? Здрасте, как поживаете! — Он швырнул книжку на кухонный стол и стоял, выпрямившись во весь рост, дрожа от злости.
Лео, нахмурившись, посмотрел на книжку. Затем повернулся к Джо.
— Где ты ее взял? — спросил он.
Джо внезапно вспомнил, как он, словно вор, шарил в притихшей пустой квартире.
— Не все ли равно! — крикнул он. — Отдавай деньги, которые ты у меня украл.
Лео в упор посмотрел на брата, потом подошел к плите, поднял крышку и заглянул в кастрюлю с супом.
— Я не шучу, — сказал Джо. Он выпятил нижнюю губу, сощурил глаза, сжал кулаки. — Отдавай мои деньги!
Лео быстро обернулся.
— Хочешь прибить меня, благо ты здоровенный, как бык? — язвительно сказал он. Это был нечестный ход. Лео понимал, что это нечестно. Он отлично знал, как Джо стыдится того, что он такой громоздкий и неуклюжий, но Лео был низкоросл и по-своему тоже ощущал свою неполноценность. Поэтому, как все низкорослые люди, он наносил удары высоким туда, куда мог достать — пониже пояса.
— Не знаю, что я с тобой сделаю, — сказал Джо и вдруг заорал, совсем потеряв самообладание: — Я за себя не отвечаю! Выкинуть такую штуку! Выкинуть такую штуку со мной! Да я тебе голову проломлю, слышишь, если не отдашь моих денег!
Теперь уж и Лео рассвирепел. Он нагнул голову и постучал пальцем по макушке.
— Валяй, — сказал он. — Мне с такой дубиной, как ты, не совладать.
— И проломлю! — Джо уже сам не понимал, что говорит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84